Сергей Иванович Недоруб 
Бета-тест

Версиана – 1

текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68656646&amp;lfrom=30440123
«Сергей Недоруб»: Издательство АСТ; Москва; 2023
ISBN 978-5-17-152718-1
Аннотация

Остросюжетный «герметичный» детектив в виртуальном пространстве.
Шестерым победителям лотереи достается уникальная возможность протестировать новую игру – целых 24 часа полного погружения в виртуальную копию Москвы, синхронизированную с Москвой настоящей! Здесь можно стать кем угодно, здесь можно осуществить все то, о чем ты мечтал в реале, здесь можно прокачаться до высшего уровня… И, как выяснилось, отсюда нельзя выйти.
Любая попытка разлогиниться, а также гибель персонажа в игровом пространстве неминуемо приведут к смерти игрока в реале. У шестерки «счастливчиков» есть всего сутки, чтобы найти выход из ситуации и добраться до того, кто стоит за смертельным бета-тестом. Задача еще более осложняется, когда выясняется, что победителей в лотерее было всего пять. Но кто из игроков самозванец и чего от него ждать, покуда все заперты в Версиане?

Сергей Недоруб
Бета-тест

© Недоруб С., 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Глава 1. Арбестер

– Добро пожаловать в Версиану!
Из темноты ко мне летел крутящийся логотип. Приятный женский голос повторил приветствие на английском, китайском и французском языках, и затем перед глазами возникли угловатые буквы VR. Вряд ли вензель королевы, который Шерлок Холмс выписывал пулями на стене своей гостиной. Скорее – виртуальная реальность.
Надпись «Сиана» появилась чуть позже, когда логотип отстрелялся анимацией вспышек и лучей. Что это значит, я в свое время так и не посмотрел. Литеры соединились, закружились в безумном танце – и разлетелись в стороны, охватывая разлет в триста шестьдесят градусов.
Ого! Я и не заметил, как успело прогрузиться лобби. Момент прыжка из костюма в игру случился плавно, как погружение в прохладные воды морских глубин.
Никогда здесь не был, хотя мне обещали интуитивно понятный интерфейс. Да, попсовая рекламная замануха – но так оно и было. Трудно не заметить в центре темной комнаты стенд с одной-единственной гигантской кнопкой «старт». Понятнее некуда.
Я ткнул в нее, глядя, как в тусклом неоне подсвечиваются мои руки. Никакой разницы с настоящими.
Кнопка пропала, сменившись на широкий экран с улыбающейся девушкой.
– Привет! – радостно помахала она. – Меня зовут Камилла! Я ваша стюардесса в Версиане. Если вам что-то понадобится, просто позовите меня, и я приду на помощь! Вы у нас уникальный гость! Напоминаю, вы были выбраны как один из шес…
Мерзкий скрежет прервал речь виртуальной помощницы – настолько громко, что я чуть не подпрыгнул. А надо было подпрыгнуть – проверил бы местную гравитацию.
– …ти уникальных игроков, которым дана возможность заценить Версиану за двадцать четыре часа до официального запуска игры! Полная свобода в игре, никаких рамок – кроме тех, конечно, которые заданы вам игрой! Но вы – да, да, лично вы – будете получать опыт намного быстрее, чем это позволено конкурентам! Познакомьтесь с остальными участниками, если вы того желаете, или отправляйтесь исследовать Версиану самостоятельно. На все ваша воля! А теперь – создайте вашего персонажа!
Экран расширился до трех метров в ширину, хотя разрешение оставалось превосходным. Ну конечно, ведь это никакой не экран, а часть отрисовки окружающего мира.
Я начал изучать меню. Гадство, и ведь совсем не подготовился к исследованию игрушки. Хотел получить максимум впечатлений от нового беспрецедентного проекта. Может, от этого статья станет ярче. Но вот устроить самому себе небольшое превью мне никто не мешал. Хотя бы знал, кого из персонажей лучше создавать при первом запуске.
На фоне весенней Москвы, снятой с высоты птичьего полета, зажглись красочные буквы:

Выберите ваш пол. 

И всего два пункта. Отличный способ устранить извращенцев в самом начале. Я ткнул в букву М и увидел в ответ стильный лайк в исполнении мужской руки.

Выберите имя. 

Хм. Я призадумался. Можно, конечно, написать просто «Денис» и на этом успокоиться. Заодно и имя хорошее забью. Завтра игру открывают официально, и миллионы игроков, оформившие предзаказ на сиано-костюм с сиано-шлемом, получат доступ к уникальной, необъяснимой технологии. Сколько среди них Денисов? А так буду только я один. С другой стороны, прослыть человеком с плохой фантазией я не хотел. Да и в статье будет тупо читаться – мол, наш журналист Денис создал чара по имени Денис…
К счастью, справа от поля ввода я увидел кнопку генерации ников. Кто сказал, что у меня нет фантазии? Сообразил же я на нажать на сиреневый квадрат…

Спасибо! Вы выбрали имя: Арбестер . 

Я захлопал глазами, глядя на мужской силуэт со случайно сгенерированным именем. Эй, а подтверждение вы у меня спросили?! Что за имя такое – Арбестер?!
Кнопки, чтобы вернуться назад, я не обнаружил, и решил, что фиг с ней. Больше времени потеряю. В конце концов, этот игровой сеанс мне дан ровно на сутки, а там все равно случится обнуление и рестарт. Тогда и выберу нормальный ник – если вообще играть буду.

Выберите класс. 

Вот тут надо читать внимательнее. Я принялся перебирать варианты ролей для отыгрыша, которых оказалось ровно четыре.

Коренной  – Иммигрант  – Лимитчик  – Гость . 

Да, зря мне не выдали подобия видеокамеры. Хайпануть на обзоре этой игрушки можно от души. Может, позже удастся запросить логи? Должен же их кто-то сохранять.
Я принялся читать описание.

Класс: Коренной . Поздравляем: вы настоящий версианец! Не желая участвовать в проблемах регионов, вы посвятили себя поддержке дома и росту личного благосостояния. Вы получаете бонус к получаемым деньгам в 20 %. Эмпатия к представителям своего класса снижена на 25 %. Эмпатия к представителям другого класса снижена на 15 %. 

Мда. Точно надо было почитать гайды. Это что же получается – местных жителей чужаки раздражают меньше, чем соседи? В принципе, логично.
Смотрю дальше.

Класс: Иммигрант . Вы честный поселенец, готовый впахивать во благо Версианы. Добывайте и развивайте свои активы и заставляйте их работать на вас! Вероятность приема на работу повышается на 15 %. Грузоподъемность повышена на 20 %. Эмпатия по отношению к вам со стороны НПС увеличена на 10 % до первого штрафа. 

Красота. Всю жизнь мечтал. Дальше.

Класс: Лимитчик . Вы прибыли в Версиану, чтобы почувствовать на себе город возможностей. Вы не желаете работать легально, вести открытый бизнес, а при виде полицейского ныряете за угол? Тогда это ваш класс! Вы получаете штраф к получаемым деньгам в 20 %. Эмпатия: отсутствует. 

Вот оно! Самое то для журналиста! Я мысленно потирал ладони в предвкушении отыгрыша пройдохи, хотя решил для приличия просмотреть четвертый и последний вариант.

Класс: Гость . Вы в Версиане проездом? Насладитесь красотами города, эстетикой, архитектурой, историей! Путешествуете ли вы по делам или увлекаетесь туризмом – Версиана к вашим услугам! Цены уменьшены на 15 %. Эмпатия по отношению к вам со стороны НПС увеличена на 10 % до первых социально-экономических потрясений, вроде видимых признаков эпидемии или скачков курсов валют. 
Как-то сложно для первого прохождения. Я еще раз перечитал все пути развития и без колебаний ткнул в Лимитчика.
По экрану радостно забегали поддельные документы, липовые штампы, фальшивые деньги и укрытые шарфами рожи. Тревожная трель заполнила комнату, которая осветилась и расширилась до полноценного жилого пространства с кучей деталей.
Что, это все? Никаких настроек характеристик, никаких перков?
Я находился в сыром коридоре, напоминавшем старый кабинет сельского участкового. Стоял запах водки, пота, сигарет и дешевого чая в пакетиках.
За столом восседал неопрятный человек с жиденькими усиками. Он крутился на стуле, заложив худую ногу с ботинком на стол рядом с дряхлым ноутбуком.
– Ну, чего встал? – рявкнул он, поигрывая карандашом. – Сказано тебе: за временную регистрацию платишь штукарь вперед. Ложи на стол!
Решив пока никак не оценивать происходящее, я сунул руку в оттопыренный карман рубашки и вытащил свернутую трубочкой пачку юаней. Покрутил в руках, следя за реакцией регистратора.
– Бабки на стол или пошел на хер! – велел он.
Играть так играть. Только я протянул руку, чтобы отдать деньги, как обрадованный посредник застыл, словно его хватил апоплексический удар. Комната неприятно зарябила, и показалась Камилла, шагающая сквозь стол.
– В связи с особым статусом вашего доступа вступительный сценарий Лимитчика будет пропущен, – сказала она. – Вы переноситесь в основной мир Версианы.
Стены пропали, и меня ослепило утренним московским солнцем. Точно такое же я видел вчера, когда проснулся дома в Черемушках.
Я стоял на улице, в малознакомом мне районе. Если бы это место хоть немного напоминало адрес, по которому я десять минут назад влезал в сиано-костюм – точно бы решил, что меня выкинуло из игры.
Потому что я находился в Москве. Настоящей, неотличимой от той, которую видел всегда. В полном ошеломлении я рассматривал высотки, дорогу, проезжавшие автомобили. И людей. Люди не просто казались живыми – они и были живыми.
Мимо протопал пенсионер с сумкой, углубившись в мысли.
– Здравствуйте! – сказал я.
Он посмотрел на меня, кивнул и буркнул:
– Добрый день.
Я смотрел ему вслед, пока он не ушел, и позвал:
– Камилла!
– Ты звал меня, Арбестер? – возникла рядом девушка.
– Как ты меня?.. – Я тут же осекся, вспомнив, что сам выбрал случайную генерацию имени. Ладно, неважно. Хоть запомню, как оно звучит. Мало ли с кем мне сегодня общаться придется.
– Тот мужчина, с которым я говорил, – это нейтрально-программный субъект? – спросил я. – В смысле, НПС?
– Конечно, – ответила она. – Как и я.
– Но он вел себя как настоящий.
– Потому что он и есть настоящий. Все НПС в Версиане – копии живых людей, которые в это время ходят по Москве. Игра считывает их показатели и переносит в Версиану, создавая двойников в режиме реального времени. Вы можете свободно взаимодействовать с ними и получите реалистичную реакцию, генерируемую на основе личностей живых прототипов. Как только вы прекратите взаимодействие – НПС вернется к копированию настоящего прототипа.
Я даже почесал голову, сетуя на собственную недальновидность. Наверное, я задал не самый неожиданный вопрос.
– А как такая технология вообще возможна? – спросил я. – Вы что, по Москве камер понаставили?
Камилла подарила мне шаблонную улыбку типичной девочки из техподдержки и ответила:
– Принцип работы Версианы засекречен. Вы должны были заметить это, когда подписывали соглашение.
– Да, помню, – соврал я. – Надеялся, что ты забудешь. А ты сама – человек? За тобой стоит реальная сотрудница компании?
– Нет, я вся ваша, – снова улыбнулась Камилла.
– Понятно, – кивнул я. – Слушай, я тут осмотрюсь немного. Ты не подскажешь, где мне найти других игроков?
– Все игроки находятся в вашем районе. За нахождение первого же из них вы получите один уровень опыта.
– Вот так, сразу?
– Как вы могли слышать, ваш статус уникален. Вы получаете опыт быстрее, чем это будет возможно другим игрокам, начиная с завтрашнего дня. Сейчас у вас нулевой уровень.
– Ага, ага… – Я почесал подбородок. – И каков максимальный уровень?
– Тридцатый.
– И я могу его получить за двадцать четыре часа?
– Такая возможность не исключена, – подтвердила стюардесса.
– Хорошо, в таком случае… – Я огляделся, смотря на вывески. – А где я вообще?
– Одна из стартовых локаций. Ходынское поле. Авиапарк.
– Что-то не был тут ни разу, – озадаченно признался я. – И как мне распознать живых игроков в толпе НПС?
– Никак, – улыбнулась Камилла. – В этом суть начала игры. Путешествуйте, наблюдайте, изучайте – и со временем вы научитесь чувствовать истину. Компания «Сиана» желает вам приятной игры!
Изображение девушки пропало.
– Эй, мы не договорили! – крикнул я. – Камилла!
Передо мной в воздухе возник мерцающий текст:
Вы не можете повторно вызвать Камиллу  раньше чем через 300 секунд… 299… 298… 

– Ну и хрен с тобой, – буркнул я. – Сам разберусь.
В принципе, виртуальная помощница права. Максимум впечатлений я получу, если буду гулять тут сам. Научиться отделять нарисованный город от настоящего – первый пункт, на нем я в случае чего смогу построить любую разгромную статью. За годы работы в игрожуре я поднаторел в поиске недостатков у чего угодно, так что найти выползающий полигон или грубую склейку улиц – труда не составит.
Мне хватило нескольких минут, чтобы понять, до чего я был неправ.
Я прошелся до пешеходного перехода, ведущего к ЦСКА, где в растерянности понаблюдал за потоком машин. Подышал родной московской пылью. Заглянул в мусорку, внутри которой дымился окурок. Погладил кота, на редкость равнодушного, чтобы быть местным. Посмотрел на людей, заглядывая каждому в глаза и встречая цепочку естественных реакций, от озадаченности до немой агрессии.
Ни черта не понимаю.
– Апчхи! – проорал я, сгибаясь к земле.
– Будьте здоровы, – небрежно бросила женщина с тубусом для чертежей.
– Стойте! – Я бросился к ней, выхватил тубус, начал его отвинчивать. Если это не реальный мир, а кусок программного кода, то я просто должен знать.
– Ты охренел, наркоман?! – завопила женщина, ударяя меня сумкой по башке. – Что ты тут ищешь?! Пошел отсюда!
На асфальт выпали рулоны ватмана и несколько синих чертежей.
– Виноват, – пробормотал я. – Я не хотел…
Вокруг столпились несколько подростков. Один снимал меня на мобилу.
– О, дай посмотреть! – Я обрадованно пошел к нему, но парень тут же изменился в лице и завопил:
– Педофил! А-а-а, помогите! Педофил!!!
Он бросился бежать, и другие пацаны тоже. Один запустил в меня камнем, который просвистел над ухом и врезался в заднюю дверь пыльного фургона. Водитель, казалось, ничего не заметил – невозмутимо переключился на пониженную, и фургон поехал дальше, шелестя кривым задним колесом.
– Какой-то бред, – вырвалось у меня. – Это никакая не игра.
Конечно, я в настоящей Москве. Меня накачали наркотиками, вытащили из сиано-костюма и выбросили на Ходынке. Иначе не объяснить не то что дикое сходство, а полнейшее отсутствие какой-либо разницы. Виртуальная реальность выглядеть так не может. Камилла мне только мерещится.
Ну ладно, всегда есть компромисс трактовок. Скажем, это не виртуальная реальность, а дополненная. Я хожу по настоящей Москве и вижу то, что есть, плюс то, чего нет. Пока так и предположим.
Тогда как я провтыкал момент, когда в эту реальность включился? Все же помню: лежал дома на диване, в полном одиночестве, предварительно загрузившись хлопьями на завтрак и даже сходив в туалет. Сиано-костюм поддерживает полную биологическую автономию как раз сутки, подпитывая организм всем необходимым и выводя продукты жизнедеятельности. Можно и дольше, но ни к чему рисковать, да и все равно доступ к игре дан на сутки…
Как меня угораздило с самого начала потерять контроль?
– Камилла, приди! – позвал я.
– И впрямь дурик, – услышал я чей-то шепот, но лишь отмахнулся.
Снова экран перед глазами.
Штраф за слишком частый вызов помощи. Вы не можете повторно вызвать Камиллу  раньше чем через 1200 секунд… 1199… 1198… 

– Нет, это сон, – пробормотал я. Стукнул себя кулаком по голове, впился зубами в палец. Больно. Посмотрел, как на нем остаются следы зубов с характерным прикусом, который знаю только я, мой дантист и две знакомые шлюхи. Вряд ли кто-то из них в сговоре с компанией. Да и почему я на себе костюма не вижу?
Я пробежался по улице, пока не почувствовал быструю усталость. Пнул одинокий куст, постриженный под неровный овал. Наклонился к дороге, поскреб ногтем асфальт. Где граница прорисовки мира? Как провалиться в текстуры? Кувалду бы найти или еще что-нибудь.
Так, я вижу вдалеке торговый центр. Отлично. Загляну, отоварюсь текилой с лимонами и устрою капитальный стресс-тест. Стартовый сценарий мы вроде пропустили, так? Должны остаться деньги.
Я сунул руку в карман, вытащил пачку юаней. Ну да, все верно. В родной валюте барыги не берут. Я же лимита поганая, со мной как со скотом можно.
Сорвал с банкнот резинку, оттянул ее пальцами, запулил в траву, глядя, как она летит. Физика отличная. Протестировать бы рэгдолл на добровольцах, но для этого надо дать кому-нибудь в морду.
Что-то побаиваюсь я этим тут заниматься.
Расправил юани, посмотрел на свет. Так и есть – настоящие. Пекинский дворец съездов на них красуется, словно лично Шишкин рисовал. Вон водяной знак, защитная полоска – вроде не везде я ее видел, – да и воняла бумажка совсем как настоящая. Если «Сиана» способна воссоздать такую детализацию забугорной валюты – не проще ли самой ее печатать?
Надо поменять бабло где-нибудь. Странно, что родных деревянных не выдали. Возможно, загоняют меня в банки для отыгрыша сценария, но почему тогда стартовая зона далеко от них?
Неважно, лимита должна страдать. Сам напросился. Может, за магазом банк найду.
Улицу я перешел по всем правилам и уже мысленно готовил дальнейшую стратегию, как вдруг услышал визг тормозов. Инстинктивно ускорился, краем глаза заметил движение…
Бум! Меня сшибло оранжевое такси, подбрасывая в воздух. Я упал на дорогу, стукнувшись головой о бордюр и на миг потеряв сознание.
А когда оно вернулось, на фоне склонившихся надо мною лиц я увидел надпись:

Поздравляем! Произведена первая встреча с другим игроком. Ваш уровень опыта: 1. 

Глава 2. Джек

Да уж, рэгдолл-физика в Версиане оказалась высшего качества. Проверено на себе.
– Живой? – услышал я сочувствующий вопрос. Продрал глаза, глядя на прищур незнакомого мужика.
– Ты человек или НиПиСяй? – спросил я, чувствуя, как становится тяжеловато дышать.
– А? – не понял тот и махнул остальным. – Так, расступитесь. Тут раненый бредит.
Я встал без посторонней помощи, держась за брюхо. Ушибся все-таки. Раны тут сами залечиваются или надо отсидеться в кустах, чтобы начать процесс? Что делать, если эта толпа пойдет за мной? Кто меня сбил вообще?
И тут я увидел его.
Небольшого роста, худой, невзрачный парнишка стоял у пассажирской двери такси, глядя на меня с любопытством. Он незримо выделялся из всех остальных. Не знаю, чем именно – то ли пиджаком не со своего плеча на фоне джинсов, то ли излучаемым спокойствием, то ли безразличием ко всем вокруг, кроме меня. Обычно, когда видишь чужое ДТП, ты жертву и очевидцев расцениваешь как единое целое, как скопище причастных, а себя – как постороннего наблюдателя. Знаю это как журналист. Этот же кадр явно выделял меня из толпы.
– Здорово, – сказал я.
Он открыл заднюю дверь такси и кивнул мне.
Я побрел к нему, вежливо отмахиваясь от предложений присесть, прилечь, попрыгать, подышать, поблевать, которые наперебой сыпали мне добрые люди. Забрался в тесный салон. Парень сел рядом и сказал бледному как смерть водителю:
– Кутузовский, пожалуйста.
– Какой Кутузовский?! – вскричал тот. – Я наезд совершил! Никуда уже не поедем!
– Все нормально, – заверил я. – Считай, что я сбежал с места ДТП. Ты повез меня в больницу, и по дороге я испарился. Короче, двигай, пока я сотряс не заработал, а то уже подташнивать начинает.
Водитель двинул с места так, что чуть не раздавил остальную толпу.
Парень рядом со мной хлопнул меня по локтю и протянул руку.
– Джек, – сказал он.
– А, что? – не понял я, затем спохватился и ответил на рукопожатие. – Денис… то есть Арбестер. Погоди, сам не запомнил еще.
– Что за имя такое?
– Рандомно выбрал, – признался я. – Так получилось.
Джек покивал со странным блеском в глазах, словно старался запомнить каждое мое слово.
– Давно в Версиане? – спросил он.
– Только вошел.
– Я имею в виду, не играл в раннем доступе?
– Не-а, – ответил я. – Как-то не интересовался. А потом письмо пришло про выигрыш в конкурсе, и вот, на бета-тест взяли, даже костюм подарили. Я игровой журналист. В смысле, теперь уже только игровой.
– То есть ты не в курсе, что тут и к чему, – понял Джек.
– Именно. А ты разбираешься? Мне бы инструктор нормальный не помешал.
– Да что тут рассказывать, Москва как Москва, только виртуальная, – уклончиво сказал Джек. – Лучше с кем-нибудь походи, понаблюдай. Сообразишь, что к чему, освоишься. Будет веселее.
Я поерзал на сиденье, посмотрел в окно. Мы проезжали мимо Петровского парка.
– У них детализация хорошая, – поделился я впечатлениями. – Бок еще болит… Как тут лечиться?
– Хил нужен.
– В смысле?
– Врач, – пояснил Джек, глядя с нехорошим подозрением. – Доктор. Ты не знаешь, кто такой хил?
– Если это такой англицизм, то смысл я понял.
– Арбестер, ты вообще в онлайн-ролевки играл?
– Нет, – честно ответил я. – Зачем? Тамошний игрожур забит с начала нулевых, да и нет смысла по нему писать, если придется задротить в прокачку круглые сутки. А если не задротить, то тем более нет смысла. Мне жизни жалко, она у меня одна.
– Ясно. – По лицу Джека пронеслось неимоверное усилие, словно он сдерживал фейспалм. – Короче, смотри. Тебе не будет большой радости гулять по Версиане, если ты ранен. Тебе нужно вылечиться. Никто из НПС тут этим не занимается. Тебе нужен другой игрок с навыком доктора. Очень надеюсь, что ты найдешь здесь такого. Нас на весь город только шесть человек. Возможно, среди них найдется хоть один лекарь.
– Ты можешь меня вылечить?
– Извини, – смущенно помотал головой Джек. – Здесь можно выбрать только две профессии, и я свои уже взял. Среди них нет доктора. Но ты можешь не ждать и выучить профу сам. Ты какой класс отыгрываешь?
– Лимитчика.
Джек не выдержал – его рука шлепнулась о его же лицо, сдерживая отчаянные повороты головы.
– Что такое? – испугался я.
– Лимитчик… – пробормотал Джек. – Самый тупой класс, и зачем только его ввели… Забудь о том, чтобы стать хилом, Арбестер. В Москве гастеру стать доктором – безнадежная затея, если только бабла не отвалить. В Версиане так же.
– А что для хила надо вообще? – спросил я. – Как тут профы получают?
– Да так же, как в жизни. Будь ты Коренной или Иммигрант – зашел бы в любую больничку и оформился в отделе кадров на кого угодно, хоть на санитара. Там предусмотрены рекрутерские сценарии, выполняешь символический квест – и готово. За десять минут стал бы хилом и смог бы исцелять кого угодно, включая себя. Даже для Гостя предусмотрены ограниченные курсы первой помощи. Но Лимитчик ничего этого не может.
– Надеюсь, кто-нибудь из игроков решит поиграть хилом, – высказал я мысль.
– Было бы здорово, – согласился Джек. – Тогда смогли бы все вместе в данж сходить.
– Куда сходить?
Парень махнул рукой.
– Забей, – посоветовал он. – Всему свое время. Надо, короче, собрать остальных. Тут, кроме нас, еще четверо шастают. Я уже взял второй уровень и купил карту.
Джек вытащил из кармана пешеходный навигатор, ткнул пальцем в экран.
– Здесь есть такая опция, – сказал он. – Ты можешь указать на карте свое местоположение, и тогда каждый, у кого такая же карта, увидит твою метку. Поблажка нам шестерым, как я понимаю, потому что по плану такой перк открывается на восемнадцатом уровне.
– И ты решил активировать маяк?
– Нет, кто-то другой уже это сделал. С Кутузовского идет сигнал. Найдем – и нас уже будет трое.
– Как многого я не знаю, – посетовал я. – Мне удалось взять первый уровень – я тоже могу купить что-нибудь?
– Можешь, – подтвердил Джек. – Громко скажи: «бай».
Я набрал воздуха в легкие, чувствуя, как ноют ребра, и проорал:
– Бай!
Таксист вильнул рулем, едва не въезжая в отбойник, надвое деливший Беговую.
– Вы чо, мужики, обалдели? – спросил он. – Я сейчас заказ передам, и все.
– Все норм, – заверил Джек. – Это специальное упражнение при легких травмах. Расправляет диафрагму и вправляет ребра…
Я старался абстрагироваться от чужого общения – всмотрелся в появившийся перед лицом экран, изучая каталог с множественными услугами. Да уж, на первом уровне можно прикупить массу вещей, о которых я и подумать не мог. Вечный смартфон для связи с другими игроками (естественно, сидящими на том же операторе), мгновенный спаун доставщика еды, несгораемая сумма личных денег, хоть и небольшая, личное улучшение погоды… Перечень переваливал за сотню.
– Я могу выбрать что-то одно? – спросил я.
– Да, – расстроил меня Джек. – Обладать всеми благами сразу было бы слишком. Хотя в данном тире можно будет приобрести несколько перков на других уровнях. С одиннадцатого уровня открывается второй тир, и так далее. Советую пока ничего не брать. Освоишься и сам решишь, что пригодится.
– Ладно.
Я нашел в правом верхнем углу окна крестик, скосил на него глаза, и каталог пропал. Надо же, догадался, как управлять этой штукой.
Джек молча уставился в точку на стекле, думая о чем-то. Наверное, о том, какого нуба ему подбросил сервер в напарники. Ничего, потерпит – бегать рядом с ним я буду не дольше, чем понадобится для постижения азов игры, а так, похоже, ему и самому приятно обучать новичков. Интересно, чем он в реале занимается?
– Кстати, – вспомнил я. – Мы все в игре выглядим как в жизни?
– Конечно, – подтвердил Джек. – Сиано-костюм считывает наши параметры при первом запуске, включая скан внешности, ДНК, кровь и слюну. Формирует истинную картину. Мы в Версиане точно такие же, что и в Москве. Исключений нет.
– Тогда почему при создании персонажа нам предлагают выбрать пол?
– А, это, – хмыкнул Джек. – Проверка на адекватность. Если кто ткнет не в свой пол – в игру его или ее, конечно, пустят, но с особенностями. Персонаж будет время от времени сиять в голубоватом спектре. Естественно, только перед теми, кто уже опознал его как человека, а не НПС. Там еще некоторые особенности в прокачке приложатся, только я их не знаю.
– Смело, – произнес я. – А это не оскорбление чувств сексуальных меньшинств? Мало ли, кто кем себя считает.
– Кто бы ни придумал Версиану, у него имеются четкие устои на этот счет, – объяснил Джек. – Ты пойми, игра не против геев. Она против педерастов, а это уже не ориентация, а состояние души. То есть ты можешь быть кем угодно, но даже если тянет к своему полу – ты все равно должен признавать себя тем, кем родился. Выступаешь ли ты по девочкам или по мальчикам – если ты сам мальчик, будь добр признать в себе мальчика при входе в Версиану. Все равно костюм тебя раскусит, только твое мнение о себе, твои комплексы и смешные вызовы обществу уже скрыть не получится. С девочками та же фигня. И никто тебе слова поперек не скажет, если ты добровольно подаешь себя таким, какой ты по жизни.
– Сурово, – решил я. – Скандалов не боятся? Запуск уже завтра.
– «Сиане» страх незнаком, – усмехнулся Джек. – Ты только не подумай, что я на них работаю, это не так. Да, и между прочим – если ты транссексуал, то костюм все равно поймет, кем ты был при рождении.
– Э, слышь, – возмутился я. – Я махровый натурал!
– Да я не лично о тебе говорил, это так, фигура речи… Остановитесь здесь, пожалуйста! Мы выходим!
Джек кинул на переднее сиденье солидную банкноту и схватился за дверную ручку. Я с недоумением посмотрел по сторонам. Мы находились на Кутузовском, напротив памятника Янке Купале.
– Что случилось? – спросил я, когда такси остановилось.
– Выходим, объясню.
Джек проворно выбрался на улицу, внимательно вглядываясь вдоль дороги. Я последовал за ним и проводил уезжающее такси взглядом.
Через три секунды оно растворилось в воздухе.
– Эй, ты видел? – испуганно показал я. – Чего это машина пропала?
– Потому что сейчас в Москве этой машины здесь нет, – ответил Джек с нетерпением. – Настоящий таксист на реальной машине катался в районе Ходынки. Ее программная копия в Версиане повторяла его действия. Как только я в нее сел, такси превратилось в бота, который привез нас сюда. Сейчас мы перестали с ним взаимодействовать, и бот вернулся к прежнему копированию настоящих объектов и субъектов… Слушай, ты скоро сам научишься подмечать такие штуки и понимать их логику.
– Пусть, – согласился я. – А почему мы тут вышли?
– Смотри. – Джек показал на стеклянную дверь, ведущую в кальянный клуб. – Видишь?
Я присмотрелся и обнаружил зеленоватую рябь вокруг вывески с изображением груш с веселыми рожицами. И спросил:
– Что за подсветка?
– Квест, – объяснил Джек. – Тут можно поднабрать опыта. Давай заглянем. Все равно нам придется искать таким штуки.
– А кто квесты тут делает?
– В Версиане лишь один источник квестов. – Джек решительно направился к входу. – Москва.
– Это как? – Я шел за низкорослым парнем, стараясь не отставать ни в шаге, ни в полете мысли. – Москва генерирует задания?
– Социально значимые события в Москве отображаются в Версиане в форме квестов. Внешние московские ситуации – объективные, ты не можешь повлиять на них изнутри игры. Но ты волен переиграть их внутреннюю версианскую историю, как тебе угодно.
– То есть, – я с опаской осмотрел зеленоватое свечение, к которому мы подошли вплотную, – чему суждено произойти, то и произойдет там, снаружи, пока мы тут играемся?
– Конечно. – Джек открыл дверь. – Но ты многое узнаешь о себе, пока играешься.
Он зашел внутрь, снова оставив меня в загадочной растерянности.
Клуб ничем не отличался от ему подобных, которых я в Москве повидал великое множество. Старый добрый «Пеар-Лаунж» с фирменными грушами на каждой вывеске. Поразительно, что я ни разу не заглядывал в его филиал на Кутузовском.
Низкие потолки были словно предназначены для Джека. Наклоняться мне, конечно, не приходилось, но все равно неудобно. Не хватало еще внутри Версианы подхватить клаустрофобию. Мы прошли через узкий коридор и оказались в зале с рядами грушевидных кресел, если так можно выразиться про гибриды матрасов и гамаков.
Здесь царила атмосфера, так и манившая рухнуть на самый глубокий диван, обложиться подушками, рассеять внимание и курить до посинения, изредка отвлекаясь на корзинку с фруктами. Забыть обо всем, бросить попытки понять то, что выше моего разумения, лишь медитировать в дыму и жевать груши, швыряя огрызки в портрет с Карлом Густавом Юнгом.
Тут все выглядело хорошо, с одной разницей: посетители явно не выражали своим видом ни уюта, ни расслабухи. Все, кто отсюда выберется, сегодня же бросят курить, даже если и не начинали. Потому что тут происходила явно нехорошая фигня.
Половина мест была занята напуганными людьми, склонившими головы к полу. А у широкой барной стойки, залитой отражающимся от деревянной двери золотистым светом, стоял мужик с пистолетом. Он все время покачивался и целился по сторонам. В свободной руке он держал оторванный шланг от кальяна.
– Классика, – невозмутимо сказал Джек. – Добавил наркоты в смеси, дунул не того – и видит чертиков. Арбестер?
Я обалдело смотрел на покачивающееся дуло.
– Арбестер! – громче сказал Джек.
Я вздрогнул и посмотрел на появившийся передо мной экран.

Джек  предлагает вам присоединиться к группе. Принять – Отклонить. 

– Группу прими, – подсказал Джек.
Я уставился в «Принять» и для верности ткнул пальцем, который прошел через экран. Не знаю, что тут раньше сработало – взгляд или прикосновение, но мы с Джеком синхронно мигнули.
– Так, сейчас в Москве происходит инцидент, – пояснил Джек. – Мы в Версиане видим аналогичный. Можем вмешаться и получить опыт. Каковы наши действия?
– Он что, нас не видит? – спросил я, глядя, как мужик смотрит сквозь наши тела.
– Это НПС. Пока мы не вмешаемся в его личное пространство или не привлечем внимание любым другим способом – он не будет на нас реагировать. Стоит нам вмешаться, как он превратится в бота.
– И отлепится от реального прототипа, – закончил я. – Да, вроде разобрался. Что делать будем? Скрутим его?
– Решай, как лучше, – предложил Джек. – Реальная жизнь не задает рамок. Потому их и в Версиане нет. Экспу ты получишь при любом исходе. И я тоже, так как мы в группе.
– Тогда разберемся, – решительно сказал я, забывая про боль в животе. Взял со стола чайник, замечая настороженный взгляд напуганной девчонки. Хороший чайник, тяжелый, из добротного толстого стекла. Хлебнул для храбрости прямо из носика, отметив приятный грушевый аромат. И обратился к неадеквату:
– Скажи-ка, дядя, ведь недаром?
Мужик повернулся ко мне, с трудом фокусируя взгляд.
Я со всей дури шандарахнул его чайником по башке, разбивая пузатый элемент утонченного наслаждения. Осколки стекла разлетелись во все стороны. На лбу мужика возникла багровая ссадина.
Он не упал. Мне не зааплодировали. Девчонка из-под стола не кинулась мне на шею.
Вместо этого я увидел, как мне в голову целится неимоверно огромный ствол с чернеющим дулом.
Невозможно описать, до чего настоящим он выглядел. Не отдавая себе отчета в действиях, я выронил осиротевшую ручку от чайника и завопил:
– Дяденька, не стреляйте!
В этот момент из коридора раздался грохот, отдававшийся в деревянный пол легким землетрясением. В зал кальянной буквально вкатился бурый медведь, крутящий головой.
Настоящий медведь. Плотный, толстый, с покатой мордой и прижатыми ушами.
Он посмотрел на Джека, на посетителей, на меня, на мужика с пистолетом, и радостно пробасил:
– Народ, квест еще не зарешали? Пати киньте, я потанкую!

Глава 3. Бурелом

Джек отреагировал молниеносно: взмахнул рукой в знак согласия, попутно успевая нажать кнопку своего экрана. Медведь подпрыгнул, явно от радости, хоть я не имел понятия, как должен реагировать радостный медведь. Вокруг массивной туши засверкало уже знакомое зеленоватое свечение – косолапого приняли в группу.
– Азаза! – зарычал он, сметая с дороги столики и несясь к дядьке с пистолетом. Тот, похоже, реагировал на него чуть меньше, чем никак. Или чуточку больше, не суть.
Медведь смел его с ног, по пути сломав барную стойку и разбив несколько бутылок, содержимое которых смешалось в чудесный на вид коктейль в виде лужи на полу. Мохнатый ухватил зубами пистолет, швырнул мне. Я тут же схватился за оружие, чувствуя его тяжесть. Нацелился в наркомана, больше для куража. Хотя, если я вижу, как передо мной отжигает говорящий медведь – не лучше ли мне застрелиться самому?
– Эй, хватит, – окликнул Джек, когда медведь потоптался ногами по лежащему мужику. Делал он это весьма учтиво, даже деликатно. Именно помял, а не подрал.
– Уууэээааа!!! – победно подпрыгнул мишка, затем схватил с уцелевшей части стойки пивную кружку, сунул под кран автомата, второй лапой вдавил гашетку и нацедил себе пива. Проглотил содержимое залпом, вытер пасть лапой. Похоже, он отлично справился без нас.
Перед глазами возникло сообщение:

Квест завершен. 
Где-то в дебрях подсознания пронеслась мыслишка, что маловато информации мне показали. Сколько очков прокачки я получил, каков общий прогресс, где шкала, в конце концов? Но надпись пропала, и я остался стоять посреди бара с хныкающими, напуганными людьми и бухающим медведем в центре.
Джек, казалось, оставался не при делах. Он настолько не привлекал внимания, словно был напарником Камиллы в качестве нематериального тутора.
– О, экспа, – обрадовался медведь, поворачиваясь к нам. – Вы получили?
– Да, получили, – вежливо сказал Джек. – Давай лучше выйдем. Поговорим без свидетелей.
Я с сомнением посмотрел на пистолет и спросил:
– С собой эту штуку взять получится?
– Попробуй, – предложил Джек. – Если не пропадет – будет твоя. Хотя стволы тут покупать надо. А до этого разблокировать. А до этого прокачаться. А до этого… короче, сам увидишь.
– Выброшу на улице, – решил я и направился к дверям, стараясь не переходить на бег. Курить кальян, чувствую, я теперь буду не скоро.
Версианский воздух снаружи клуба приятно бодрил. Джек сразу отошел к рекламному стенду, словно хотел в случае чего за ним спрятаться. Медведь выбрался следом, счастливый до невозможности.
– Будем смотреть сторис? – спросил он.
Я напряг мозг, стараясь не морщить лоб. Очередной версианский термин, контекст которого мне неизвестен?
– Можно, – согласился Джек. – Отойти надо.
– Ща. Эй, братан, ствол дропни.
– Что? – не понял я, глядя на пистолет. Затем положил его у двери и отступил подальше.
Медведь тоже попятился, почти нависнув задом над дорожным полотном Кутузовского. Казалось, он пытается взять максимальное расстояние от кальянной, не влезая при этом на территорию дороги.
Когда все мы отошли, клуб преобразился. Разломанная дверь, вырванная медведем до этого, пропала, сменившись на обычную.
– Можно, – сказал Джек, заходя внутрь. Медведь последовал за ним. Я не утерпел и тоже пошел посмотреть.
Кальянная приобрела вид, какой имела до разгрома. На месте стояли столы, бутылка и даже многострадальный чайник. Только дядька с пистолетом уже никому не угрожал – сидел без чувств на полу, уткнувшись головой в стойку. Какой-то посетитель осторожно обернул платком пистолет, беря его из руки, и передал бармену.
– Мы видим реал? – спросил я.
– Ага, – кивнул медведь.
Только сейчас я заметил, что никто из посетителей не обращал на него внимания – во всяком случае, воспринимали его так же, как Джека и меня, и никто не смущался, что в бар заглянул именно медведь.
– Это называется «сторис», – пояснил Джек. – Развязка квеста, представляющая собой его реальное завершение. После того, как ты отыграл свой сценарий в Версиане, ты получаешь опыт и можешь идти на все четыре стороны. Но если тебе любопытно, как дела обстояли на самом деле, – можешь подождать, пока следы твоего вмешательства пропадут, и посмотреть, что же случилось объективно. Полезно порою заценить, насколько далеки были твои действия от реальной жизни.
– На этом местный тотализатор основать можно, – добавил косолапый мишка, пока мы снова выходили на улицу. – Типа забиваешься на квест и ставишь косарь, что отыграешь его так же, как он будет проходить на самом деле. Хотя я вот считаю, что это моветон – играть так же, как в жизни. За кефиром я и в реале сбегаю, а вот искать миелофон куда приятнее.
– Раз уж мы про это заговорили, – обратился Джек. – Как?! Как, черт побери, ты играешь медведем?! Кто ты такой?
Ел бы я в этот момент бублик – непременно бы поперхнулся. Раньше мне казалось, что Джек знает об этой игре все на свете. Оказалось, говорящий медведь в Версиане – не норма.
– Я – Бурелом! – с гордостью сказал мишка. – Единственный и неповторимый. Будем знакомы.
– Это Арбестер, он тут нуб. Меня зовут Джек.
– Да, я вижу, – шмыгнул толстым носом бурый. – Мы же с вами в пати. Я вижу ваши ники.
– Забегая вперед – группу я расформировывать не буду, – уведомил Джек. – Предлагаю вместе ходить. Легче качаться будет.
– Во, поддерживаю, – довольно согласился Бурелом.
– И все же, – поднял ладони Джек, – почему ты выглядишь как медведь?
– Элементарно, братан! – Бурелом уселся на тротуар, выставляя вперед задние лапы. – Игрушка посчитала меня медведем. А уж как я этого добился – большой, большой секрет.
– То есть это баг?
– Не баг, а натуральный эксплойт, – похвастался медведь. – Только Версиана же у нас типа зона свободы, так? Вот и буду играть, как хочу.
– Понятно, – помотал головой Джек, словно встреча с лесным хищником в Версиане рушила его скрытые планы. – То есть ты просто залогинился как медведь?
– Ага. Не спрашивай как. Не скажу.
– Не пробовал сообщить о баге?
– На хрена? – удивился Бурелом. – Хочу играть медведем и буду! Имею право! Да и незачем сообщать уже. Завтра релиз, во народ удивится.
Я решил подключиться к разговору, надеясь на взлете подстрелить собственную репутацию полного нуба:
– Значит, ты обманул сиано-костюм?
– А что есть обман? – заулыбался Бурелом. Улыбка у него была такая… своеобразная. С добрыми глазами. Очень добрыми. Глазами маньяка при виде нежданной жертвы, случайно обнаружившего, что родной заостренный тесак все еще в кармане.
– И как игра обсчитывает твои параметры? – спросил Джек.
– Во, хороший вопрос! – Мишка подскочил снова, развернувшись к Джеку в воздухе. – Обсчитывает, как и должна обсчитывать медведя. Таблицу статов показать не могу, так что просто скажу, что у меня урон в рукопашной соразмерен медвежьему весу, росту и силе. Но предпочитаю быть джентльменом. Не люблю кровищу. Навидался ее в раннем доступе.
– Обалдеть… – Джек присвистнул. – Первый раз такое вижу.
– И в последний, – изрек Бурелом. – Тут еще фишка есть. Игра не обсчитывает реакцию НПС при виде мишки. Они меня воспринимают как надо, только боятся не сильнее, чем если бы видели человека. А это значит, что эмпатия больше не проблема.
– Точно, – восхитился Джек. – Слушай, ты прав. Игроки же на тебя реагировать будут, а НПС – нет.
Мне показалось, что рано я распрощался с репутацией дилетанта.
– Разъясните мне про эмпатию, – попросил я. – Что за перк такой?
– Ты с Луны свалился? – озадаченно проговорил медведь. – Ну ладно, смотри. Основная фишка Версианы в чем?
В моей голове забегали тараканы, спешно выстраивающие нейронные соединения.
– В невозможности отличить игрока от бота? – вспомнил я.
– Бинго! – похвалил косолапый. – Эмпатия тут – базовый перк, самая главная характеристика. Качай ее по полной, забив на все остальное, пока не почувствуешь, что стало комфортно играть. Чтобы рулить в Версиане, надо уметь предугадывать чужие поступки. Тут приоритет у того, кто раньше других сможет на ходу просечь, где игроки, а где НПС. От скорости реакции тут зависит вообще все, включая прогресс.
– Чем выше твоя эмпатия, тем проще тебе понять, что ты имеешь дело с человеком, – подвел итог Джек. – Это главная социальная составляющая Версианы. С ростом эмпатии появятся микропризнаки, что перед тобой НПС. Не знаю, как на релизе будет, но в раннем доступе топы качали эмпатию и утверждали, что видят свечение вокруг реальных игроков.
– Все фигня, – с уверенностью заявил медведь. – «Сиана» не добавит в игру свечение. Тут вообще не может быть визуальных признаков. Но вот что глаз наметан будет – верю. С опытом куча всего прилагается. Начинает работать психология.
– Есть еще типа входящая эмпатия, – добавил Джек. – Это свойство НПС доброжелательно к тебе относиться, но она тут для галочки. Часть некой глобальной идеи, так сказать. Реальная эмпатия тут только у игроков. В конце концов, для НПС неважно, человек ты или нет. А вот человеку видеть разницу – важно.
– И это, бро, главная причина, по которой я в Версиане буду тащить, – похвастался Бурелом. – При виде меня любой игрок с непривычки нассыт в шлепанцы. А НПС никак не отреагируют, пока я им по морде не выпишу. Впрочем, игроки тоже такому не обрадуются – урон войдет, как положено.
– Хотя, Арбестер, напрасно мы забили тебе голову, – признался Джек. – Видишь ли, ты играешь за Лимитчика. А это значит, что никакой эмпатии у тебя нет и не будет. Ограничения класса.
– Чего-о? – вытаращился медведь. – Ты за Лимитчика создал? Ух-ха-ха-ха-а! Братан, да ты хардкорщик!
– Да, я такой, – невесело осклабился я. Сколько там мне играть осталось? Двадцать три часа позора – и свободен.
– С этим разобрались. – Бурелом зевнул. – Ну чо, куда пойдем?
– Ты нас вызвал, ты и решай, – ответил Джек.
– Что значил «вызвал»? – дернул ухом медведь. – Я не вызывал никого.
– Так маяк же! – Джек вытащил свой навигатор, потыкал в него. – Мы шли на сигнал.
– А, ты тоже с картой… – Медведь сунул башку, заглядывая Джеку в экран, и чуть не сшиб парня с ног. – Не, я ничего не слал. Думал, это вы. Тоже купил карту и шел на сигнал.
– О, так, значит, тут где-то четвертый шастает, – оживился Джек. – Где-то на Кутузовском. Сигнал нечеткий, словно он его нарочно размывает.
– Играет в прятки? – спросил я.
– Возможно, – нахмурился Джек. – Хотя опыта за это не получить. Так и быть, поищем. А если не найдем никого – поквестимся втроем. Времени еще много.
– Во, согласен, – изрек Бурелом. – Если вкачаемся повыше, то за нами остальные трое сами бегать будут. А карта полезная вещь, – обратился он уже ко мне. – Ты тоже купи, если нету. За такое очка прокачки не жаль.
– Да уж… – Я побрел за Джеком и Буреломом, чувствуя себя ненужным. Ничего про игру не знаю, как оказалось, не обладаю полезными навыками в команде, да еще и живот болит после встречи с бампером такси. Ну и хотелось забыть, как позорно я себя повел при виде нацеленного в меня ствола.
Хотя почему позорно? Со стороны, конечно, кажется, что мозг всем управляет и главное тут – помнить, что это все понарошку. Оказалось – не управляет мозг ни хрена, когда чувства на пике. Иначе мир не имел бы аттракционов. Вспомнить тех же посетителей на стеклянных мостах над пропастью – попробуй, скажи мозгу, что стекло закаленное, выдюжит твой вес. Наступи на невидимый пол, не бойся. А тут пистолет в морду. Нет, не намерен я комплексовать по этому поводу. В конце концов, играют же в основном для острых ощущений? Я должен гордиться тем, что все еще могу их испытывать. Вероятно, Джек и Бурелом уже пообтерлись, не так сильно реагируют на все вокруг. А я вот могу испытать кайф первооткрывателя в полной мере.
В данный момент я в полной мере испытывал внешний вид и запах медвежьего зада, качающегося передо мной.
– Лимитчик – дохлая тема, – говорил Бурелом. – Я вот за Гостя играю. Со временем там откроется бонус к скорости передвижения, куча бафов к выносливости и все такое. Для танка очень полезно. Я в рейдах буду непобедим. А ты кем играешь?
– Коренной, – ответил Джек. – Обычный класс, стоял по умолчанию. Не знаю даже, зачем нужны другие.
– Народ, – позвал я. – Раз я не могу быть хилом, не могу отличать людей от ботов, то хоть что-то я могу? Какие плюсы у Лимитчика?
– Никаких, – бросил медведь. – Вроде там легче даются квесты по криминалу, только не видел в игре ни одного. Понимаешь, чтобы найти в Версиане квест, надо случайно наткнуться на важное событие, которое в это время и в этом месте происходит в реале. А какая вероятность случайно наткнуться, скажем, на разборку? Или чтобы к тебе на улице подошел НПС и попытался завербовать в организацию, запрещенную в России? Нулевая, я тебе скажу.
– Формально – выше нуля, но в целом да, построить на этом отыгрыш невозможно, – добавил Джек. – Арбестер, лучше с нами ходи. Больше будет толку, поверь.
Я обиделся. Мне казалось, что Джек ходит со мной, а Бурелом – так, третий в тосте. Оказалось, наоборот.
– Мишка, а ты часом не хил? – спросил я. – Живот ноет.
– Не, сорян, – ответил Бурелом. – Говорю же, я Гость. Мне скоро курсы первой помощи откроются – полезная тема, потому что она слоты обычных проф не занимает. Да и в бою отхилиться бывает нужно.
– Когда мы найдем четвертого, то я непременно попрошу его выучить медицину, – пообещал Джек. – Жаль, нельзя обладателю маяка письмо скинуть.
– Это если он еще профы не брал. – Медведь топтал мои грезы без жалости. – А так окажется, что и у того оба слота заняты… В общем, братан, надейся.
– Стойте, – обратился я, прислоняясь к столбу и сдувая волосы со лба. – Что произойдет, если в Версиане умереть?
Медведь с Джеком переглянулись.
– Формально ты должен реснуться в ближайшем госпитале или на особой точке для воскрешения, – начал задвигать Бурелом. – Только ты пойми, что это тебе не на компе рубиться. Повреждения, которые ты получишь, будут восприняты мозгом со всей серьезностью.
– Есть официальные цифры, – подхватил Джек. – Лабораторные испытания сиано-костюма показали, что в трех процентах случаев разум передает на тело сигнал, что оно уже мертво, если источник этого сигнала получен в игре. Правда, исследования касались новичков. И вроде бы эту байду давно пофиксили…
– Короче, если ты помрешь тут – есть три процента вероятности, что в реале повторишь подвиг, – закончил медведь.
– Что? – не поверил я. – Вы хотите сказать, что игровая смерть в Версиане в трех процентах случаев убивает в реале?
– Да, – кивнул Джек. – В этом изюминка. Хотя, на мой взгляд, такого быть не должно.
– Нет… – Я обнял столб, осмотрел проспект. – Еще раз, и медленнее. Все, что способно убить в жизни, убивает и в Версиане, в игровом смысле. Вот эта машина, под колеса которой я зайду, или если кирпич упадет на голову, или мне загонят перо в бочину при попытке взять криминальный квест – внутри игры я как бы умру. А затем три процента от этого отразятся в реале – верно?
– Бро, смотри на это так, – посоветовал медведь. – Есть девяносто семь процентов, что ты не умрешь. А вообще люди не зря тут ищут броню, поднимают параметры, качают эмпатию. Когда ты понимаешь, что источником уходящего урона были нарисованные пиксели – мозг не воспринимает смерть как настоящую. После этого порога ты в безопасности. Вот если ты веришь, что тебя убили по-настоящему, – начинай отсчитывать три процента.
– Закон больших чисел говорит, что бояться нечего, – осторожно сказал Джек. – Другое дело, почему ты поднял этот вопрос. Тебе больно, так? Ты хочешь умереть в игре, чтобы начать играть от ближайшей больницы уже здоровым. Но это значит, что ты расцениваешь боль в животе как настоящую. И поэтому любую смерть твой разум тоже расценит как настоящую, что заносит тебя в группу риска. Арбестер, я советую тебе не искушать сервер. Когда поймешь, что все вокруг – игра, ты сможешь отгородиться от опасности. Но не раньше.
– Короче, ходи с нами и потерпи маленько, а мы тебя в обиду не дадим, – утешил Бурелом.
И он снова повернулся ко мне задом, словно показывая мне свое место. А я плелся следом, вспоминая нацеленный на меня ствол, заряженный тремя процентами смерти.
Так, получается, даже НПС может меня завалить!
Не знаю, где и когда в Версиане начинается геймплей, но я чувствовал, что уже завяз в нем по уши.

Глава 4. Журналист

– Эй, Арбестер, – позвал меня Джек. – Не хочешь сам профу выучить?
– Какую? – спросил я, все больше впадая в уныние. – И зачем?
– Братан, ну ты совсем раскис, – заметил Бурелом, сминая тяжелой лапой катившийся по улице пластиковый стаканчик. – Зашел, значит, в игру – и не играет. Нет, я знаю многих, кто живет, чтобы страдать, но ты вот не похож на них.
– А у вас какие профессии? – спросил я.
– Это ты интересуешься, чтобы случайно не взять такие же? – решил медведь. – Мудро. Только обещай не смеяться. Короче, я курьер.
– Курьер? – переспросил я.
– Ага, – смутился Бурелом. – При моей внешности это выгодно. У курьеров всегда есть куча квестов, хоть и однообразных – хавчик разносить, иногда переть вещи потяжелее. Экспа капает помаленьку. Ну и силу курьеры качают быстрее, чем любые другие работники, потому и выбрал. А вторая профа – грузчик. Та же фигня, в общем. Во вступительном сценарии разгрузил фуру – удобно ящики с водкой таскать, когда лапы широкие!
– Ясно, – помотал я головой. – Джек, а ты тут кем работаешь?
– По компьютерам выступаю, – ответил парень. – Программист и железячник. Две смежные профессии, зоны квестов обычно рядом, куча халтурки. Да, для рейдов не сильно полезные навыки, но даже там есть свои плюсы.
– Вроде пинг ниже, – вспомнил Бурелом.
– В Версиане нет пинга, – поправил Джек. – Но подход верный. Игра бодрее реагирует на твои действия, если ты во внутреннем мире играешь за компьютерщика.
– Если так, то это развод, – разочарованно высказал медведь мнение. – Получается, это всем остальным время отклика завышают, а тебе нет.
– Жизнь несправедлива, – пожал плечами Джек. – Не вижу причин, чтобы в Версиане было иначе.
– А где мне посмотреть перечень профессий? – спросил я. – Как их брать вообще, куда идти?
Джек подобрал стакан, который все еще топтал Бурелом, и аккуратно отнес его в урну.
– Принцип тут тот же, что и в квестах, – ответил косолапый. – Список работ зависит от реала. Открываешь сводку профессий по Москве, и вуаля – выбираешь подходящую по востребованности и зарплате.
– А мои навыки тоже проверяться будут?
– Обижаешь, дружище. – Джек вытащил из кармана пачку влажных салфеток, выдернул одну и вытер руки. – Когда это в Москве при приеме на работу спрашивали реальные знания?
– Что хочешь, то и бери, – растолковал мне медведь. – Только помни про ограничения класса. Ты не сможешь быть, скажем, пилотом гражданской авиации. Во-первых, из Версианы на самолете не улетишь. По-моему, тут даже «шеремета» не отрендерили. Ну и во-вторых…
– Я поганая лимита, – догадался я.
Медведь кивнул – важно, чванливо, прикрывая глаза.
– Давай я найду список. – Джек вызвал экран, замахал руками перед ним. Двигался он плавно, даже одухотворенно, словно дирижировал оркестром. – Мы же в группе, так что я смогу перебросить тебе… Вот, держи. Перечень допустимых профессий для Лимитчика.
Он взмахом руки отправил мне висящую в воздухе таблицу, и она всплыла перед моим лицом. Я принялся вчитываться в мерцающие буквы.
– Смотритель придомовых территорий, – прочитал я вслух. – Оператор по переезду. Уборщик в сети быстрого питания…
– Что, так и написано – «уборщик»? – спросил медведь. – У меня тоже эта тема была, только там писалось «клинер». И экспы чуток больше обещали, после испытательного срока.
– Ты Гость, – усмехнулся Джек. – Потому тебе не убирать, а клинить. Я же Коренной, у меня эта вакансия сразу идет как «клининг-менеджер». Но подозреваю, шваброй махать все равно пришлось бы.
– Кастелян в общежитии, – прочитал я и схватился за голову. – Мужики, а вы не можете просто оформить себе ИП и нанять меня? Кем угодно! Я не вынесу своей тяжкой доли. Пожалейте бедного Лимитчика.
– Частный бизнес – вариант, – поразмыслил Бурелом. – Только времени не хватит. Хоть мы и быстро качаемся, бюрократию никто не отменял. А значит, ждать открытия ИП нам придется всего ничего. Месяца четыре непрерывного геймплея, не больше.
– Что-о?
– Ну а ты как думал? – вздохнул медведь. – Быстрее только если иметь поручителей, кредитную линию выбить, ну и подогреть кого положено… Короче, дуй в ближайшие перевозки и вымаливай себе место водителя. Нелегалом, естественно. Большего ты за сутки не получишь. Права смотреть не будут. Я так думаю…
Стараясь не слушать медведя, я для приличия почитал перечень еще. И взгляд мой остановился на строчке, не пойми как затесавшейся в эту обитель страждущих урбанистов.
– Внештатный журналист, – прочитал я.
– Что? – удивился Джек.
– Требуется внешний журналист на удаленке, – продолжил я вглядываться в буквы. – Других данных нет. Только кнопка «Принять». И цвет у нее пурпурный.
– Цвет вакансии показывает примерный уровень опыта, – разъяснил Джек. – И сразу же – сложность работы. Твоя работа может быть не то что непростой, но неоднозначной. В выполнении заданий придется проявить творческое начало.
– В реале хватало. – Я набрал воздуху, как перед прыжком в бездну.
И ткнул «Принять».
Экран расступился, и послышался голос Камиллы:
– Ваш запрос принят. Вы выучили профессию «внештатный журналист». Запуск стартового сценария.
Продолжая разрастаться, экран распался на обилие светлых песчинок, разлетевшихся метров на триста, чтобы исчезнуть без следа. Медведь озадаченно покрутился, наблюдая за анимацией.
– Вы все это видели? – спросил я.
– Ага, – ответил Джек. – Мы же в группе… Только что это было? Где твой сценарий?
– А как он вообще выглядит?
– Ты должен был получить вызов в приватную комнату Версианы, принять приглашение, уйти в фазу, – проговорил Бурелом. – Вроде так всегда было.
– Со стороны смотрится так, будто тебя телепортировало в замкнутое помещение, – пояснил Джек. – И там ты должен был встретить НПС-работодателя, поговорить, взять символическое задание. Минуты три хватило бы на брифинг, а то и на исполнение. Но ты почему-то здесь. Может, ты не принял инвайт?
– Да нет же, – пробормотал я. – Камилла сказала, что профу я выучил и сценарий начат… Может, мы в сценарной комнате, просто в очень большой?
– Да ни фига, – возразил медведь, оглядывая Кутузовский. – Здесь даже юниты не обновились. По улицам бродят те же рожи, что и минуту назад. И тачилы прежние катаются. Мы все еще в Версиане.
– Разве что мой сценарий происходит в обычном мире, – догадался я и принялся изучать свое непосредственное окружение. – Дайте подумать.
Джек и Бурелом решили мне не мешать. Я же внимательно смотрел на все вокруг, подмечая всякие мелочи. Несмотря на боль в животе, меня подогревали азарт и близость пока что непонятного мне расследования. Нахожусь в игре от силы час и уже собираюсь искать нетипичные по местным меркам детали.
Итак, я в открытом сценарии внештатного журналиста. Нет задания, нет намеков, нет ровным счетом ничего. И все же меня выпустили в поле. Мне это знакомо по неигровому опыту, когда где-то происходит нечто, и ты уже мчишься запечатлеть процесс, а что это было – можно подумать после. Сейчас то же самое. Вроде бы ничего не происходит, но уже дан объект исследования – сам город. Неспроста мне задание растворили в городе. Стартовый квест – тренировка, он не подразумевает отдельной комнаты, так что будем считать, что он представляет собой поиск чего-то такого, что может быть сгенерировано в любой точке Версианы как часть пейзажа. Цепкий хук для такого, как я. Верный материал для анализа.
Это что-то, не бросающееся в глаза, но заслуживающее внимания журналиста. Или сыщика – навыки у них в данном случае примерно одинаковые. Прямо сейчас на Кутузовском что-то появилось. Найти это – и есть моя задача, и в этом на данный момент заключена игра.
Это не динамические объекты, которые постоянно прибывают и покидают видимое пространство. Значит, не машины и не люди. Уже легче. Точно не другие игроки – Джек и Бурелом вне подозрений. Хотя, конечно, игрок в облике медведя заслуживает персональной статьи, но сейчас дело не в нем.
Остаются статические объекты – сам проспект, дома, тротуары. Все, мимо чего мы ходим. На что смотрим. Чего касаемся. Новая часть города, тихой сапой вписавшаяся в установленный порядок. Дополненная реальность даже по меркам такой дополненной реальности, как Версиана. То, что не заметили бы ни Джек, ни Бурелом – два опытных игрока.
Здесь есть два варианта. Либо это что-то, не привлекающее внимания – например, замаскированная бомба, – и тогда объект должен не вызывать ни малейшего визуального интереса. Либо это, напротив, нечто кричащее и притягивающее внимание – но оно теряется на фоне такого же характерного, заметного объекта.
Я осмотрел бордюры, на миг зайдя на проезжую часть. Хорошо хоть, что машин в это время немного на крайней полосе – не хватало еще, чтобы меня сбили снова. Бордюр как бордюр, никакая плита не выступает, тайник с гранатой оставить негде.
Джек смотрел за мной, не говоря ни слова. На его лице проступило загадочное выражение, словно он работал умом не меньше, только объектом его исследований был как раз я. Бурелом же ничего не понимал и откровенно скучал – если, конечно, я разбираюсь в том, как скучают медведи.
Провода на столбах – все как было. Кутузовский загс через дорогу – на месте. В противоположной стороне, над зелеными вершинами колючей ели, высится Башня-2000. Единственный нормальный ракурс, с которого она смотрится по-настоящему гордо, не теряясь на фоне последующих архитектурных гигантов Сити по ту сторону реки.
И когда я начал воспринимать Версиану как настоящий город?
Эврика! Может, мне именно этого и не хватает? С первой секунды я только и делаю, что интенсивно цепляюсь ко всему вокруг. Не расслабился. Надо лишь поверить, что здешняя логика не уступает настоящей – и абстрактная задача обретет конкретику, и тупой пиксель-хантинг превратится в понятную концепцию.
Город, проспект, сквер. Что тут можно разместить?
Для теракта место не подходит – крупные транспортные узлы расположены дальше по дороге, пешеходные – в сторону к торговому мосту до Выставочной… Нет, я не маньяк, я журналист.
Запрещенная реклама?
Я понаблюдал за пешеходами, отмечая их маршруты, поля зрения, ракурсы. Ну конечно! Дело не в том, что видно из точки, в которой я стою. Дело в том, как место, где мы стоим, видно со стороны.
– Нашел, – сказал я.
– Да? – усомнился Бурелом. – Где? Я ничего не заметил.
– Потому что тебе неудобно смотреть себе под зад, – пояснил я. – Мишка, будь добр, откатись в сторону.
Бурелом встал на четыре лапы, сунул голову между передних, посмотрел под себя.
На дороге красовались буквы и цифры, напечатанные аэрозолем через трафарет.
– Да неужели, – произнес Джек, подходя ближе. – Бурелом, посунься!
Медведь отошел и уставился в текст.
– Э, тут этого раньше не было, – пожаловался он.
– Думаю, сценарий сгенерировал надпись там, куда не мог смотреть никто из нас троих, – вымолвил я. – И что это оказалось под тобой – конечно же, совпадение.
– Реклама наркоты, – вздохнул Джек. – Лаконичные названия, адреса сайтов. М-да. Искореняют эту нечисть из города, а она все появляется и появляется… Молодец, Арбестер. Как догадался, где искать надо?
– Главный рекламный объект здесь – памятник Багратиону, – сказал я, подходя к литому всаднику с поднятой шпагой. – Культурный чекпойнт, не привлекающий между тем внимания. Но и к нему требуется наводка. Надпись на земле, видимая со всех трех пешеходных направлений и с ближайших полос проспекта. Эта надпись – лишь ссылка на тайник с бесплатным тест-драйвом.
– Думаешь, тут закладку оставили?
– Нечего тут думать. – Я подошел к памятнику, глядя на бронзового коня. – Сам смотри.
Брюхо коня пестрело разноцветными кляксами.
– Наркоту заворачивают в пакетики, опрыскивают аэрозолями, получившиеся шарики кидают вверх, – рассказал я схему, о которой прежде не слышал, но которая сейчас была мне ясна как день. – Они отскакивают от коня и падают на постамент под брюхом. Легко спрятать, трудно достать, но кому надо – сумеет. А когда достанет, то попробует. Даже если не подсядет сразу – заценит оригинальность способа и пойдет искать поставщика.
– А ну, я проверю. – Бурелом подскочил, зацепился передними лапами за конские копыта, висящие в воздухе, и проворно забрался на памятник. Его туша чудом протиснулась под брюхом генеральского коня. С памятника свисали болтающиеся медвежьи лапы.
– Да тут половина Колумбии растет, – удивленно доложил Бурелом. – Ну и воняет же!
Возле нас остановилась парочка любопытных НПС. Парень с бутылкой минералки и девушка, с открытым ртом фоткающая Бурелома на мобильник. На ее запястье болтался фитнес-трекер.
– Эй, ты что там делаешь? – рассмеялся парень. – Чо, приход словил?
– Не поверишь, братан, – крикнул ему медведь сверху, теребя влажный нос. – Здесь голуби понасыкали! Чищу вот, как добропорядочный гражданин. А вы не хотите поволонтерствовать?
– Нет, спасибо, – прощебетала девушка, пряча мобильник. – Но ты работай, работай.
– Стараюсь! – гаркнул Бурелом. – И вам не хворать.
Когда парочка ушла, Джек присвистнул.
– Да уж, – сказал он. – Я бы не догадался.
Рекламная надпись на дороге внезапно потускнела и пропала без следа. Послышался голос Камиллы:
– Сценарий завершен. Вы выучили профессию «внештатный журналист».
– Эй, братва! – заорал медведь. – А наркота пропала вся! Клянусь, я не употреблял!
– Тест пройден, Версиана очистилась, – объяснил я. – Мишка, спрыгивай.
Медведь грохнулся наземь и чихнул.
– Психосоматика, чтоб ее! – Он снова почесал нос. – Вроде и не вдыхал эту дрянь, а ощущение, будто надышался по самые гланды.
Экран проявился передо мной с приятной фиолетовой каймой:

Стартовый квест журналиста завершен. 
Вы получаете навык: Восприятие 1. 
Ваш уровень опыта: 3. 

– Ололо, чувак! – восторженно воскликнул Бурелом. – Ты сразу два уровня получил! Ничего себе! За процедурный квест!
– Вы тоже получили? – спросил я.
– Мы и раньше были третьего уровня, – напомнил Джек. – Думаю, чуточку и нам перепало, но в целом – ты неплохо поднялся. Два очка за две минуты. Так ты за сутки игру пройдешь.
Я предпочел промолчать, позволив себе лишь ухмылку победителя. Оказывается, в Версиане и я на что-то гожусь.
– Ну все, азы мы разобрали, давайте уже и команду дособираем, – решил Джек, глядя в навигатор. – Наш сигнал снова проявляется.
– Ага. – Медведь сунул лапу куда-то за спину и вытащил такой же гаджет. Не хочу думать, где именно в складках шерсти он хранил личные вещи. В то, как игра обсчитывала его физические параметры, я еще мог вникнуть, но концепцию невидимых карманов разум понимать пока отказывался. Хотя я чувствовал, что вскоре буду чувствовать себя в Версиане уверенно, как бит в байте.
– Так, наш крендель движется, – уведомил медведь, тыча когтем в экран. – Джек, ты мне потом интерфейс увеличь, лады? Жать неудобно.
– Конечно.
Я подумал, не стоит ли купить все же навигатор. С другой стороны, если в команде сразу два участника с картой, то мне она пока ни к чему. Вот окажусь один – если окажусь, – тогда и можно подумать. Кстати, мне же за новые уровни должны были и каталог расширить. Наверняка удастся приобрести что-нибудь полезное. Странно лишь, что нельзя просмотреть будущие лоты – может, есть смысл ничего не покупать, а до упора копить на что-то солидное…
– Вот он! – проорал Бурелом, отпрыгивая в сторону от проносящегося по дороге ревущего тарана, который умудрился заехать на тротуар и едва не заставил медведя полетать. Следом за люксовым седаном промчались несколько полицейских машин с беснующимися мигалками и вопящей сиреной.
Версианский воздух сразу замело пылью. Джек методично вытащил новую салфетку, протер ею глаза и спросил:
– Что это было?
– «Мазерати», – ответил я, глядя вслед погоне на Кутузовском. – «Гран Туризмо». Как будем догонять?

Глава 5. Цепная реакция

Никто из нас не внес дельного предложения. Нас захватило зрелище, о подобных которому раньше можно было разве что в новостях почитать, да и то с сокрытием имен действующих лиц.
«Мазерати» срезала несколько полос в заносе, развернулась, едва не столкнув с дороги одно из многочисленных такси, наводнивших Кутузовский в утренний час пик. Остановилась на встречке, поблескивая фарами, отражавшими версианское солнце. Сзади сразу образовался небольшой затор – трафик замедлился, начал хаотично перестраиваться.
Полицейские машины дружно выстроились, перекрывая две полосы в центре проспекта – по одной в каждую сторону. Еще две сделали то же сзади нарушителя.
– Ща уйдет, – выразил Бурелом убеждение.
– Это временная мера, – проговорил Джек, прищурившись. – Пока проспект не перекроют.
– Да не перекроют его, – возразил я. – Это же Кутузовский. Только если со смертельным исходом, а пока что…
Неизвестный гонщик проявил активность: колеса «Мазерати» завизжали на месте, капот чуть выгнулся вперед и вверх, и седан понесся под немыслимым углом в сторону оцепления. Того пока что явно не хватало, чтобы закрыть ему выезд, и игрок мастерски вписался в узкое окно между выставленными машинами. Он снова проехал мимо нас, и, как мне показалось, из его окна я увидел направленный в нашу сторону средний палец.
– Играет, сволочонок, – сказал медведь с восхищением. – Сэвейдить хочет. Зырьте, он ща снова остановится. Вот!
Что такое «сэвейдить», я пока решил не спрашивать. Стоял и смотрел, как «Мазерати» резко тормозит в сотне метров от нас, уже по другую сторону. Разворачивается на нашу половину, снова с заносом, будто отрабатывая маневр.
Полицейские действовали иначе – доезжали до него медленнее, рассредоточиваясь по всему проспекту, тем более что на узком участке уже почти не было посторонних машин.
– Это же боты? – спросил я, следя почти зачарованно. – Как они его обступают, что за тактика? Они учатся?
– Конечно, – произнес Джек. – Версиана анализирует циклические сценарии объектов, начав еще несколько месяцев назад, с самого анонса. Запоминала данные настоящих полицейских, исследовала, выстраивала алгоритмы.
– Записывала все действия, что ли?
– Версиана ничего не записывает. Она лишь поддерживает себя в актуальной форме.
– Откуда ты знаешь? – скосился на Джека медведь.
– Разве это не очевидно? – спокойно произнес Джек. – Записывать такие массивы данных – никаких мощностей не хватит.
Мне это утверждение казалось преждевременным, но в тот момент я быстро обо всем забыл. «Мазерати» брали в клещи, словно готовясь стиснуть ее полицейскими машинами и расплющить в артистичный блин. Самих касаний пока не было, но, казалось, еще чуть-чуть…
Гонщик снова выдрался, набирая скорость и устремляясь в сторону Третьего кольца. Похоже, играть ему надоело.
– Сорок метров – и о нем забудут, – сказал Джек с убеждением.
– Сотка, не меньше, – опроверг Бурелом. – Забьемся?
– Нет.
– Ха-ха!
Спортивный автомобиль собрал уже кучу зрителей – прохожие столпились на тротуарах, с интересом глядя на зрелище и нисколько не пугаясь, что их могут сбить. По обеим сторонам от импровизированной корриды образовались заторы. В полной мере продолжали работать лишь крайние полосы проспекта, но и на них начали наползать полицейские «Ауди». Помимо типовых машин я видел пару внедорожников и даже один «Мерседес» с мигалкой – не абы какой, а «джи-эль-эс» с почти шестилитровым движком. Да уж, загадочным образом Версиана обсчитала поведение полицейских, если к погоне присоединилась машина из сопровождения руководства московского банка. Вот удивился бы ее реальный прототип, который сейчас, вероятно, накатывает километры на другом конце города.
Зато вот вопрос, когда же гонщик сумеет погасить интерес ботов к себе, мне казался весьма интересным. Особенно странно, что у Джека и Бурелома образовалось такое расхождение в прогнозах: сорок метров или сто. Очевидно, расстояние неактивности зависит от скорости движения всех действующих лиц, и тогда… я выбросил из головы навязшие мысли. Никогда не был хорошим математиком, нечего и начинать.
Гонщик почти оторвался метров на шестьдесят, когда из ряда полицейских машин внезапно вырвался тот самый «Мерседес». Он поскрипел крякалкой, и я услышал недовольный голос из матюгальника, прогремевший на весь проспект:
– Ну ты прекратишь или башку тебе прострелить?
– Опа, – бросил медведь.
Мое любопытство усилилось. Похоже, на наших глазах игра могла запустить новый протокол, встраивая его в паттерны полицейского преследования.
Игрок на «Мазерати», похоже, тоже не ожидал такого. Остановился точно на середине, выкрутив колеса до упора, словно собираясь шмыгнуть в ближайшую подворотню. Похоже, убегать по освободившейся дороге он не планировал. Или знал что-то, чего не знали мы.
«Мерседес» подъехал к нему относительно медленно, затем внезапно ускорился и боднул «Мазерати» в правое переднее крыло. Затем до моих ушей донесся звук выстрела, за которым последовал ответный.
Окружающие нас машины возобновили движение с резвостью пойманных на допинге западных олимпийцев. Столпившаяся публика мигом разбежалась.
– Твою мать! – завопил Бурелом. – Лавина! Лавина!!!
– Арбестер, сваливай! – крикнул Джек, хлопая меня по спине и отправляя в сторону торгового моста. – За нами не ходи, потом объясню!
Джек и Бурелом пустились бежать вдоль проспекта в разные стороны. Я в растерянности постоял на месте, пытаясь понять, что именно их так напугало.
Спереди вели беспорядочную стрельбу – как мне показалось, зачинщиком был бот в «Мерседесе». Игрок отстреливался изнутри спорткара, успевая при этом рывками смещать «Мазерати» вдаль, ведя машину почти вслепую. Редкая ситуация, для современной Москвы – так и вовсе нетипичная, хотя все элементы происходящего вроде понятны.
Зато вокруг участников перестрелки пространство вело себя странно – скручивалось и расправлялось раз за разом, словно спятивший архангел утюжил проспект невидимым вантузом. Следом пошли пикселизация и сбои красок. Звуки выстрелов стали глухими, лишенными любого эха, что посреди рядов с домами казалось немыслимым.
Лавина? Программный баг с привязкой к координатам? Похоже, что так. Или не к координатам – к участникам.
Как бы то ни было – мне надо валить отсюда. Раз Джек велел не идти за другими игроками – мне оставалось одно направление. Багратионовский мост, к которому, собственно, Джек меня и отправил.
Я быстро прошел мимо памятника, чье лошадиное пузо уже блистало чистотой, ничем не напоминая о недавнем квесте. Мимо меня двигались версианцы – некоторые спокойно, другие чуть ли не в паническом беге.
Не так часто я встречал людей в панике, однако основные признаки помню – как выглядят невроз, страх, как меняются дыхание, взгляд, фокусировка и многое другое. Но сейчас прохожие вокруг меня выглядели как депрессивные флегматики с невыносимой головной болью, помноженной на жажду активного действия. Примерно так я и представлял себе реальный дурдом, а не киношный. Вроде и видно, что люди не в себе, а с другой стороны, и нормально все – и эта близость с рутиной пугала больше всего.
– Где Джемнон срезал аренду по портьере? – спросил меня интеллигентного вида человек с заостренной бородкой.
– Чего? – спросил я машинально.
– В тунец не вертится прицеп, – добавил прохожий. – Нерпа?
– Нерпа, нерпа, – подтвердил я, чувствуя, как паника передается мне. – Извините, я спешу.
И, не слушая никого, сам перешел на бег, пока не пробежал через весь сквер до входа в раздутую утробу Башни-2000. Спуститься на набережную или дальше через мост? Там можно и на метро убраться куда подальше. У меня же нет средств на оплату проезда. Надо бы глянуть в каталоге…
Я подскочил, как ужаленный.
Со мной только что заговорил НПС!
Чувствуя себя распоследним шизиком, я все же пролез через стеклянные двери, припадая к ним из-за той стороны и глядя на стоящего вдали странного мужика, который обратился ко мне с бессмысленной тарабарщиной. Неважно, что конкретно он спросил. Но как он превратился из НПС в бота, если я ничем не провоцировал его на разговор?
Лавина…
Я озадаченно прислонился к стене, не мешая программной толпе проходить мимо. Не у кого спросить, что происходит, но никто не мешает разобраться самому. В конце концов, журналист я или нет?
Встреченный нами четвертый игрок спровоцировал погоню со стороны НПС, превратив их в толпу ботов – с обсчитыванием физики, психологии, поведенческих моделей. Он взволновал Версиану, пусть и в ничтожно малых для нее объемах. Этот город предназначен для тысяч игроков, совместно действующих в едином пространстве. Каждый завтра войдет в игру и создаст огромное количество ботов. Каждый отвлечет на себя толпу НПС. Никаких связанных с этим делом сбоев происходить не должно. Джек и Бурелом без проблем взаимодействовали, с кем хотели, и ничего не боялись.
Так что же случилось сейчас?
Я вышел из здания обратно, наблюдая за прохожими. Они и не думали останавливаться – вели друг с другом разговоры, которые я поначалу принял за иностранные языки. Но нет, это была все та же тарабарщина, причем им самим она казалась осмысленной.
И тут до меня дошло.
НПС на территории сквера по сути уже и не было. Меня окружали боты.
Кто такие НПС? Копии живых людей в цифровом мире Версианы. Они не живут сами по себе – они копируют живых людей, пусть я еще и не понимаю, как все это работает. Кто такие боты? А это уже копии НПС. Копии, снятые с копий. Руководят ими те же алгоритмы Версианы, только переводя их в реагирование на действия игроков. В обоих случаях – и с НПС, и с ботами – активными движителями всего в Версиане являются живые люди, находятся ли они снаружи игры или внутри.
Но что, если источниками возмущения ботов будут другие боты?
Тот мужик с пистолетом в кальянной – НПС. Напуганная им аудитория – боты. Однако они друг на друга не реагировали вовсе. Только на нас, игроков.
Здешняя же публика внутри сквера определенно общалась между собой по своему усмотрению. И в ход пошли любые глюки – нарушения речи, пусть и в рамках первичной поведенческой модели, сбои в моторике, координации, потеря связи с оригиналами, которые сейчас ходят по Москве и понятия не имеют, что вытворяют их родные НПС тут, внизу. Игра пытается сгладить отклонения, вернуть всех ботов по местам, загнать под шконку, втиснуть в жесткие рамки маршрутов – а не получается. Слишком мало времени проходит, чтобы бот деактивировался. Точнее, время тут проходить просто не успевает – прежде чем бот перестает реагировать на другого бота, он уже заражает следующего своим напором. Начинается цепная реакция.
И случается лавина. Перегруз системы вплоть до багов прорисовки местности.
Я почти гордился собой. Надо же, на пустом месте провел шикарное журналистское расследование! Если бы я еще при этом открыл что-то новое…
Ну да, боты вокруг меня, взбудораженные нетипичным воздействием, выходили за рамки собственных алгоритмов. Можно подумать, остальные игроки этого не знают.
Осталось лишь понять, что с этой лавиной делать. Если я верно разобрался в природе этого явления – достаточно утихомирить эпицентр и позволить игре сделать всю остальную работу по усмирению персонажей. А кто у нас эпицентр?
Мы, родимые. Четвертый игрок, медведь, Джек, я сам. Ну и те двое, которых мы пока не нашли. Мы шестеро и являемся единственными источниками кризиса в Версиане и рассадником ботоводства. Началось все, похоже, с покатушек водителя «Мазерати», дорвавшегося до острых ощущений в Версиане. Он угнал машину, наверняка взбудоражил толпу очевидцев, раззадорил патрульные службы, те передали запрос в полицию – тут достаточно ведь просто попасться на глаза, – ну и в придачу затесался «мерс» из правительственной охраны или частной конторы, неважно. НПС попревращались в ботов, отдали приказы другим ботам – возможно, для виду, но вполне могло быть, что и нет. Затем действие перенеслось на оживленный проспект, одно из самых оживленных мест в городе. Плотный утренний трафик, много людей на улицах. Кто-то опаздывает на работу, сообщает родным и близким о погоне перед глазами… знать бы, опять же, насколько конструктивно боты могут общаться друг с другом. Та девушка, что фоткала Бурелома на памятнике – потом переслала фотку какому-нибудь НПС на другом конце Версианы, превратив его в бота, или это мое больное воображение видит во всем угрозу спокойствию и благополучию мира?
Словом, неважно. Кое-кому в Версиане удалось перегреть систему настолько, что начались разрывы в виртуальном пространстве. Совсем недавно я искал, где бы провалиться в текстуры. Вот, нашел – и оказывается, что это страшно до чертиков. Город попался недружелюбный.
Джек и Бурелом поступили самым умным способом – рассредоточились, чтобы не порождать новые волны возмущения. Волна пронесется и схлынет. Может, даже захватит солидный район. Главное, что с пустым эпицентром никакого взрыва не получится. Мои товарищи наверняка пересидят в укромном месте, где их никакой НПС даже не увидит. Если надо, залезут в канализацию через ближайший люк. Куда угодно, лишь бы минимизировать свое влияние на Версиану. Вот и мне надо так поступить – спущусь не спеша к реке, найду пятачок подальше, отсижусь.
Я прошел дальше по набережной Шевченко, подальше от Сити, стараясь не подходить ни к кому близко. Держать социальную дистанцию я умею. Вон те милые лавочки отлично подходят, чтобы посидеть несколько минут. Дальше надо будет приобрести все же карту и выставить себе маяк, так Джек и Бурелом меня найдут…
– Привет от Герцога, – прошипел мне на ухо незнакомый лысый человек.
И вонзил мне в живот нож.
Я охнул, схватился за больное место, глядя, как через пальцы просачивается бурая кровь.
– Привет от Герцога, – говорил киллер очередному боту, поражая его ножом. На землю упал совсем молодой студент.
Проходившая мимо нас расфуфыренная блондинка в красной курточке и в синих колготках с блестящей черной юбкой завизжала, уронила мобильник. Лысый передал ей привет – и тоже ударил ножом в бок.
Я уже лежал на земле, скрючившись от невыносимой боли, глядя, как блондинка падает со мной рядом, смотря мне в глаза. Ее взгляд остекленел, черты напуганного лица разгладились. Она в последний раз пошевелила прижатыми к груди коленками и застыла, запечатлевшись в моей памяти намертво.
А затем пропала, материализовавшись в нескольких шагах дальше по дорожке.
– Да, я согласна, – говорила она в трубу. – Прикинь, Олежа мне перезванивает и…
Блондинка остановилась, глядя на меня сверху.
– Ой, Нат, тут человечек лежит, – сообщила она. – И, кажется, ему плохо. Эй, вам плохо? Что с вами случилось?
Я глазел на нее, воочию наблюдая подтверждение своих кошмарных подозрений. Чтоб мне тут сдохнуть! Этот город проклят!
– Я позову кого-нибудь, – пообещала блондинка. – Как вас зовут? Эй, вы, не отключайтесь! Как вас зовут?
Послышался легкий рев мотора на холостом ходу. Рядом замерло знакомое дизайнерское колесо, отливавшее хромом.
Блондинка аппетитно уставилась на «Мазерати», забыв про меня.
Открылась дверь, и на траву опустился стильный дорогой ботинок. За ним другой, а чуть выше показались модные брюки. Я выворачивал голову, стараясь увидеть их обладателя в полный рост. Он был молод, слегка бородат, выхолощен в лучших барбер-шопах столицы и как раз застегивал сшитый на заказ пиджак, из-под которого оттопыривалась кобура.
– Погуляй, – бросил он блондинке в красной куртке, и та испуганно убежала.
Парень склонился надо мной, перемещая мою ладонь выше.
– Держи вот тут, – сказал он. – Зажимай.
– Арбестер, – выговорил я, механически отвечая на вопрос блондинки. – Меня зовут Арбестер.
– Меркуцио, – кивнул мне парень и слегка улыбнулся. – Ну, Арбестер… Похоже, тебе нужен хил.

Глава 6. Меркуцио

Меркуцио доволок меня до пассажирской двери. Влезать в «Гран Туризмо» было непросто, но я справился почти без помощи, лелея при этом мысль, что ножевое ранение добавляло мне шарма. Или же я под шарм маскировал полнейшее моральное измождение.
Это все не по-настоящему, говорил я себе. Это все иллюзия. Нехорошая часть игры, за которой вот-вот последует часть приятная.
– Пристегнуться сможешь? – спросил парень. В салоне стоял терпкий запах одеколона. Возможно, девчонки такой любят, а я в этом ничего не смыслил.
– Смогу, – ответил я, самостоятельно закрепляя ремень. Он врезался в тело точно напротив раны, но так было даже удобнее. Изгибы кресла подходили для перевозки раненого лучше, чем любой бандаж.
Меркуцио тронулся с места так плавно, что сумел меня удивить. Оказывается, передо мной сидел не просто лихач, а вполне себе профессионал.
– Ты хил? – спросил я.
– Нет, я не хил, – ответил Меркуцио, внимательно следя за реакцией НПС на себя. – Мы к нему едем. Ты удивишься, узнав, кто тут за него.
Мне даже захотелось посмеяться, но я сдержался усилием воли.
– С утра видел говорящего медведя, – сообщил я, держась правой рукой за дверную ручку. – Еще разрывы пространства. Не знаю, кто меня сможет удивить. Черт, больно-то как…
– Потерпи, дружище. Это недалеко.
Меркуцио вырулил на саму набережную, срезав часть по траве. «Мазерати» продрифтовала между куцыми деревьями, чудом ни одно не зацепив. Подвеска оказалась мягче, чем я полагал. Хотя, может быть, Версиана не опускалась до того, чтобы реалистично обсчитывать амортизаторы и тому подобную мишуру.
– Это была лавина? – спросил я, стараясь дышать медленно и глубоко.
– Лавина? – усмехнулся Меркуцио. – Лавина ничем не доказана. Это теория. Но да, это было нечто вроде.
– Я новичок в игре, если что.
– Это заметно. – Парень поправил зеркало заднего вида. – Тебя пырнул бот. Неожиданно.
– Надеюсь на то.
– Они немного с ума посходили, – кивнул Меркуцио. – Я бы на твоем месте запомнил приметы того типа с ножом и потом стукнул куда надо. Движок игры заставил каждого в районе совершить что-то такое, что они сами собирались – местами извращенно, а кое-где вполне буквально. Может, тот лысый, уже в реале, как раз шел кого-то мочить. Иначе откуда у него нож? Надо было его, конечно, просто переехать, посмотреть документы, а при выходе из игры накатать донос. Только тебя вытаскивать было важнее.
– Меркуцио, – произнес я, – кого ты отыгрываешь?
– Забудь про отыгрыш, – посоветовал водитель. – Мы все играем только в самих себя. Полагать другое – глупо. Я водитель и стрелок. Думаю, ты убедился.
– Ты в реале военный?
Меркуцио хохотнул.
– Не думал, что так выгляжу, – сказал он. – Я – игровой стример. Ты не слышал про мой канал?
– Нет, – коротко ответил я.
– Подпишись, тебе понравится. У меня все цивильно: никаких голых задниц, мата и всего того, что обожает школота с зомбинета. Осваиваю новую аудиторию для телевидения. А ты сам где работаешь?
– Я… – Мне пришлось вздохнуть сильнее, чтоб выговорить остаток фразы на едином выдохе: – Игровой журналист.
– Да ладно? – удивился водитель. – Работаешь в игрожуре и не слышал про стримера Меркуцио?
Мне хотелось ответить ему, что я из тех поваров, что не употребляют собственное блюдо, но фраза получилась бы чересчур длинной, и я просто мотнул головой.
– Вот те и раз, – хмыкнул Меркуцио. – Мир оказался больше, чем я думал.
В своих речах этот непонятный мне игрок успел сказать кое-что важное, о чем мне следовало подумать раньше. Что ж, лучше поздно, чем никогда.
– Как выйти из игры? – спросил я.
– Хочешь перезапустить здоровье? – с участием поинтересовался Меркуцио. – Обычно через меню экрана. Или Камиллу попросить. Это если таймер не установлен. Но я тебе так скажу: лучше добраться до хила. Просто поверь.
– Не верю, – вымолвил я, борясь со сном. – Мне нехорошо. Помоги выйти.
– Да я ж не против, – заверил стример. – Просто отсюда нельзя выйти. Ты только не волнуйся…
– Что-о? – Я пошевелился и почувствовал приступ боли. – Почему нельзя?
– Тише ты, – предостерег Меркуцио. – Не ерзай так, хуже будет. Я уже пробовал выйти из игры сегодня и получил отказ. Вдобавок током шандарахнуло. Вот я и решил создать лавину, заодно проверить, существует ли она вообще. Разрыв в текстурах, чтобы получить шанс туда заползти, наткнуться на невыполнимую операцию, которая закрывает приложение. Чтобы меня вышибло из игры. Но ничего не вышло. Зря кучу ботов заагрил.
– Заагрил?
– Только не говори, что ты и с терминологией не в ладах. Пока бот на меня отвлекается – значит, я держу его агро на себе. Если на меня агрятся несколько – то я заагрил толпу… Мужик, а ты точно в игрожуре работаешь? Ты не знаешь простейшие вещи.
– Я все знаю, – возразил я монотонно. – Только забыл про эвейд.
– Избегание как оно есть, прямой перевод с английского. Сэвейдить – значит стряхнуть внимание ботов и вернуть их в состояние НПС. Я как раз копов перед вами эвейдил. Ты не подумай, что мы тут в иностранщину играем, все куда проще. Какой термин короче звучит, тот и берем. Поэтому между избеганием и эвейдом выбираем эвейд. А между лавиной и, к примеру, аваланжем – берем лавину, так проще и понятнее. Ты следишь за мыслью?
– Говори, говори, – буркнул я. – Так спать меньше хочется.
– Что, вырубает? Ничего, почти на месте.
Я посмотрел в окно и даже немного протрезвел.
«Мазерати» ехала по Новому Арбату. Справа стояли знакомые дома, похожие на раскрытые книжки. На них проецировались изображения. Версианское солнце заволокло тучами, и картинки были видны не хуже, чем ночью. Или же то было специальное издание для Версианы.
На одном из домов во все двадцать шесть этажей блистала знакомая красивая девушка в белом костюме. Если это был косплей, то я не разобрал, что за персонаж. Она показывала пальцем в камеру, подмигивала с чарующей улыбкой и переводила внимание на логотип из букв В и Р, то и дело сменяющихся на V и R и обратно. Буквы летали по всей поверхности дома в окружении других литер, складываясь в загадочные словосочетания в духе «вера версус версия» и тому подобные. Логотип компании «Сиана» проплывал где-то на фоне.
– Шанталь? – спросил я.
– Ты меня успокоил, – довольно кивнул Меркуцио. – Я уж думал, ты и про Шанталь не слышал.
– Рекламное лицо Версианы – и чтоб не слышал? – усмехнулся я, морщась от жжения в боку. Вид красивой девушки приятно отвлекал. – Девчонка, что нарисовала логотип и придумала само название «Версиана»? Да ее вся страна знает.
– Ага.
Я повернул голову, стараясь подольше задержать взгляд на проплывающем мимо доме.
– Это трансляция с реала? – спросил я. – Или Шанталь в Версиане увековечили?
– То и другое. Ее ролики сейчас транслируют на реальном Новом Арбате, среди других картинок. А в Версиане этот дом целиком отдан под нее. Виртуальный памятник при жизни – нам до такого не дорасти.
Я снова уткнулся затылком в сиденье и спросил:
– Нам долго еще?
– Время ползет медленно? – загадочно посмотрел Меркуцио. – Наш хил отыгрывает себя на Бульварном кольце. Там место есть одно, и он там сидит. Ждет гостей.
Не нравилось мне, как стример напускает туман. Я бы предпочел компанию Джека и Бурелома. Подумав об этом, я сам подивился собственной переборчивости. Вот уж действительно – запусти четырех человек на необитаемый остров, и они мигом разобьются на фракции. Ни про Джека, ни про Бурелома я уж точно не знал больше, чем про Меркуцио – но уже хотел променять своего нового знакомого на более привычных приятелей. А ведь вполне может быть, что именно этот лощеный, с иголочки наряженный парень мне и поможет – что выздороветь, что выбраться отсюда. Если, конечно, с выходом из игры в самом деле есть проблемы. Он хотя бы бросал вызовы Версиане, исследовал на прочность ее системы, а не слепо шел проторенными тропами.
– Нас преследуют, – сообщил Меркуцио, вырвав меня из приятного оцепенения.
– Что? Кто? Где?
– Сзади, – Меркуцио перестроился, укрываясь за автобусом. – Держись.
Все, что я успел, – так это крепче ухватиться за ручку двери. Не пойми откуда вынырнул знакомый «Мерседес», уже с выключенной мигалкой. Усиленный бампер врезался в «Мазерати», отшвыривая спорткар на обочину.
Меркуцио с трудом удержал нас на проезжей части. Разогнаться тут было особо негде – слишком плотное движение.
– Что ему надо?! – выкрикнул я.
– Без понятия, – процедил Меркуцио сквозь зубы. – Такого еще не было. Он на меня залип.
Во мне заронилось подозрение, что это не был очередной версианский термин. Суть ясна: бот в лице «Мерседеса» с полутысячей лошадей под капотом не отстал от Меркуцио, даже когда между нами было не меньше километра. Он планировал причинить нам добро и нанести пользу.
Вот только какого хрена?
«Гран Туризмо» выбралась на относительно чистый участок дороги и понеслась вперед, ревя мотором.
– Не оторвемся, – констатировал Меркуцио. – Держись.
Поворот на Бульварное кольцо был совсем рядом – за левой полосой, куда, по логике вещей, нам надо было добираться через туннель, перед этим заворачивая вправо на долгий крюк. Но Меркуцио не искал легких путей – бросил машину влево, наперерез трем полосам встречного движения, чиркая обшивкой о коричневый фургон. Стальная морда чужой машины едва не продавила мою дверь, и я уже мысленно попрощался с жизнью. Но затем мелькнул пустой узкий участок, и Меркуцио остановился, перекрывая узкий съезд с кольца, на которое забрался не с той стороны.
– Сиди, – скомандовал он и выбрался наружу.
Через водительское окно я видел лишь его спину в пиджаке. Рука Меркуцио нырнула под костюм, выхватила пистолет – и меня оглушил грохот выстрела.
Новый Арбат отреагировал предсказуемо – все шесть полос пришли в движение, закрывая нас от «Мерседеса». Я пригнулся, закрывая голову руками, ничего не видя вокруг.
– Магазин! – крикнул Меркуцио. – В бардачке!
Потянув ручку, я открыл отделение для перчаток – никогда не мог воспринимать этот ящик иначе, – и на меня вывалилось целых пять снаряженных магазинов для пистолета. Почему-то они были разного размера. Дальше выпал и сам пистолет. Похоже, Меркуцио не ограничивался одним стволом.
Я отстегнулся, выбрал магазин подлиннее, ткнул им в спину Меркуцио. Тот принял подношение не оглядываясь, технично перезарядил выученными движениями. И принялся наступать на «Мерседес», скосившийся на спущенное колесо.
Из вражеского окна высунулся автомат – Меркуцио метким выстрелом перебил боту руку. Тот выронил оружие с самыми натуральными проклятиями и еще более естественными криками боли. Затем открылась дверь, на дорогу без сил выпал грузный детина в костюме. Несмотря на схожесть внешних атрибутов, его пиджак совсем не наделял своего обладателя ни артистизмом, ни элегантностью. Все равно что натянуть мантию на гориллу.
Цепляясь за пистолет, я лихорадочно раздумывал, вмешаться или нет. Если Меркуцио убьют – я понятия не имею, что тогда с ним случится, где он переродится и как оно будет вообще. Но точно знал, что меня в таком случае ждет судьба ничем не счастливее. Слова стримера о том, что лучше мне не пытаться перезагружаться, каков бы ни был способ, наводили на меня шок и трепет. И я испытывал желание сбросить часть морального груза на кого угодно, да хоть бы и на вредного бота.
Поэтому, как только из-за высокого зада «Мерседеса» показался притаившийся человек с револьвером, я не раздумывал. Схватил пистолет, положил запястье на водительскую дверь «Гран Туризмо», прямо на стекло, не опустившееся до конца – и поймал бритую голову в прицел.
Бабах!
Я не понял, попал или нет, но противник исчез. Он мог в равной степени как упасть замертво и исчезнуть из поля зрения, так и укрыться за своим немецким киллеровозом.
Меркуцио на меня не обернулся – лишь показал на багажник «Мерседеса», поднял большой палец. Опустился к дороге, поднял автомат из рук лежащего неподвижно водителя.
Проспект тем временем наполнился диким визгом толпы. Кривясь от жжения в боку, я с места осмотрел всех ботов, которых мы наплодили, – никакого сходства с недавней лавиной. Здешние обитатели никак не влияли друг на друга. Можно не сомневаться, что здесь Версиане залечивать нечего.
Хлопнула дверь «Мерседеса» по ту сторону – оставшийся враг спрятался в бронированной машине. И все же до герметичного бункера джипу было далеко. Да водительская дверь все еще оставалась открытой.
Меркуцио не прошел мимо такой детали – сунул автомат внутрь, сам оставаясь снаружи, пострелял не глядя. Автомат едва не выбивало у него из рук, пороховые газы портили ему костюм, но стример держался стоически, лишь стискивал тонкие губы. Похоже, его действия возымели успех: он открыл дверь, бросил опустевший автомат, снова взялся за свой пистолет и расстрелял остаток магазина в салон, уже заглядывая туда почти на треть.
И все же ему не удалось в одиночку перебить всех врагов таким элементарным способом. Задняя дверь с ближайшей ко мне стороны отскочила на петлях, как от удара, и прямо по мне открыли огонь.
Я успел увидеть лишь тусклые вспышки. Открыл свою дверь, выкатился наружу, чувствуя, как меня засыпает осколками стекла. Тяжелый корпус «Мазерати» качался, угрожая опрокинуться мне на спину. Левая рука намокла от крови – понятно, что внезапная акробатика не пошла на пользу моему цифровому здоровью. Если брать в расчет мое настроение, то здоровье физическое, которое где-то там лежало в уютном сиано-костюме, тоже не радовалось происходящему.
Так что я заревел как раненый зверь, подтянул себя чуть вперед, перевалился на правый бок. Держась за переднее колесо «Мазерати», пропихнул ствол между ним и дорогой, стараясь не блокировать затвор пистолета. И выпустил четыре пули в грудную клетку массивного человека, который как раз направлял дуло автомата в голову Меркуцио.
Оказывается, тело и впрямь содрогается от пуль, только совсем не эстетично. Или имеет значение, в какие нервные окончания попадешь. Версиана донесла мое послание боту с самым пристальным вниманием, нашпиговав его свинцом. Он свалился, как опрокинутое стервятниками пугало, и застыл.
Я не стал ждать ничьих комментариев – поднялся, держась за капот «Мазерати», поплелся к джипу, целясь в лежащие тела.
– Закончили, – сказал Меркуцио с удовлетворением. – Ты молодец.
Мне так не казалось. Я был зол на самого себя. Я уже огреб кучу паршивых впечатлений, но так и не сумел определиться, куда попал. Не знал, что происходит и как на это реагировать. Искал виновных в собственной некомпетентности. И часть меня решила, что уже не оказывающий никакого сопротивления бот отлично подходит для мести.
Нацелившись в лоб лежащего человека, я обвил палец вокруг спусковой скобы. Ждал – сам не зная чего.
От нового выстрела я уже не вздрагивал.
– Пойдем, – сказал Меркуцио, убирая дымящийся пистолет. Это он, а не я, поставил точку в вопросе. Быть может, он этим спас что-то очень важное в моей душе. А может, напротив, уничтожил. Если выберусь отсюда – напьюсь и все обдумаю.
«Мазерати» представляла собой плачевное зрелище, но Меркуцио это не смущало. Он забрался на место водителя, без слов давая понять, что менять транспорт мы не будем. Я вернулся на свое сиденье, падая прямо на стеклянное крошево. Не было сил совершать еще и отряхивающие движения. Просто подтянул колени к груди, как мог, исчерпывая на этом все методы по снижению боли.
Мы проехали к кольцу метров пятьдесят, и затем Меркуцио снова остановился.
– Что еще? – спросил я со злостью.
– Обернись, – посоветовал стример.
Я посмотрел назад.
«Мерседес» медленно таял, не оставляя следов. Растворилась мощная рама, на миг проявляя начинку пробитого двигателя, затем пропали осколки, гильзы и осиротевшее оружие. Последними исчезли мертвые тела.
Новый Арбат жил своей жизнью мирных машин и пешеходов. Мимо прокатился подросток на моноколесе. Дальше ребенок подбрасывал в воздух мороженое, предоставляя отцу его ловить.
– Ты показал мне сторис? – спросил я. – Зачем?
– Чтобы ты понял, что это все не по-настоящему, – спокойно ответил Меркуцио. – Мы никого не убили. Поедем к хилу – теперь без приключений.
Мы плавно поехали по Бульварному кольцу. Тарахтел чуть поврежденный двигатель, в разбитое окно залетало неприятное эхо – но после недавних выстрелов все это казалось умиротворяющей тишиной.
– Ты говорил, что мы не сумеем выбраться, – напомнил я.
– Есть такое. Я ни в чем не уверен, но…
– Значит, мы живем эту реальность как единственную настоящую.
Меркуцио посмотрел на меня с тревогой, спросил:
– И что с того?
– То, что для нас это все реально, – мрачно ответил я. – И мы с тобой кого-то только что убили.
Стример отвернулся, вытащил разряженный пистолет, кинул мне.
– Перезаряди, – попросил он.
Он больше ничего не говорил. И я понял, что Меркуцио испытывает те же ощущения.
«Мазерати» остановилась возле застекленного здания и заглохла.
– Приехали, – доложил водитель, показывая на дом. – Тут наш хил.
Я брезгливо стряхнул остатки стекла справа, выглянул, как мог. Уставился на вывеску, возвещавшую о косметическом салоне.
– Ты прикалываешься? – спросил я.
Плавно разъехались двери, и на пороге салона показалась девушка в мешковатом вязаном свитере и рваных джинсах, не скрывавших красивые коленки. Ее стройную талию охватывал пояс с кучей кармашков, из которых торчали пилки для ногтей, ножницы, пластырь и еще куча всякого барахла.
– Привет, Меркуцио! – крикнула она.
– Привет, Шанталь, – усмехнулся парень, помогая мне, обалдевшему от увиденного, вылезти из уснувшего спорткара. – Принимай пациента. И раздобудь ножницы покрупнее.

Глава 7. Шанталь

Встреча с Шанталь выбила из меня остатки спокойствия. Я видел ее, что называется, живьем на паре московских выставок, где она, разряженная в тематические наряды – по большей части открытые, – рекламировала коллекционки всяких игрушек. Думал даже подойти сфоткаться, да так и не набрался духу. Увидеть ее внутри Версианы, в списке избранной шестерки, в непомерно великом свитере, да еще самому не продохнув от погони, перестрелки и ножевого ранения, – было слишком для моей перенасыщенной эмоциями головы.
– Заноси, – скомандовала Шанталь, заходя в помещение. Сначала я не понял, о чем она. Денег ей занести, что ли? Пачка юаней у меня все еще валяется в кармане, для красивой женщины ничего не жалко…
Меркуцио все понял верно – доволок меня до входа, придерживая на ступеньках. Путь по ним, казалось, занял вечность. На самом верху я все же обернулся, глядя на искореженную «Мазерати».
– Она не сэвейдится? – спросил я.
– Нет, – успокоил Меркуцио. Забота о его игрушке, казалось, проняла стримера. – Эта тачка не ворованная, если ты так решил. Я купил ее.
– Купил?
– Разблокировал гонку за очки умений, выиграл ее и выбрал «Гран Туризмо» в награду. Так что она не эвейдится. Могу отходить подальше, и ничего не будет. Телепортирую ее в гараж, там повреждения зарастут. Или просто подожду.
Судя по убранству салона, в обычных обстоятельствах мне бы, пожалуй, не хватило той пачки денег, чтобы провести тут хотя бы три часа. Все вокруг блистало великолепием, ароматами освежителей, блеском хрома и рифленого металла. Скрипел начищенный паркет, на который падали капли моей крови. Если понадобится – возьму тряпку и все вымою, только помогите.
– Сюда. – Шанталь подхватила меня с другой стороны, помогла рухнуть в роскошное кресло. Включила яркую лампу, направляя ее на рану.
– Меркуцио, погуляй, – решительно сказала она. – Будешь нужен – позову.
– Да я тут и не совсем при делах, как посмотрю, – съехидничал стример, придирчиво осматривая в зеркало свою бородку. – Пострижешь меня после?
– Ага, жди! – Шанталь проворно разрезала мою рубашку портновскими ножницами. – Свали лучше.
– Пойду приму душ, – вздохнул Меркуцио, снимая пиджак. – Сколько там времени надо, чтоб шмотки обновились? Минут десять?
– Пять, если в моем салоне. У меня же баф на стирку.
– А, точно. Тогда я вас оставлю.
Перекинув пиджак через локоть, Меркуцио скрылся за одной из дверей.
Я ни черта не понял, о чем они вели разговор, хотя смутно догадывался. Похоже, личные вещи в Версиане не пропадали, включая покупные, разблокированные, выигранные в квестах и тому подобные. Если они повреждались, как испачканный костюм или поломанная машина, то достаточно отойти на несколько минут, и твое имущество будет как новенькое. Срок зависел от кучи условий, но общий принцип был понятен.
– Моя одежда восстановится? – спросил я, глядя, как лоскуты рубашки падают на пол.
– А ты ее покупал в игре? – Шанталь отложила ножницы, протерла рану теплым белоснежным полотенцем. – Если нет, то сочувствую. Если да, то тем более. Купил бы себе что-то нормальное, а то как бомж выглядишь.
Я не обиделся на ее слова. В этом салоне даже франт Меркуцио выглядел середнячком. Что до внешности Шанталь, то она была бы прекрасна и в картонном ящике из-под холодильника.
– Меня зовут Арбестер, – представился я. – Лимитчик.
– Лимитчики тоже люди. – Шанталь схватила какую-то мазь, принялась откручивать крышку.
Делать мне было особо нечего, и я просто отдал себя заботе прекрасной девушки, заодно любуясь чертами ее лица. С близкого расстояния Шанталь почти не отличалась от своих рекламных образов. Только сейчас я понял, что, несмотря на обилие типажей и нарядов на плакатах и фестивалях, девушка никогда не меняла лицо. Простым, но мудрым решением она превратила в узнаваемый бренд саму себя.
– Ты прекрасна в своей естественной красоте, – признался я.
– Еще бы, чувак! – зарделась Шанталь. – У меня тоналка за двенадцать косарей! Но ты лежи, лежи.
Я не был уверен, что верно расслышал последние слова и не запутался в звукоподражании. Принялся осматривать оборудование салона, путаясь во флаконах, тюбиках и образцах пудры всех оттенков радуги. Затем все же спросил:
– Ты тратишь свои сутки полной власти в Версиане, чтобы заниматься макияжем?
– Макияж, ногти, ресницы, прическа и куча всего, о чем ты никогда не слышал, – заявила девушка.
– Уверена, что не слышал?
– Ты себя видел в зеркало? По тебе заметно, что ты не в теме мейкапа. Тебе на чистку лица сходить надо. И уши почистить заодно, чтобы слушал умные советы.
– Не надо.
Жестом фокусника Шанталь вытащила ватную палочку так, словно выхватывала лезвие.
– Уверен? – спросила она.
– Да, да, – испугался я при виде ее пытливых глаз. – Буду слушаться.
– Хороший мальчик, – неиспользованная палочка полетела в корзину. – Я пошутила. Ушами не занимаюсь. Еще не занимаюсь шугарингом, липосакцией и еще много чем.
– А хил – это твоя первая профессия или вторая?
– А кто есть хил? – Шанталь принялась обрабатывать мне края раны непонятным спреем. – Я не знала, как в Версиане болеют, пока два месяца назад ногу не сломала. Каблук, зараза, подвел. Оказалось, этот город только вид делает, будто тебя повреждает. Если грамотно прибрать – все залечится. Мазью растерла, и все прошло. Тогда и поняла, что косметологи – отличные хилы.
Ее словам хотелось верить без раздумий, и все же я не сразу сообразил, что Шанталь говорит про свои приключения внутри игры – вероятно, на раннем доступе. В самом деле, даже если Версиана обсчитывает физику объектов с максимальным реализмом, без труда справляясь с анимацией пуль и спущенных колес, то человеческое тело – совсем другое. В нас протекают тысячи невидимых процессов, которые снаружи не отсканируешь. Я не был физически поврежден, несмотря на то, что меня сначала сбили машиной, а потом проткнули ножом. Игра кропотливо воссоздала через сиано-костюм внешнюю сторону и, возможно, все ощущения в нервной системе. Но ни внутри моего реального тела, ни внутри программной модели не было сквозных ранений, внутреннего кровотечения, тромбов и прочих радостей.
Мистика, но похоже, что для лечения ран в Версиане в самом деле нужен косметолог.
– Полежи немножко и можешь продолжать играть, – доложила Шанталь, вставая во весь рост. – Уф, заманалась я. Кофе будешь?
– Буду, – ответил я, глядя на необычного хила.
Шанталь в самом деле оказалась высокого роста. Вряд ли выше, чем такая жердь, как я, но если и ниже, то ненамного. В ее свитер могли бы поместиться две такие, как она. Интересно, она его себе купила уже внутри игры, устав от рекламных и непрактичных одеяний, или сейчас лежит внутри костюма в нем? Кстати, вполне вариант, учитывая, что «Сиана» производит свои комбинезоны с солидным запасом размера.
Дышать становилось все легче. Я обнаружил, что и боль ушла. Методы девушки работали чудо как превосходно. Версиана уже не казалась таким зловещим местом, и я даже начал чувствовать приятную негу.
– Держи капучинку. – Шанталь протянула черную кружку, наполненную до краев, и я принял ее, стараясь не обжечься. На кружке виднелся знакомый логотип с большими буквами VR, стилизованными под абстрактный рисунок.
– Ты в самом деле придумала лого для игры? – спросил я, отхлебывая кофе.
– Ага, и название тоже. – Шанталь уселась на край вращающегося кресла, позволяя любоваться вытянутыми в пол ногами в дорогих джинсах, которые, казалось, стремились разойтись в рваных местах. – Удивляешься, что попала в шестерку призовых игроков? Да им было все равно, кого брать, лишь бы запустить поскорее.
– И ты тут хилишь?
– Ну да. – Девушка протянула мне конфетку с нарисованной коровой, и я не отказался.
– А я вот все не понимал, по какому принципу конкурс проводили, – признался я. – Прочитал в письме про доступ к игре за сутки до запуска, ткнул согласие. Вот, приняли. Хотя я даже не играл раньше. Получается, не всех случайно выбрали?
– Не знаю. – Она сняла с себя пояс с инструментами, выглядящий как тактическая разгрузка боевого визажиста. – Не думала. Тебе не все равно?
– Вряд ли так совпало, что в призерах проекта случайно оказались модель с рекламы самого проекта и вдобавок игровой стример, – признался я.
Шанталь пожала плечами и повесила пояс на крючок.
– Какая разница? – произнесла она и тоже взяла конфетку.
Рядом на столе я увидел еще и пирожные, аккуратно выложенные на тарелках. Цепочка эклеров перемежалась рядами школьных, летних, корзинок и наполеонов. Судя по объему, этого добра было навалено килограмма четыре. А других едоков, кроме хозяйки, я здесь не нашел.
– Что? – спросила Шанталь с набитым ртом, следя за направлением моего взгляда. – Это Версиана! Тут не набирают вес. Могу я хоть тут оторваться?
– Конечно, – не стал я спорить с очевидным. – И все равно не пойму – зачем работать в салоне? Хилить почти некого. Ботам ногти красить?
– Мне же надо где-то учиться, – вымолвила красавица, чей недоумевающий от моей тупости взгляд был достоин пера художника. – Боты лучше всех подходят. Если что не так сделаю – поорут и сэвейдятся. А я им навстречу выбегаю, вежливо знакомлюсь по новой, приглашаю в салон на бесплатный тест-драйв – и они снова в моем кресле, и я по новой леплю им ногти и Т-зону. Получается с каждым разом все лучше, и прокачка бесплатная летит.
– И что, ты можешь просто так провести бота в салон? – усомнился я. – То есть это, конечно, просто НПС, однако все же должны вести себя как люди. Ты симпатичная, не спорю, но вот так просто подойти на улице к человеку… даже к НПС, и привести его в салон на бесплатный макияж?
– Не его, а ее, – поправила Шанталь. – Я на девочках тренируюсь. А насчет доверия… Я Коренная, у меня куча скрытых возможностей поднять эмпатию ботов к себе. За симпатичную спасибо! Только не забудь, что ботам плевать, кто перед ним стоит. Хоть страшилка – им без разницы. Так что они ведутся не на внешность, а на манеры. И скрытые бонусы к эмпатии, как я уже сказала.
Потянувшись за пирожным, я получил хлопок по рукам.
– Не мацать, – предупредила девушка. – Это мое! У тебя конфетка.
– Извини, – смутился я.
В одну из закрытых дверей что-то стукнуло с той стороны. Я чуть кофе не расплескал. Похоже, звук шел из-за шкафа. Или то заплутал Меркуцио?
– Забей, робот-пылесос барахлит, – небрежно сказала Шанталь, жуя эклер. – Блин, вкуснотища какая… может, в повара уйти? Пока сертификат визажиста получу – голову сломаю.
– Зачем тебе это все? – спросил я.
– В смысле?
– В прямом. Я так понимаю, в реале это не твой салон?
– Конечно, не мой. Ты знаешь, сколько тут заплатить надо, чтобы просто работать?
– Но ты же известная на всю страну модель, – напомнил я. – Вроде и лет тебе немного, время есть. Извини, если я…
– Мне двадцать шесть, – заявила Шанталь, и я чуть не поперхнулся снова. Выглядела она моложе, и намного. – Сколько я еще проработаю, как думаешь? Еще год-другой – и со мной просто контракт не продлят. А спать с продюсером я не буду. Кстати, ни разу его не видела, да и вообще никого из начальства.
– Хм, – задумался я. – В реале я игровой журналист, хоть Версианой и не занимался. Но вот тоже не припоминаю, чтобы боссы компании были на слуху. Ни разу не получал заказов на интервью с кем-то из «Сианы». У вас там даже пресс-службы нет?
– Почему ты меня спрашиваешь? – Шанталь подошла, проверила мою рану. – Я там даже не в штате была.
– Да? – Я с удовлетворением посмотрел на себя и не нашел никаких следов повреждений. – Мне казалось, что ты тоже чуть ли не продюсер.
– Ха-ха!
Шанталь провела заостренным ноготком по коже моего живота.
– Все, ты заштопанный, – доложила она. – На первый раз платы не беру.
– А чем ты берешь? – поинтересовался я, глядя на безнадежно изодранную одежду. – Трюфелями или бисквитами?
– Бисквиты лучше!
– Спасибо, – усмехнулся я, вставая с дивана и осматривая себя в зеркало. – Если я тоже в душ схожу, моя одежда восстановится? Как пиджак Меркуцио.
– Знаешь что? – Шанталь встала, взялась обеими руками за нижний край свитера и неожиданно стащила его через голову, оставшись в обтягивающей белой маечке с логотипом Версианы. – Дарю. Надень, когда искупаешься.
Я в замешательстве смотрел на ослепительную девушку с прелестями третьего размера, протягивающую мне свой вязаный свитер. Ничего более лампового и роскошного я и представить не мог.
– Это мне? – выдавил я.
– Да, тебе. Надоела мне эта кофта. Все равно велика, а тебе как раз будет. Сойдет за унисекс, никто не подкопается. Держи, пока не передумала.
– Спасибо… – Я принял подношение, все еще думая, что выполняю элитарный квест для тонких ценителей. Затем уставился на выпуклости майки и спросил: – Это пушап?
Шанталь долго смотрела на меня и наконец промолвила:
– А ты смельчак.
– Не вижу причин бояться красоты. – Я посмотрел девушке в задорные глаза, и она улыбнулась. И с этим чудом я боялся фотографироваться?
– Нет, это натурпродукт, – уведомила она. – Мне попадались парни, которые пушап с постинором путали. Узнавали, что я из тех, кто не нуждается ни в том, ни в другом, и быстро смывались. Иди, купайся.
– Я мигом.
– А, вы уже закончили, – услышал я голос Меркуцио, аккурат в этот момент освобождавшего душевую кабинку.
Стример выходил в брюках и туфлях, но обнаженный по пояс. Он как раз засовывал руки в рукава рубашки – точной копии прежней, но выглядящей так, словно ее только что выгладили и накрахмалили. Вне сомнений, это и была та же рубашка. Игра вычистила одежду Меркуцио, пока он отсутствовал.
– Мерк, ты меня решил кубиками удивить? – зевнула Шанталь. – Пошловатый ход.
– Да вижу, ты уже без меня начала, – усмехнулся парень, глядя на улицу. – О, и машинка починилась. Арбестер, ты и механиком поработать успел?
– Подкалывай, – буркнул я, скрываясь за дверью. Перед тем как закрыться, я услышал новый стук в шкафу. Странный у них пылесос. Хотя что тут может быть не странного?
Надо признать, душ ничем не отличался от обычного. Разве что потоки воды казались необыкновенно плавными, словно струи не падали на меня, смывая усталость, а парили сверху вниз, разбиваясь о мою кожу и отлетая на блестящую плитку душевой…
Я обязательно привыкну к Версиане. Надо дать себе время. Что-то есть в этом месте, заслуживающее внимания, доверия. А может, даже любви.
Свитер Шанталь оказался мне почти впору. Во всяком случае, не стеснял движений. Он все еще хранил аромат тела девушки, и во мне защемило нечто непонятное, утонченное, словно меня приобщили к таинству, о котором я и не подозревал. Почему-то я был уверен, что Шанталь не отдала бы свой свитер Меркуцио.
Когда я вышел, стример уже сидел в кресле перед зеркалом, с накинутым на плечи барбер-пончо, и Шанталь возилась с его бородой. Ничего поверх белой майки она так и не надела. Впрочем, смотрелась она как вполне законченная скульптура. Мысль, что ее выточила не игра, а изначальная природа, особенно согревала душу.
– В порядке? – спросил Меркуцио.
Я кивнул.
– Тогда удачной игры, – пожелал он. – Слушай, я тут поймал сигнал какого-то человека. Идет с Новогиреево. Если тебе интересно – можешь заглянуть в гости.
– Да? – Я и в самом деле заинтересовался. – Он маяк включил?
– Нет. Просто я Иммигрант, и он тоже. У нас классовый бонус «диаспора», мы чувствуем друг друга.
– Все Иммигранты в Версиане друг друга видят?
– Да, если фильтр на карте настроить. Адрес тебе дать? Хотя нет, долго, да и он свалить может, пока ты приедешь… Давай лучше подключу тебя к своей карте. Шаня, кинь ему пати.

Шанталь  предлагает вам присоединиться к группе. Принять – Отклонить. 
Вы покинете группу, которую создал Джек . 

Я поколебался. Пребывание в совместной команде с Джеком и Буреломом давало нам совместный опыт. Но на этом, в принципе, все плюшки заканчивались. В группе с Шанталь и Меркуцио я буду получать опыт не меньший. Так что я принял приглашение.
– А, так у тебя и карты нет, – удивился стример.
– Башкой не крути! – напомнила Шанталь, усердно орудуя щипчиками.
– О, извини, не буду. Да, Арбестер, купи себе карту. Любой коммуникатор, их там куча. Знаешь, как магазин вызывать?
– Знаю.
– Тогда увидимся.
– Пока, Шанталь, – сказал я, отходя к двери. – Спасибо за свитер.
– Давай. Носи на здоровье!
Я вышел на крыльцо салона, вдохнул свежий воздух. «Мазерати» стояла на прежнем месте, словно только-только из салона. Никаких разбитых стекол или дырок от пуль.
Улыбнувшись, я пошел дальше по Бульварному кольцу, желая проветрить голову. Самое время подбить предварительные итоги. И заодно решить, что делать с оставшимся пистолетом Меркуцио, который я засунул за ремень на спине.
Словно подбадривая меня на дальнейшее изучение города, засияла надпись:

Вы получили критическое лечение. 
Ваш уровень опыта: 4. 

Глава 8. Лутбокс

Дойдя пешком до «Тверской» станции метро, я уселся на лавочке и решил привести мысли в порядок.
Итак, имеются следующие вводные данные. В Версиане бродят шестеро игроков, включая меня. Все мы выбраны для ознакомления с игрой, случайно или нет. Скорее всего, нет. Или же под Шанталь выбили одно место, а остальных взяли наугад. Это неважно, потому что засовывать в игру меня, не давая конкретной задачи, смысла мало. Я не медийная персона, несмотря на род деятельности, и лицом публику не собираю.
И еще тут происходит всякая чертовщина.
Во-первых, имеются сбои с программной частью – локальные нарушения физики, лаги в поведении ботов и прочие радости, которые можно, скажем честно, встретить в любой программе, если сильно захотеть. В конце концов, игрушка запросто может быть еще не отлажена, часть дыр спешно латают прямо сейчас, а за нами ничего не стоит установить наблюдение. Это, между прочим, объясняет поведение Меркуцио, который ведет себя как звезда экшена в образе. Можно подумать, с небес Версианы ему светят софиты. А может, и светят? Кто мешает ему вести запись самого себя и своих приключений? Может, за нашим столкновением с «Мерседесом» наблюдали тысячи юзеров, перед которыми развернулся ураганный боевик с участием кумира и приглашенного оленя. Меркуцио же поступил как герой – помог мне в нужную минуту, довез до врача, и вообще действовал как рыцарь в сияющей камволи.
От подобной идеи я еще более оживился. Действительно, в тему тогда был и лысый с ножом, кем бы он ни являлся – да хоть и запрограммированной куклой. Кто сказал, что НПС могут лишь копировать живых людей? С тем же успехом можно заставить их совершать любые линейные или цикличные действия. Нужные скрипты прописать – на это много ума не надо для людей, которые создали такого монстра, как Версиана. Увижу Джека – проконсультируюсь на этот счет.
Однако если рассматривать идею, что все это время за нами наблюдали в режиме реального времени, то получается, что и все происходящее в салоне тоже было частью представления? И подношение со стороны Шанталь, и ее пироженки, и даже душевая кабинка…
Нет, вряд ли. Дешевый вуайеризм – слишком дохлая тема. Завтра запуск игры. Дополнительная реклама, построенная на грязи, погоды не сделает. С тем же успехом проще показывать весь сеанс саму Шанталь. Кто будет смотреть за моими унылыми приключениями, когда есть такая красотка?
Вот Бурелом – другое дело, вполне себе находка. Тогда мы с Джеком, получается, просто олени на подхвате, чтобы оттенять настоящих звезд этого шоу? И все дальнейшие откровения про невозможность выйти отсюда и прочее – так, для нагнетания страстей?
Я хлопнул себя по колену и позвал:
– Камилла!
На узком пространстве между моей лавочкой и противоположной показалась стюардесса.
– Ты звал меня, Арбестер? – улыбнулась она.
– Камилла, я хочу выйти из игры.
– Вам не рекомендуется выходить из игры, – сказала виртуальная девушка, которая, похоже, переходила на «ты» лишь в момент появления. – Это повлечет риск для здоровья.
– Да-да, я слышал, – нетерпеливо сказал я. – И все равно хочу выйти. Как это сделать?
– Вы можете вызвать меню через голосовую команду «Меню» или так. – Камилла скрестила вытянутые указательные пальцы. – Со временем вы научитесь вызывать его мысленно, воображая нужный жест. Или же я могу вывести вас из Версианы по вашему запросу. Вы желаете, чтобы я вывела вас из игры?
– Да, выводи уже.
– Произвожу процедуру выхода. До встречи!
Девушка пропала, а вместе с ней и аллея, лавочки, плакаты, дома, машины и весь город. Я оказался в глухой черноте, в которой меня пронзил приступ боли, атаковавший позвоночник.
Вспышка была настолько яркой и неожиданной, что я прохрипел в черноту что-то невнятное и провалился, сам не знаю куда. Гравитации в этом месте я не чувствовал, зато боль была вполне настоящей. В ушах еще долго звенело, причем с такой акустической щедростью, словно перепонки мои занимали половину мира, а далеко в центре между ними жалобно хныкало сознание.
А затем я услышал приглушенный голос – как мне показалось, женский, – от которого испытал дикий ужас:
– Помоги мне…
– Кто тут? – пролаял я, не понимая, открыты мои глаза или нет и существуют ли они.
Мне никто не ответил. Я в равной степени страстно желал услышать больше и не услышать ничего. И в итоге не услышал ничего.
В себя я пришел незаметно. Совсем пропустил момент, когда оказалось, что я лежу на скамье, тупо глядя вверх. Вроде ничего уже не болело, не звенело и не стучало, так что я рискнул пошевелиться. На части не развалился, по крайней мере.
– Камилла, – застонал я, надеясь, что мне не влепят очередной штраф за частый вызов стюардессы. – Приди, Камилла!
– Я здесь, – прошелестела девушка. Мне захотелось запулить в нее чем-нибудь. Интересно, можно ли швырнуть цифровой мусоркой в цифровую женщину и не прослыть реальным абьюзером?
– Что случилось? – спросил я. – Ты обещала вывести меня из игры!
– Я отправила вас на стандартную процедуру выхода из Версианы, – заверила стюардесса. – Игра не дала вам выйти.
– Да, я понял, что не дала. – Я рывком поднялся и снова рухнул на скамью от приступа фантомной боли в спине. – Что произошло? Ты можешь точно сказать, что случилось?
Пару секунд Камилла молчала, затем заговорила:
– Вы были перенаправлены в область, изолированную от основного игрового мира.
– Да ты что? – саркастически выпалил я. – А я и не догадался. Что за область? Зачем?
– В этом вопросе я не могу вам помочь. У меня нет информации.
– Хорошо, перенаправь меня тому, у кого она есть. Я хочу нормальную техподдержку! С живым человеком!
– Компания «Сиана» не предоставляет техподдержку с живыми операторами, – спокойно доложила Камилла.
– В смысле? – остолбенел я. – Да вы охренели?!
– В компании «Сиана» не охренели, – так же спокойно возразила стюардесса. – Мы не держим живых операторов.
– Мы не… – повторил я и схватился за лоб. – Что ты сейчас сказала?! Кто это – «мы»?!
– Не переживайте, искусственный интеллект пока не захватил планету, – снова улыбнулась Камилла. – Компания «Сиана» – это, конечно же, люди. Но в техподдержке задействованы только программные решения, подобные мне.
– Слишком гладко ты заливаешь, – заметил я. – За тобой точно не стоит живой человек?
Камилла продолжала улыбаться, но ее нарисованное лицо еле ощутимо дернулось. Я смотрел внимательно, стараясь ничего не пропустить. Нет, это не мог быть живой человек. Никто не способен на такую отточенность и цикличность жестов или ровность интонации, которую никаким вокодером не замажешь. Только и реагировала она местами совсем не как программа. Нет, черт побери, это не реалити-шоу. Никакими скрытыми камерами не создать всего того, что я вижу всю последнюю минуту.
– Я слышал просьбу о помощи, – сказал я. – Там, в закрытой области.
– Просьбу давали вы?
– Нет. Кто-то другой, кого я не видел.
– Я могу ответить лишь на персональную просьбу о помощи. И только в доступных мне зонах.
– Хорошо, погоди минутку… – Я постарался успокоиться, понимая, что, быть может, мне не получить никакого другого советчика, кроме этой бесполезной ассистентки. – Камилла, я официально ставлю тебя перед фактом, что мне нужно выйти из Версианы. Тем способом, каким ты это делала, я выйти не сумел. Пожалуйста, свяжись с кем угодно – со своим куратором, с администратором, с другим ботом-помощником, мне плевать! У меня проблема с выходом. Это сигнал бедствия, черт побери! Делай что хочешь, но помоги мне выйти.
– Вы можете выйти из игры через главное меню, – доложила девушка.
Я не нашел матерных слов в ответ. Не сомневался даже, что результат такой попытки будет аналогичным.
– Тогда послушай, о чем я тебя попрошу, – решил я. – Мне нужен полный перечень всех способов, позволяющих выйти из Версианы. Любых, включая помощь извне. Если я не могу выйти сам – то, наверное, меня может выбить из Версианы другой игрок? Или я найду баг внутри игрового мира и войду туда, или я начну убивать всех ботов вокруг, или я несколько раз умру сам внутри игры – сгодятся любые методы. Поняла? Я не требую ответа прямо сейчас. Предлагаю сделать так: ты придешь ко мне через пять минут и расскажешь четко все способы выйти из игры. Все, включая неформатные, вроде краха сервера из-за недопустимых операций. Ты меня поняла?
– Да, я вас поняла, – подтвердила девушка. – Через пять минут я вам сообщу все пути, позволяющие выйти из Версианы.
– Умничка. Теперь дай мне побыть одному.
Камилла пропала, не попрощавшись. Я расценил это как хороший знак – наш сеанс связи, похоже, не завершен.
Так, начало положено. Я начал сбор информации и был слишком взвинчен, чтобы просто ждать. И на черта я попросил ее искать для меня информацию пять минут? Она наверняка рассказала бы все, что могла, в ту же секунду. Или же я подспудно расценивал Камиллу как живого человека, говорившего со мной через кучу графических фильтров. А люди слабы и ограничены, им на принятие решения нужно время.
Ладно, пока есть чем заняться. Поизучаю меню.
Я снова уселся на лавку, скрестил указательные пальцы и сказал:
– Меню!
Передо мной появился уже знакомый экран. Он оказался намного минималистичнее, чем я считал раньше. В конце концов, я его ни разу не рассматривал. Как там Джек им управлял? Глазами косил тоже, как я сам?
Неважно, перепробуем все способы.
Я начал тыкать пальцем в воздух перед собой, надеясь, что НПС не прикопаются к моему поведению. Судя по данным экрана, мне были доступны статистика прокачки, возврат и выход. С выходом связываться вторично я пока побаивался, так что решил глянуть, что я там успел накачать уже.

Имя: Арбестер . 
Уровень: 4. 
Класс: Лимитчик . 
Доступно очков талантов: 4. 
Восприятие: 1. 

– Что за восприятие? – вымолвил я. – Что оно дает?
Потыкал пальцем в строчку – безрезультатно. Я помнил, что получил этот перк в награду за стартовый квест журналиста, но вот зачем он мне – без понятия.
К черту. Все равно, судя по таблице, я нахожусь на достаточно раннем этапе игры.
Вот неиспользованные очки талантов мне нравились. Немного подумав, я побарабанил пальцами по скамье и произнес:
– Бай!
Экран расширился до каталога допустимых товаров. Мне понадобилось время, чтобы разобраться в специфике услуг. Карта города, как у остальных игроков, – полезная все же штука, пригодится. Возьму на заметку. Стоит одно очко талантов – нормально. Надо подумать, чего еще взять в комплект.
Я внимательно перечитал список всякого барахла, от одноразового мотоцикла до скидки в ресторанах и откровенного бреда вроде эротичной анимации встречных НПС. К карте я выбрал штуку, которая мне показалась заслуживающей внимания, – социальный пакет версианца. Итого два пункта. Готово!

Доступно очков талантов: 2. 

Мне в руки из ниоткуда упала карта памяти без устройства, куда ее можно было бы воткнуть. Я покрутил ее в пальцах – простой квадратик из пластика, ничего особенного. Вот пакет версианца представлял собой именно пакет – наподобие почтовых, зашитый на бечевку, с печатью. Вскрыв его, я обнаружил внутри пачку денег – на этот раз в национальной валюте, – «Тройку» для путешествий общественным транспортом, несколько скидочных карт для сетей общепита и пустой кошелек, чтобы все это носить.
М-да. Негусто за очко талантов, как по мне. Могли бы и захудалый мобильник кинуть. Но хоть что-то. Надо еще помимо самой карты раздобыть коммуникатор для нее. За оставшиеся два очка я наверняка найду то, что остальные игроки нашли всего за одно.
Когда я уже собирался снова просматривать перечень товаров, мое внимание привлекло движение за каталогом, похожее на скачущую коробку. Сначала я решил, что это просто в Версиане фоном мелькали какие-нибудь голуби, но нет – мельтешение являлось частью анимации игрового магазина. Я понаблюдал за ней и с удивлением отметил, что анимация отвечает на мои касания. После нескольких тычков она перескочила на пару метров назад и материализовалась в загадочного человека.
Он был настолько фактурен, что точно не мог являться частью реального мира, разве что на подмостках полузабытых театров еще могли оставаться такие типажи. Одетый во все черное – от ботинок с длинными носами до висящих штанов и огромного плаща, в котором он прятал внешность. Голову незнакомца венчала шляпа с широкими полями.
Его лицо, насколько я мог рассмотреть, сплошь состояло из рубленых линий и острых углов. То ли злодей, то ли шпион.
– Приветствую тебя, Лимитчик, – произнес он вкрадчивым баритоном. – За тобой не следили?
– Нет, – сказал я, хотя не был ни в чем уверен.
– Зови меня Чертанович, – представился он предельно серьезно. – Я сную то тут, то там, собираю барахлишко. Могу и тебе показать, если деньжата есть.
Озадаченно глядя на торговца, я пытался понять, кого это мне игра подкинула и зачем.
– Ну, интересуешься или нет? – спросил Чертанович с нетерпением. – У деревьев есть уши.
– Да-да, показывай, что там у тебя, – согласился я. Отказавшись от сотрудничества со странным НПС, я ничего не приобрету. К тому же он меня заинтриговал.
Еще раз оглянувшись, человек в черном извлек из бездонного кармана предмет, напоминавший по габаритам складной зонт в чехле – из тех, что дамы носят в маленьких сумочках, не замечая ни веса, ни размера. Я протянул за ним руку, и Чертанович отскочил, погрозив пальцем.
– Не так скоро, – заговорил он. – Покажи валюту.
Оторопев от наглости, я показал ему пачку юаней. На торговца она не произвела впечатления.
– Так берешь или нет? – спрашивал он. – Всего два очка талантов – и вещь твоя!
Ну конечно! Этот тип, словно Черный Плащ, явившийся из кошмаров Стивена Кинга и по пути потерявший клюв, тоже был частью магазина, и весьма нестандартной. Он продавал особые товары, уже по два очка.
– Так что же я беру? – спросил я.
– Этого никто не знает, – уклончиво ответил он, пряча ухмылку в воротнике плаща. – Тебе решать, стоит это валюты или нет.
Я мысленно зааплодировал. Настолько элегантное решение с лутбоксами я нигде не встречал. Особый товар в каталоге, представляющий собой скрытый предмет, суть которого поймешь только после безвозвратной покупки – был и остается азартным элементом во многих игрушках планеты. Ну и неплохим способом добавить в проект элемент рулетки с уходом от налогов. Причем там может оказаться и драгоценность, и полная фигня. Впрочем – беру!
– Согласен! – Я схватил предмет, и Чертанович облегченно вздохнул.
– Твоя валюта перешла в надежные руки, – сказал он и растворился.

Доступно очков талантов: 0. 

Хмыкнув, я вытащил из чехла сверток ткани. Подбросил в руке, принюхался. Ничего не понятно. Развернул и извлек необычного вида сотовый, который напоминал известные аналоги разве что габаритами. При этом он был заметно толще и не имел логотипа.
У кого, интересно, Чертанович отжал мобилу?
Сотовый внезапно зазвонил, и я его едва не выронил от неожиданности. На экране вместо обычных зеленого и красного кружков мигали два зеленых. Я провел пальцами по обоим и приложил телефон к уху.
– Это Камилла! – услышал я знакомый голос. – Пять минут прошли! Вы отсутствовали, находясь в магазине, и я оставляю вам голосовое сообщение. Насколько мне удалось выяснить, ваша попытка покинуть игру завела вас в Батискаф. Это тестовая комната хардкор-режима, выведенная из игры. Попадание в нее влечет за собой вероятность смерти в реальном мире. Вероятность рассчитывается по формуле: десять процентов плюс ваш уровень, умноженный на три. Любая попытка покинуть игру заведет вас в Батискаф. Любая внутриигровая смерть вашего персонажа также заведет вас в Батискаф. Вы так или иначе покинете игру в момент предстартового обнуления – и произойдет это также через Батискаф. Пользуясь случаем, поздравляю вас с покупкой лутбокса! Сианофон – единственное устройство в своем роде, и скоро вы разберетесь в его особенностях. Компания «Сиана» желает вам приятной игры!

Глава 9. Лайм

Карта оплаты в метро оказалась уместной – покупать проезд у НПС было выше моего самообладания. Я прошел через рамку металлоискателя, который никак не отреагировал на пистолет у меня за поясом. Похоже, не зря брал стартовый пакет версианца. Спустился вниз, сел в вагон и забился в дальний край. Окружающие цифровые люди мне казались не живее, чем их тени от ламп. В этом смысле, вероятно, я ничем не отличался от рядового пользователя московского метро.
Значит, из игры нельзя выйти.
Технически это мне представлялось невозможным. Выйти все же можно отовсюду. Выше программных решений всегда есть решения аппаратные. Если бы я только мог позвонить в реал, вызвать службу спасения себе домой, чтобы они вытащили меня из костюма! Конечно, не факт, что такой способ сработает – отсоединить нейроинтерфейс от шейного отдела позвоночника не каждый сможет без должной подготовки. Надо как минимум знать процедуру снятия шлема.
Размышляя о возможностях, я вытащил сианофон, покрутил в руках. Действительно нестандартный коммуникатор, даже в чем-то элитный. Уж моделей сотовых я в жизни повидал немало. В этом чувствовались и приятная тяжесть, и одновременно компактность, и дороговизна материалов вкупе с долговечностью. Аппарат испускал слабый кожаный запах. Такую вещь могли сделать в игре лишь в одном случае: у кого-то имелся материальный прототип.
Я сунул в слот карту памяти, и передо мной возник навигатор с четырьмя активными иконками. Шанталь, Меркуцио… Джек и Бурелом. Вот это новость! Получается, все встреченные мною игроки сумели пересечься вновь, и Шанталь добавила их себе в группу. Просто отлично, не придется мне никого искать в случае чего. А могу ли я им позвонить?
Цепляясь за идею интуитивного интерфейса, я вдавил палец в иконку Джека. Через секунду на экране сианофона возникло контекстное меню. Оно предлагало различные виды связи, и я выбрал простой звонок.
– Алло, – услышал я неуверенный голос. – Кто это?
– Джек, привет, – сказал я. – Это Арбестер.
– Арб, ты?! Как ты сумел мне позвонить? Я и сам пока не разобрался.
– Купил телефон, как ты и советовал, – ответил я, не зная, что еще тут можно сказать. – Меркуцио вывез меня из лавины, а Шанталь подлечила, так что я в норме. Вот, осваиваюсь потихоньку. А ты их сам как нашел?
– Мы с медведем поехали по маяку Меркуцио, он все еще был активен. Слушай, Арбестер, тут у нас кризис намечается.
– Не можете выйти из игры?
– Да, – подтвердил Джек. – Сам не пробовал, но Меркуцио уверяет, что не стоит и пытаться. Описал мне симптомы… короче, ситуация тревожная.
– Все верно сказал, – вымолвил я. – Не пробуйте выйти из Версианы. Я вот попробовал. И мне есть что рассказать на этот счет.
– Ты приедешь? У нас общий сбор.
– Да, скоро буду. Только сгоняю за шестым участником.
– Если ты можешь связываться с игроками через карту, то, может, тебе этому шестому просто позвонить?
Мне показалось невероятным, что до такой мысли я сам сразу не додумался.
– Джек, ты гений, – признался я. – Попробую. Думаю, получится.
– Не пропадай особо, группу не покидай. С этой игрушкой что-то неладное творится.
– Да. Скоро увидимся.
По окончании разговора я посмотрел на данные абонента и путем нехитрых манипуляций добавил Джека в телефонную книгу, сделав это и с остальными четырьмя участниками, удостоенными сомнительной чести заценить Версиану до запуска. Если это в самом деле реалити-шоу, то я даже порадуюсь, но мстить буду долго и жестоко. Пусть из меня так себе игровой журналист – связей я имею предостаточно, а уж найти тех, кто захочет потопить проект «Сиана» в первые полгода, труда не составит.
Имя шестого игрока, мне пока неизвестного, я не вписывал. Лишь набрал звонок.
Нет связи.
Конечно, могло быть, что шестой просто не купил телефон. Хотя нет, у него же есть карта. Или не по каждому устройству можно звонить. Или Иммигрантам доступны особые пакеты, мало ли. Я все забывал, что мы разбиты по группам классовых ролей, так что (сколько бы там Меркуцио ни чесал про то, что каждый отыгрывает лишь самого себя) Версиана накладывает на нас индивидуальные ограничения.
Из метро я выбрался на станции «Новогиреево», как и советовал Мерк. Карта работала исправно, мигая зеленой иконкой неизвестного игрока на Федеративном проспекте. Туда я добрался пешком, особо ни на что не отвлекаясь.
А на месте нерешительно остановился, глядя на столпившиеся машины полиции.
Поначалу мне показалось, что на мне висит то же залипание, что и совсем недавно на Меркуцио, и за мной весь день будут кататься полицейские. Затем обнаружил, что я здесь никому не интересен.
На углу одной из сохранившихся пятиэтажек виднелся участок территории, огороженный лентами. Рядом стояла машина с включенной мигалкой и карета скорой помощи. Сотрудник замерял что-то рулеткой, второй стоял рядом и вносил пометки в блокнот. На высоте четвертого этажа виднелось разбитое окно.
Похоже, место преступления.
И еще огороженная зона целиком светилась желтоватым оттенком настольной лампы. Манера свечения сильно напоминала мне недавний квест в кальянной. Только там свечение было зеленым. А здесь – желтое.
Подойдя ближе, я покрутился, смотря на нарисованный мелом на земле силуэт.
– Проходите, пожалуйста, – посмотрел на меня полицейский. – Здесь проводится расследование.
– Да, я понял, – сказал я и прошел за угол. Конечно, тут проводится расследование.
И я, похоже, догадываюсь, кто именно его проводит.
Здесь совершено убийство в реальности. Версиана сгенерировала квест на основе поиска убийцы. И шестой игрок его уже взял. Потому квест и видится мне желтым – стало быть, он занят.
Я снова уткнулся в карту, выбрал более удобное масштабирование. Шестой игрок, похоже, находился от меня в паре десятков метров.
И я его увидел.
На бордюре, уткнувшись взглядом в одну точку, сидел человек неопределенного возраста – может, лет двадцати, может, ближе к тридцати, а может, и побольше. Он непостижимым образом напоминал тряпичную куклу в натуральную величину. Может, дело было в его круглой голове, простых чертах лица и мешковатой одежде. А может, в нем жизни было не больше, чем в той же кукле.
На всякий случай я прислушался к себе – вдруг мне повезет и заговорит внезапно проснувшаяся эмпатия? Нет, глухо. Я бы не отличил этого субъекта от массы ему подобных, если бы нарочно его не искал и не имел четко указывающей на него стрелки в навигаторе.
– Привет, – сказал я. – Меня зовут Арбестер. Я не бот, а живой человек, пришел играть в Версиану.
Только закончив с обращением, я понял, что произнес его так, будто не ожидал ответа. Или уже чувствовал, что встреченный мною игрок не в себе.
Он посмотрел на меня взглядом человека, который не может принять жестокую истину, только что им познанную. И коротко кивнул, вернувшись к рассеянному самопогружению.
– Тебе нехорошо? – спросил я. – Как тебя зовут?
Игрок дернул левой щекой, разлепил губы и тихо произнес:
– Лайм.
– Лайм, – повторил я. – Хорошее имя, Лайм. Как твои дела? Игра нравится?
Он помотал головой. Что-то не то у него с реакцией. Вряд ли он встречал здесь других игроков, кроме меня. Я – первый увиденный им живой человек, и он никак не реагирует? Странно.
– Что случилось, Лайм? – поинтересовался я. – Поговори со мной.
Лайм медленно поднял на меня красные воспаленные глаза. Чем он тут занимался, черт побери?
– Тебе нужна помощь? – спросил я, стараясь не перегружать его сознание разнотипными вопросами. Ему надо понять: друзья рядом, что бы ни случилось.
Сам не понимаю, откуда у меня проклюнулось участие к чужим заботам.
– Я не знаю, – вяло ответил Лайм.
Оглянувшись на место преступления, я предпринял еще одну попытку:
– Вижу, ты тут расследуешь. Доложи об успехах. Может, вместе что-то придумаем. Опыт все равно совместный будет.
И тут же понял, что это не совсем так. Прежде всего, мы должны быть в одной группе. Кинуть Шанталь эсэмэску, чтобы добавила Лайма? Она вроде и сама могла сделать это – хотя, может, для этого надо находиться рядом с человеком? А могу ли я как участник группы тоже добавлять людей или надо непременно быть ее лидером? Сейчас проверим.
Вызвав экран, я быстро покопался в настройках – так и есть, форма отправки приглашения в группу. Я быстро кинул инвайт Лайму, и фокус его взгляда сместился. Парень читал возникший перед ним текст. Ну же, приятель, давай. Это не спам, это спасательный круг. Ты запутался, я же вижу…
Есть – Лайм принял приглашение. Ну все, теперь я от него не отстану.
– Молодец, – одобрил я, садясь рядом. – Что ты тут расследуешь?
Лайм медленно набрал воздуху и ответил:
– Взял квест. Еще не закрыл.
– Ты проходил мимо? Далеко тебя игра занесла, остальные на западе начали.
– Я начал тут.
Голос Лайма звучал низко, хотя чувствовалось, что обычно он говорит выше. Вероятно, парень охрип. Неужели он недавно кричал?
– Ты живешь здесь, в этом районе? – спросил я. – В смысле, в реале. Можешь не отвечать, если это секрет.
– Живу.
– Ага… – Я поразмыслил. – Ты увидел машины полиции и понял, что в реале совсем рядом с тобой совершено преступление. И решил вмешаться. Хорошая мысль, Лайм, ты молодец. Что-нибудь из расследования понял?
– Ничего не понял, – ответил Лайм с безразличием. – Смотрю, как они возятся.
– Это НПС. Ты можешь отвлечь их, как тебе вздумается, и на реал это не повлияет. Я бы покрутился рядом, пока они не уйдут, и изучил место сам. А сидя тут, ты ничего не узнаешь. Не здесь и не сейчас. Лайм, ты тратишь время.
– Мне все равно. Я буду сидеть тут.
Что-то мне не давало покоя в его интонации. Лайм собрался торчать здесь до второго пришествия, оно и понятно. Вернее, до первого – официально же игра запустится только завтра. Но хочет ли он этого? Или просто не знает, куда идти?
Загадочный игрок, апатично настроенный и к цифровому миру с полной свободой, и к живым игрокам вокруг. Что с ним случилось, от кого он бежит?
И тут я понял.
– Лайм, ты пробовал выйти из игры? – спросил я.
Он кивнул. Я повторил его жест, выражая максимальное сочувствие.
– Какой у тебя уровень?
– Второй, – ответил он.
Я прикинул в уме. Десять процентов плюс трижды два – шестнадцать.
Лайм при выходе из игры неминуемо попал в Батискаф, где получил удар по нервной системе, и спас его только фильтр, снижающий вероятность гибели до порога в шестнадцать процентов. Ему попросту повезло. Как повезло и мне, и Меркуцио. Мы все побывали в Батискафе, и на нашу сторону стала математика. Но теперь, зная об опасности, надо отказаться от попыток искушать судьбу впустую. Мне нужно притащить Лайма к остальным, где мы спокойно все обсудим.
Глядя на Лайма, я внутренне содрогнулся. До этого я старался не думать о том, через что прошел я сам со своей попыткой выйти из игры. А ведь у меня и уровень повыше будет. Четвертый – это получается… двадцать два. Твою же мать, я только начал играть, и вероятность моей смерти в Батискафе уже двадцать два процента?!
И все же – почему Лайм настолько плохо выглядит? В данной ситуации недостаток знаний работает лишь на пользу психике. А смотрится игрок так, будто его пытали током с самого начала. Но, возможно…
– Лайм, сколько раз ты пробовал выйти из Версианы сегодня? – спросил я.
– Пять, – ответил он и даже зашевелился – интенсивнее, чем волосы у меня на голове. – Пять попыток, и каждый раз меня выкидывало назад.
– Пять раз, – повторил я, стараясь поставить взбесившийся калькулятор в голове на место. – Лайм, послушай меня. Из игры пока нельзя выходить, процедура сломалась. Мы с другими игроками решаем вопрос. Но ты больше не пробуй, хорошо?
Он опять безучастно кивнул, и я не выдержал – встал, схватил его за воротник и повернул к себе, поднимая с бордюра.
– Друг, я серьезно, – сказал я с напором. – Попытка выйти из Версианы убивает. Ты пять раз сыграл в рулетку с шестизарядным револьвером. Больше не пробуй. Слышишь?!
– Да. – Лайм не сделал попыток высвободиться, почти повиснув на воротнике куртки. С уколом отвращения к себе я отпустил парня. Все же мой высокий рост давал свои преимущества. Жаль, что к нему не шло могучее телосложение, но это я исправлю. Побыв пару часов в Версиане, я стал на удивление ценить реальный мир.
– Слушай, как мы поступим, – начал я. – Сейчас ты успокаиваешься, и мы с тобой едем на Бульварное кольцо. Там нас ждут живые люди, не боты. Мы все вместе сядем и подумаем, как быть. Это всего лишь игра, нам не надо ее бояться. Просто отыщем способ выйти из Версианы любым другим способом, у нас все получится.
– Хорошо. – Лайм кивал все еще рассеянно, но мои слова он, похоже, услышал как должно. – Куда идти?
– Такси поищем, – откликнулся я и вспомнил про сианофон. Должна же быть услуга вызова?
Лайм избавил меня от ненужного ожидания, начиная проявлять инициативу:
– Тут на углу с «Эльбрусом» всегда машины стоят. Бомбилы местные, меня они знают.
– Бомбилы тоже пойдут, – согласился я, понимая, что мне, в случае чего, в метро за Лаймом не угнаться. – Только вряд ли они тебя узна́ют. Лайм, я повторяю: тут нет живых людей. Твои друзья-боты тебя не вспомнят, даже если ты с ними заговоришь. Или ты уже пробовал?
– Девчонку из соседнего двора видел, – признался парень и немного смутился. – Взрослую уже… заговорил с ней.
– И что? – Я направился к дороге, всем видом призывая следовать за собой. – Узнала тебя?
– Нет. Времени много прошло. Она с коляской была, ушла быстро.
– Вот видишь, настоящая так не поступила бы, – заверил я, надеясь, что Лайм не станет сильно вдумываться в мои слова, ничем не обоснованные. Кто знает, как бы поступила его старая подруга в реальном мире? Хотя, если Лайм даже и начнет задумываться, это лишь пойдет ему на пользу.
Такси мы нашли без труда. Я расстался с парой купюр в кошельке и забрался к Лайму на заднее сиденье. Всю дорогу он смотрел в окно – совсем как я с утра. Надо же, как быстро я прошел путь от новичка до почти Джека.
– Первый раз в Версиане? – спросил я.
– Первый, – отозвался Лайм, осматривая салон такси. Он и сам уже мало походил на самого себя десятиминутной давности. Похоже, родной район вытряхнул из него самообладание еще больше, чем пятикратный проход через Батискаф.
Надо было чем-то разбавить молчание, но и надоедать вопросами я не считал нужным. Поэтому предложил:
– Лайм, а поделись квестом своим. Мы же все в группе теперь. Там в меню должна быть кнопочка, чтобы квест расшарить. Мне тоже расследовать охота – может, что и пойму, кто там в твоем районе хозяйничает.
– Почему бы и нет, – выдал Лайм неожиданно спокойную фразу и начал тыкать пальцем в воздух. Похоже, интерфейс игры был ему все же не в новинку. Наверняка нашел минутку, чтобы покопаться в настройках в поисках возможности выбраться.
Перед моим лицом появился собственный экран, по которому побежало настоящее досье. Ого, похоже, Лайм проделал солидную работу, собрал множество улик. Простым наблюдением с бордюра он, что ли, это сделал? Или успел прибыть на место раньше полиции?
Судя по тексту, в его районе в самом деле случилось убийство. Человека забили в потасовке и вышвырнули из окна. Я сразу перешел к выводам, чтобы не отвлекаться на позже собранные полицейские логи – колотые раны… тупым предметом… не совместимые с жизнью… Незачем продираться раньше времени через эту лабуду, давайте к сути. Кто, зачем, свидетели, подозреваемые. Адрес квартиры. Несколько фотографий разрушений в комнате.
И лицо жертвы.
Я впился руками в сиденье, надеясь, что не прорву ткань местной реальности.
Потому что, судя по знакомым чертам лица, хоть и немного отличающимся, убитый был не иначе как родным братом Лайма.
Мой новый знакомый не просто взял квест. Он тратил свое время в игре, чтобы расследовать смерть своего родственника, случившуюся в реальности этим утром.

Глава 10. Сбор

– Господа, – начал Бурелом, с трудом впихнув толстый зад между ручек деревянного кресла. – Я пригласил вас с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет Батискаф.
Лайм в нерешительности уставился на медведя, и я мягко подтолкнул его в спину, приглашая занять место за двумя составленными столами. Кафе на открытом воздухе – неплохая альтернатива собранию в душных подвалах, тем более что солнце уже начинало припекать и навес из зеленых насаждений оказался очень даже кстати. Интересно, это бото-лиана такая? Или игра считывает показатели настоящего растения прямиком из Москвы и я наблюдаю воплощение НПС в растительном мире?
Шанталь завидела меня, замахала рукой в приветствии. Я благодарственно похлопал себя по животу, снял куртку, остался в подарочном свитере. Надеюсь, остальные не поймут, что я мерзляк еще тот. Девушке в ее майке было вполне комфортно, и Бурелом разглядывал ее с поистине медвежьим аппетитом. Наверняка он, как долгий и упорный фанат Версианы, знал о Шанталь все что можно. Или даже чего нельзя.
Мы с Лаймом уселись рядом на два свободных стула. Джек и Меркуцио озабоченно переглядывались, а стример вдобавок что-то мониторил в своем сотовом. Похоже, что телефоны у всех были разные. Неужели звонить могу только я один?
– Познакомьтесь, это Лайм, – сказал я. – Лайм, это Джек, Бурелом, Меркуцио и Шанталь. Все они в реале являются точными копиями того, какими ты их видишь. Бурелом в особенности.
Медведь загоготал, вздернув нос. Ему на ноздрю упала лиана, и он дернул башкой, смахивая ее.
– Для опоздавших коротко подобью итоги, – произнес Джек, толкая нам бутылки с колой. – Примерно полчаса назад все мы получили сообщение от Камиллы. Она рассказала про Батискаф и невозможность выйти из игры. У нас проблема – общая, на всех и каждого. Решать тоже давайте вместе.
– Ты прав, – согласился я, наливая колу в стакан. – Мне играть что-то расхотелось. Расскажите про Батискаф, мне и Лайму тоже. Мы с ним оба тут новички.
– Это хрень, которой не должно было быть! – рявкнул медведь.
– Тише, Бурелом, – спокойно попросил Меркуцио. – Пусть Джек расскажет. Он не просто гамал в игру на раннем доступе, а изучал. Да и рот у него поменьше, не такой громкий.
– Благодарю. – Джек придвинулся к столу. – Говорю то, что знаю. Когда «Сиана» разрабатывала свой проект, то поднимался вопрос о внедрении режима сложности, на котором игрок рискует жизнью. Видимо, вцепились в те три процента угрозы и начали развивать идею. Должен признать, оно не лишено смысла. Вот создаете вы симулятор реального мира с полным погружением. Преуспели на своем пути. Дальше что – просто бегать в нем и беспределить, ничем не рискуя? Нет уж, раз симулировать, то по полной. Версиана началась не с идеи игры, а именно с идеи симуляции – ясен пень, что в этом вопросе пошли до конца. И так появился Батискаф. Виртуальный кусок мира, который обрабатывает любой входящий в него аккаунт и шлет команду, которую не способна сгенерировать вся остальная симуляция.
– Множественный сигнал через нейроинтерфейс, – растолковал Меркуцио. – Прямо через костюм, на шейный отдел позвоночника. Одна строка кода рушит связь головного мозга с телом. Второй приказывает сердцу остановиться. Третий советует легким схлопнуться. Список длинный. В его конце – удар током на всю мощь костюма.
– Верно, – подтвердил Джек. – На самых ранних, еще закрытых тестах Батискаф прикрутили к Версиане и ввели продуманный перечень условий, при которых игрок туда попадает. В отличие от сигнала перечень был коротким. Это смерть персонажа в игровом мире.
– Элементарно! – Бурелом попытался присвистнуть, но получился звук, сделавший бы честь новой волне дабстепа. – Помер в Версиане – изволь помереть в Москве. Только и дураку понятно, что комнату смерти из игры выпилили еще перед запуском альфы. Ни один из живых игроков в ней ни разу не был. Она так и осталась в легендах. Не знаю даже, на ком ее могли тестировать.
– Батискаф не легенда, – вздохнул Джек. – Я видел листинг кода этой комнаты. Давно, когда о Версиане и не писали еще. Он свободно распространялся в игровых журналах, даже физики его разбирали. Код был простой и короткий, без лишних деталей, как и любое оружие.
– Часть пиара, – уверенно сказал Меркуцио. – Твой листинг не имеет отношения к тому, как в результате был запрограммирован Батискаф.
– Неважно, был ли конкретно тот код настоящим. Конечно, не был, но он правдоподобно выглядел. Я прочитал и убедился: вполне реально заставить сиано-костюм убить игрока.
– Все равно реклама, – настаивал стример. – Когда корейцы запускали первые ММО-гриндилки, они сами же раздували скандалы про смерть от эпилепсии, которая непременно настигнет даже того, кто эпилепсией не страдает. Смотрите, наша игра способна убить по-настоящему, бла-бла-бла!
– Я не исключаю варианта, что, если бы Батискафа не было, то его надо было бы придумать в промо-целях, – не стал спорить Джек. – Только это не объясняет, почему он тут есть за сутки до запуска. Может, его все же решили ввести, а на нас протестировать?
– Бред! – Меркуцио хлопнул по столу ладонью, схватил стакан и залпом выпил. Судя по количеству пены, у него там точно не кола.
Шанталь посмотрела на меня с легким испугом.
– Есть еще одно объяснение, – предположил я. – Ошибка. Обычная человеческая ошибка. Нам же дали доступ не в саму игру, а в некоторый ее специфический вариант. Условно скажем, выделенный сервер. Насколько я понял, мы тут качаемся быстрее, чем это будет для остальных игроков. Пропускаются многие стартовые квесты. Быстрее летит шкала навыков. Я не уверен, что это тот самый игровой мир, куда завтра впустят всю остальную толпу. Думаю, мы с вами в глобальном открытом зале, предназначенном для внутренних тестов. И из него забыли выпилить Батискаф.
Судя по молчанию, я внес дельную гипотезу.
– А ты прав, – неожиданно сказал Бурелом. – Качаемся мы жесть как быстро. Такого быть не должно. В бетке все было сильно медленнее. Кто-нибудь помнит, что там на релизе обещали, какую скорость кача?
– Разумеется, помню, – хмыкнул Джек. – Судя по официальным нотам, рост навыков в Версиане строго ограничен десятью сутками реала на уровень. Как бы ты быстро ни играл, сколько бы ни сидел в костюме, хоть никогда из него не вылезай и живи на внутривенном питании и сломя голову собирай максимум экспы, – ты не сможешь набрать первый уровень раньше чем через десять дней. Второй еще через десять. И так далее. Можно, наверное, влезть в неделю с кучей внутриигровых условий, но сути не меняет. – Джек посмотрел на изменившегося в лице Лайма и уточнил: – Напомню, что в Версиане, в отличие от других игр, путь начинается не с первого уровня, а с нулевого. Первый еще надо заработать.
– Неделя или даже больше, – произнес я. – А мы с вами уже уровня второго-четвертого. Игра сильно ускорена, получается?
– Она жесть как ускорена, – кивнул Меркуцио. – Мы с вами сейчас находимся на уровнях, которых мировые топ-гильдии достигнут через два месяца. Но на конкурсе нас всех об этом предупреждали по почте, когда присылали доступ.
– И сколько всего тут уровней? – впервые подал голос Лайм.
– Тоже нуб? – сочувствующе посмотрел медведь. – Тридцать.
– Тогда… – Лайм почесал шею. – Игра рассчитана на десять месяцев?
– Год непрерывного дрочева при самых реалистичных прогнозах, – уточнил Меркуцио. – А нам с вами дали шанс пробежать ее за сутки. Конечно, потом весь прогресс заберут, аккаунты будут стерты, начинай все заново. Но я уже впечатлений набрался выше крыши. Осталось только выбраться. Есть варианты, как обойти Батискаф?
– Только один, – сказал Джек. – Лавина.
Все уставились на него, и я в том числе. Меркуцио усмехнулся, покачал головой, снова налил себе какого-то адского пойла.
– Чего смеешься? – нахмурился Джек. – Нам надо выбраться через системную ошибку. Сломать игру. Лавина – единственный баг, который не устранили, предупреждение о нем прописано даже в пользовательском соглашении. Впрочем, охотно верю, что ты его не читал.
– Лавина – миф, – убежденно произнес Меркуцио. – Ты видел, как я пытался ее вызвать. Между прочим, это было непросто. И, как мы выяснили, я реально рисковал башкой. Если бы меня грохнули копы – я бы имел сейчас шанс скопытиться в Батискафе. Напомните, какой именно шанс?
– Десять процентов плюс уровень, умноженный на три, – откликнулась Шанталь, критически осматривая пилочку для ногтей.
Вот как. Значит, вся команда и впрямь получила те же данные от Камиллы, что и я.
– Ты не учитываешь технический нюанс, – сказал Джек. – Качество лавины также зависит от уровня игрока. Она относится к хай-левел контенту. Только игроки высшего уровня способны вызвать ее как положено. Конечно, теоретически. Сможем и мы, если успеем вкачаться до обнуления, а до него осталось девятнадцать часов. Затем вызываем лавину, ищем прорывы реальности и забегаем туда. Профит.
Меркуцио почесал аккуратно обработанную бороду, успев взглянуть на Шанталь с благодарностью. Нахмурился. Собрался еще выпить, но передумал и спросил:
– Это точно?
– Я прогонял через игровой калькулятор всякие симуляции действий игроков на топовом уровне. Да, Меркуцио, такая возможность есть. Кстати, ты молодец, потому что лавину все же вызвал – пусть и маленькую, соразмерную твоему четвертому уровню из тридцати. На тридцатом ты бы порвал этот город в клочья. И твои навыки еще пригодятся. Может, они нас всех спасут.
– Ребят, погодите, – подала голос Шанталь. – Тогда выходит, что все, что тут творится, имеет смысл. Нас засунули в игру, дали возможность пройти ее за день, но не сказали, что, если не пройдем, то умрем.
– Получается, так, – думал вслух стример. – Конечно, я повторю замес с удовольствием. А затем выберусь и найду, кому зарядить в морду. Но вы забыли про вероятность попадания в Батискаф по ходу кача.
– Ты хотел сказать, про вероятность выхода из него ногами вперед, – поправил я. – Если кого-то из нас убьют в Версиане – попадем в Батискаф сто процентов. А дальше считаем. Прямо сейчас ты выйдешь из него мертвым с вероятностью в двадцать два процента. Затем двадцать пять. Двадцать восемь. Чем больше качаешься, тем выше риск невозврата. А на тридцатом…
– Будет сто процентов, – прохрипел Лайм.
– Именно, – покивал Джек. – На высшем уровне нам помирать никак нельзя. Не вернемся. Не рекомендуется и сейчас, но – имеем что имеем.
– Предлагаю не качаться, – внес идею Бурелом, лакающий пиво из пятилитрового жестяного жбана, у которого он оторвал всю верхнюю часть. – Останемся где были. Пройдет день – обнулимся. Если это все развод и нас снимают камеры – то нас вытащат, а кто-то просто потеряет на нас бабло. Если это все по-настоящему – ну, попадем в Батискаф. Будем там сидеть, пока нас не вытащат и из него. Двадцать два процента на смерть – это семьдесят восемь процентов на жизнь. Я рискну. Останусь тут.
– Не выйдет, – снова сказал Лайм. – Я пробовал выйти пять раз. Все время попадал в эту… комнату. Там нельзя остаться. Выбрасывало назад.
Все уставились на Лайма, как на привидение.
– Пять раз? – не поверил Джек. – Да ты рисковый…
– Я не знал, – без эмоций среагировал Лайм.
– Все нормально, – успокоил я его и неожиданно вспомнил: – Слушай, а ты, когда был в той комнате, не слышал случайно ничьих криков?
– Криков? – с нажимом переспросил Меркуцио.
– Да. – Я повернулся к стримеру. – К тебе тот же вопрос. Ты тоже пробовал выйти и тоже попал в Батискаф. Когда там был я – то кто-то кричал «помогите». Тихо и далеко.
– Ничего я не слышал, – отмахнулся Меркуцио.
– И я ничего, – вторил ему Лайм.
– Сознание чудит, – догадался Джек. – Тебе показалось. Чтобы проверить, тебе надо опять попробовать выйти из Версианы, но давайте уже рисковать не будем. Нет, Бурелом, сидеть на месте – не вариант. Останемся ждать, где ждали, – попадем в Батискаф железно. Рискнем докачаться до максимума и вызвать лавину – появится шанс на выход, минуя комнату смерти.
– Тогда ближайший план – всем качаться до тридцатника? – спросил медведь.
Джек пожал плечами и ничего не сказал. Он внес предложение и оставлял на усмотрение остальных решать вопрос о его принятии. Что собирается делать лично он – было очевидно.
– Согласен, – ответил за него Меркуцио. – Незачем разбиваться на группы. Раз делать лавину – то всем вместе. Не хочу снова отдуваться за всех. Арбестер, ты со мной?
– Конечно, – кивнул я. – Лайм, соглашайся.
– Шанталь?
– Ну да, – неуверенно сказала девушка. – Вы же меня одну не бросите?
– Бросить? – хохотнул медведь, и хохот ему давался куда лучше, чем свист. – Любовь моя, да ты единственный хил среди нас! На лавине это будет бесценно. Ладно, вместе так вместе. Какой план на кач? Где квесты брать?
– Задания профессий, – вспомнил я. – Именно они мне давали наибольший опыт. Думаю, вам тоже. И достижения каждого суммируются и распространяются на всех, пусть и в урезанном виде. Но хоть какая-то полезная побочка.
– Да, расклад совпадает с таблицей экспы, – согласился Меркуцио, снова втыкая в мобильник.
– Что ты там смотришь? – поинтересовался я. – У тебя что, выход в зомбинет?
– Лоу-тек онли, веб один-ноль, – отчеканил стример. – Да, тут можно читать страницы. Но только читать, письмо никому не отправишь.
– Тогда решили, – заявил Бурелом. – Все остаемся в пати и качаем себе профы. Из виду не теряться, на карту поглядывать, на просьбу о помощи отзываться. Арбестер, научи нас звонить по мобилке.
Я вытащил сианофон, показал остальным.
– Что это? – спросила Шанталь. – Красивый. Где раздобыть?
– Лутбокс в магазине, – ответил я.
– Лутбокс? – подивился медведь. – Ты что, видел Чертановича? Ха! Думал, его вывели из игры.
Джек, втыкавший в собственный смарт, неожиданно нажал дозвон. Сианофон мягко завибрировал. В отличие от звонка Камиллы, тут была кнопка «отклонить».
– Кажется, я понял, – сказал Джек. – Чтобы разблочить звонки, нам достаточно, чтобы Арбестер звякнул каждому. И тогда мы будем на связи. Арб, сделаешь?
Две минуты спустя мы все покинули кафе, оставив медведя расплачиваться. Бурелом хотел было сбежать, но Джек мягко напомнил ему про курьерский баф, позволяющий сэкономить на оплате в кафешках и ресторанах Версианы. Ради приличия Бурелом пытался артачиться, ссылаясь на то, что Джек, мол, Коренной и потому у него на кармане на двадцать процентов больше денег, чем у остальных.
Я решил оставить эту парочку разбираться друг с другом. Меркуцио открыл дверь «Мазерати» перед Шанталь, и та, поколебавшись, согласилась.
– Найди мне любую больничку, – сказала она, садясь на мягкое сиденье. – Буду практиковаться. А сам вали потом на гонки, стрелялки, куда хочешь.
Лайм повернулся ко мне, устало подтянул брюки.
– Там погиб твой родственник? – спросил я с участием, и Лайм кивнул.
– Сочувствую, – сказал я. – Справишься?
– Да, спасибо, разберусь. Все равно качаться надо.
– Тогда не буду мешать. – Я хлопнул его по плечу. – Держись. Мы выберемся.
Не ответив, Лайм побрел дальше по улице. Похоже, со смертью брата он решил разбираться самостоятельно. Я хотел помочь ему чем-нибудь и не мог найти способа. Денег дать ему на такси обратно? Нет, я не буду делать ничего, что способно унизить этого человека. Он более-менее взял себя в руки. Разберется.
Оставалось решить, чем заняться самому.
Я отошел на пару кварталов, уселся на очередную скамейку, принялся ковыряться в сианофоне. Камилла сказала, что я смогу разобраться в возможностях этого аппарата. Интересно, что такого он умеет?
Вот звонок, текстовое сообщение… ага, браузер зомбинета. По факту – старый ламповый телетекст. Все как полагается. Отлично, я могу узнавать о событиях в Москве и предвосхищать потенциальные квесты в Версиане. Так, поглядим, что тут может заслуживать журналистского расследования. Сбор феминисток у Олимпийского, фестиваль пива в Сокольниках… А это что?
Небольшая пиктограмма в самом низу экрана коротко называлась «Архив». Не сумев догадаться о ее назначении, я нажал на нее.
И увидел, как ко мне со стороны кафе движется лишенный текстур черный силуэт.
Я вскочил, отшатнулся, глядя, как силуэт спокойно садится на мое место на скамье, затем достает коммуникатор и начинает в нем ковыряться.
Да это же я! Только минуту назад и в грубой зарисовке.
Немного потыкав в сотовый, силуэт пропал.
Экран передо мной внезапно засветился, и по нему пополз ряд уведомлений:

Поздравляем! Вы воспользовались Архивом сианофона для просмотра действий игрока: Арбестер . 
Разблокированы профессиональные квесты: 
Проверить Архив игрока: Бурелом . 
Проверить Архив игрока: Джек . 
Проверить Архив игрока: Лайм . 
Проверить Архив игрока: Меркуцио . 
Проверить Архив игрока: Шанталь . 
Ваш уровень опыта: 5. 

Глава 11. Фильтр

Я в изумлении уставился на небо, развел руками. Дожили. Профессиональные квесты по слежению за другими игроками? Какие еще квесты? Я в этом мире журналист, а не ищейка!
Хотя кого я обманываю? Версиана лишь отображает мир, каков он есть, а не каким мне хочется.
Убрал сианофон, посидел немного, собираясь с мыслями. Не верилось, что мне всерьез угрожает гибель в течение суток. Душа противилась подобному раскладу, а разуму не за что было зацепиться, так что все ориентиры пропали.
– Что происходит, народ? – спросил я, распугивая НПС.
Мне никто не ответил. Подумаешь, очередной псих болтает сам с собой.
К горлу начала подступать паника. Только начал привыкать к идее, что нахожусь в ненастоящем мире, как он внезапно протянул щупальца к настоящему и сроднился с ним. За те недолгие часы, что я пребываю в этом дивном месте, уже успел почувствовать полную гамму вполне себе настоящих впечатлений, включая их дикие аналоги вроде ножевого ранения.
Это все, вашу мать, взаправду! Я здесь сдохну, если не решу вопрос!
Так, надо успокоиться. Вдох-выдох, и по новой.
Вызвал экран, посмотрел на дерево прокачки. Пятый уровень, значит? Тогда мне должны были дать талант на развитие – точно, вот он, мигает. Поглядим, что я могу приобрести себе в дар.
Насколько я понял, в Версиане не было возможности копить абстрактные очки опыта и вкладывать их куда попало. Это игра не из тех, где можно полчаса пинать ногами дохлую мышь и увидеть благодарственную надпись: «Вы повысили интеллект». Нет, из моих личных навыков, какими бы они ни были, качаются лишь те, которые я буду интенсивно развивать. Бурелом неспроста взял себе профессии, требующие физической нагрузки, – так он прокачает себе силу. И Шанталь недаром оставила свой салон и ищет больницу – даже такому странному лекарю, как роскошная модельная девушка-косметолог, для роста навыков хила нужно лечить в промышленных масштабах, а не играть лицом с витрины. С остальными та же ситуация.
Поэтому опыт здесь можно тратить только на внутриигровой магазин.
Странное решение, как по мне, не дает точного представления о балансе. Хотя… не связан ли подобный подход с повышенной схожестью Версианы и Москвы? Если олигарх поборется на руках с простым работягой, то его статус ничем не поможет в честной схватке. Но он может вытащить кошелек и купить экзоскелет, или нанять бригаду громил, которые будут бороться за него, или приобретет токен на взятку оппоненту.
В принципе, расход опыта в Версиане – предельно честный, как и должно быть. А прочие навыки вроде моего восприятия – растут, только если ты их качаешь.
Кстати! Мое восприятие – это что вообще такое? У меня оно равно единице, у других отсутствует – кроме, может быть, Лайма. Но что это за штука такая и что дает?
Мысль о вызове Камиллы заставила меня скривиться, хотя других идей прояснить положение не нашлось. Главное – не задавать вопросов на прежние темы, иначе совсем слечу с катушек.
– Камилла, приди, – устало позвал я.
– Ты звал меня, Арбестер? – увидел я знакомые очертания.
Я молчал, словно ожидал, что у носительницы искусственного интеллекта проснется совесть. Но девушка продолжала смотреть на меня и улыбаться.
– Запрашиваю инфу по навыку «восприятие», – проговорил я. – Зачем оно надо?
– Восприятие позволяет вам замечать то, что не видят другие, – ответила стюардесса.
– Плевать на рекламный проспект. Ты растолкуй, что оно делает на практике.
– Восприятие укрепляет связь нейронов между вашим мозгом и миром Версианы, позволяя видеть детали, относящиеся к вашей текущей задаче.
Я уже хотел задать очередной саркастичный вопрос, но услышанное заставило меня задуматься.
– Укрепляет связь? – озадаченно вымолвил я. – Это каким же образом? Восприятие влезает физически в мой мозг?
– Не в мозг, – поправила Камилла. – В нейрокабель. Сигнал проходит четче, чем раньше. К тому же вам открываются новые возможности по использованию техники, приобретенной вами во внутриигровом магазине. Вы уже опробовали Архив. Он доступен благодаря комбинации «Лимитчик – восприятие не ниже единицы – наличие сианофона».
– Ага. – Я с энтузиазмом почесал подбородок. – Получается, что все же есть возможность просмотреть в Версиане прошлые события. Джек говорил, что игра их не записывает.
– Я ответила на ваш вопрос?
Мне захотелось, чтобы Камилла убралась поскорее, но я испытывал острое желание чем-то ее уколоть.
– Чтобы два раза не вставать, – произнес я. – Ты девственница?
Камилла смотрела на меня несколько мгновений, прежде чем начала постепенно растворяться. Перед тем как пропасть окончательно, она ответила:
– После твоего вопроса – нет.
И исчезла.
Я подбросил сианофон в руке. Многому тебе еще самообучаться, мой дорогой искусственный интеллект. Завтра тебя встретит наплыв школоты, и тогда у тебя еще и не такое спросят.
Значит, отдельные геймплейные элементы в Версиане складываются воедино и создают уникальные комбинации, с которыми можно влиять на мир особыми способами. Синергия активов. Мне нравится!
Получается, есть способ обхитрить эту игру. Разумно вкачать навыки и подобрать квесты таким способом, чтобы в сочетании с магазином создать себе удобные условия по взаимодействию с миром вокруг. И тогда, быть может, я смогу не только обойти Батискаф при выходе, но и попутно выяснить, кто с нами так развлекается. Заставляет бета-тестить проект с риском для жизни.
В конце концов, Версиана – это Москва, плюс то, что было в Москве (это мы увидим через Архив), плюс то, чего в Москве не было и не будет, – дополненная реальность. Вполне достаточно, чтобы победить в навязанной шахматной партии. Надо лишь выучить правила и освоить фигуры.
Я снова вызвал дерево прокачки, глянул лоты магазина. Тот же бесполезный ассортимент, рассчитанный на рядовых игроков, которые в любой момент могут выйти из игры. Все ради потребления.
А вот новую закладку над магазином я раньше не видел.
Ткнул в нее, и меня переместило в меню прокачки сианофона. Судя по ценнику – все стоило тех же талантов. В прайсе имелись улучшение камеры, удаленный маяк, взлом домофона и прочие низкоуровневые игрушки.
Блин, ну вполне же логично. Сианофон имеет кучу опций, которые надо покупать. И эти опции зависят от актуальных нужд потребителя. Архив, вероятно, у меня был изначально – спасибо восприятию. В самом деле, журналисту не помешает иметь возможность раскопать частичку прошлого – банально надо по профессии. Думаю, если бы сианофон достался Меркуцио, то игрушка предложила бы ему купить антирадар, стробоскоп и фейковые водительские права.
Потихонечку и полегонечку, но я в эту игру вникну, черт побери!
Ничего я покупать пока не стал и свернул магазин. Экран сразу разразился внутриигровым чатом. Несколько текстовых строк, не особо полезных.
«Народ, я хавку разносить попер (Б.)».
«Если кого-то надо подлатать – жду в Склифе (Ш.)».
И тому подобное. Лайм был единственным, кто ничего не написал.
У чата нашлась совместимость с сианофоном, что меня порадовало. Я мигом настроил себе голосовые сообщения. Если что-то интересное будет происходить у остальных – сразу услышу. А для привата и позвонить можно.
Чтобы не прослыть молчуном, я также отписался:
«Пойду квеститься сам, порасследую всякой фигни».
Критически осмотрел текст и отправил. Фривольный, спокойный тон – пойдет. Лучше, чем нагнетать панику.
Чат добавил в конце строки уточнение – «(А.)». Надо бы настроить себе разные цвета на каждого абонента, но это уже по ходу дела.
Так, мне игра сгенерировала целых пять квестов, спасибо новой сианофоновской абилке. Думаю, именно свой гаджет я и буду развивать. Играть впоследствии не планирую, ведь персонаж мне будет нужен часов на восемнадцать – значит, надо по максимуму прокачать углубленное взаимодействие с Версианой. Это будет наша с ней самая близкая ночь, даром что последняя. И главное, не расходовать таланты раньше времени. Буду обходиться без них, пока не припрет срочно обзавестись плюшками, которые откроются с ростом моего уровня.
Значит, мне надо найти места, где собирались остальные игроки, и там задействовать Архив, чтобы узнать о них что-нибудь важное. Не вопрос. Я и сам бываю любопытен.
К тому же мне несказанно повезло разблокировать эту функцию в непосредственной близости от кафешки, в которой совсем недавно собирались все шестеро. А ну как удастся закрыть все пять квестов нажатием кнопки! След наш, думаю, еще не протух.
Я пошел обратно в кафе, надеясь, что Джек и Бурелом все же успели заплатить перед уходом. Иначе я найду способ испортить им настроение.
К счастью, способ не понадобился – знакомых я не встретил. Уставшая официантка подала мне меню. Похоже, она не узнала меня и лицо. И в самом деле, откуда бы? Ни боты, ни НПС не могут здесь похвастаться долгой памятью. По меркам Версианы, живые игроки здесь – не константы, а переменные. Стоит нам прекратить взаимодействие с ботами, как они теряют к нам интерес. Так что официантка не помнит, кто из игроков приходил к ней полчаса назад. И источником ее усталости были клиенты из мира живой и настоящей Москвы. Если выберусь – непременно вернусь сюда в реальном аналоге кафе и спрошу у официантки, как дела.
Взяв себе еще пива, я пошел к столикам, за которыми мы сидели. Поставил стакан, вытащил гаджет. Обрадовался, увидев мигающий прямоугольник с надписью «Архив». Попутно вывел ее себе на хард-кнопку, чтобы можно было нажимать, не возя пальцем по экрану. Интересно. В Версиане же нет ничего материального. Физическая кнопка на сианофоне – тот же набор кода, что и его экран. Но ощущается как что-то существующее, в отличие от графических символов.
Итак, активируем Архив.
Вокруг стола появились скупые силуэты. Теперь я мог их рассмотреть, но особой радости не ощутил. Очертания лишь немного напоминали свои прототипы, так что разобрать, кто есть кто, я мог лишь по расположению участников вокруг стола. Разве что Бурелом отличался в силу уникального абриса, а для Шанталь игрушка любезно прорисовала женские очертания в нужных местах. Еще бы, такие атрибуты прекрасного не скрыть даже в скафандре. Во всем остальном сидящие черные манекены напоминали любительский превиз на минималках. Похоже, на прорисовку деталей Версиана много места на винчестерах не выделяла.
– …На тридцатом разберемся, – произнес один из силуэтов до того кошмарным голосом, словно включил себе пятьсот фильтров разом. – Обрушить код – не вопрос для хай-левела. Саппорта никакого, зато никто не помешает. Или сами баги найдем новые.
– Не получится, – возразил аналогичный голос, узнать обладателя которого я также не мог. – Завтра релиз, игрушку выскоблили. Если Батискаф ждет нас, то на него напорются и новые игроки.
– И что, контора просто так начнет убивать людей?
– Может и начать. Никто не знает, зачем Версиана нужна.
– Ты несешь бред, без обид. Сколько там существует учеток на предзаказе? Два миллиона? Три? Сколько костюмов распродано? Предположим, что столько же, и все эти люди завтра зайдут в игру. Так вот, есть куча более простых способов убить три миллиона человек, чем создать игру, из которой нельзя выйти.
– Грохнуть три миллиона человек в Москве? – возражал другой силуэт, опознать который я тоже не сумел. – Если в этом цель – то да, виртуальная реальность – не самый глупый вариант. Заслать нам игру, заточенную на замену реалу, куда проще, чем устроить ядерный взрыв. Да и эффективнее, охват шире. Думаю, да, это вполне может быть атака. И у нас есть шанс изучить врага до того, как под удар попадут все остальные.
– Ребята, давайте не будем ссориться. – Голос начал фразу до того, как закончилась предыдущая, и лишь так я понял, что говорит уже другой человек. – Нас и так немного. Ничего мы тут не найдем, надо выбраться, а тогда и подумаем.
– Давайте Арбестера подождем. Может, что посоветует.
– Он нуб! Чем он поможет?
– Нуб, который звонит по мобилке.
– Лады, подождем. Хочешь тратить время – я не против…
Силуэты пропали, оставив мня в непонятках.
Я ни черта не понял их сказанного просто потому, что не сумел разобраться, кто из присутствующих говорил ту или иную реплику. Долбаный фильтр был одинаков для всех, а губами силуэты не шевелили. Ясно одно: Бурелом, Шанталь, Джек и Мерк обсуждали проблему еще до того, как пришли мы с Лаймом. Ну, это не новость. Четверо бывалых игроков, в число которых с натяжкой сунем Шанталь, перетерли за конфликт, не дожидаясь нубов. Оно и понятно.
Вот что странно – Джек не озвучил вариант с лавиной, пока я не пришел. Словно ему был нужен напарник в споре, и он видел меня в числе своих единомышленников. Это мне показалось необычным, но то все мелочи. Главное – засчитали ли мне квесты.
Я вызвал экран, затем разочарованно убрал. Нет, не засчитали. Наверное, не те воспоминания я смотрел. Надо в индивидуальном порядке. Либо отследить ключевые события, важные для прогресса того или иного игрока… не знаю! Чем больше я вникаю в Версиану, тем хуже ее понимаю, но тем лучше чувствую. Знать бы еще, по какому принципу игра предоставляет воспоминания в Архиве. И еще этот голосовой фильтр, когда ни хрена не ясно, кто сейчас говорит, и сиди себе, догадывайся…
Фильтр!
Постучав пивной кружкой, я резко повернулся на стуле.
Что-то не давало мне покоя в этом фильтре. Было в нем нечто знакомое. Где же я мог слышать эти кошмарные звуки? Вроде в игре я совсем недолго, если и слышал диалоги – то нормальные, ничем не обработанные. С людьми общался напрямую, а единственный телефонный разговор с Джеком звучал четко и ясно. Но этот воспроизводимый Архивом эффект вертелся у меня на уме. Где-то, как-то, вроде и недавно…
– Камилла, приди! – сказал я.
– Ты звал ме…
– Да, звал. Я хочу просмотреть вступление Версианы, это можно сделать?
Камилла стояла напротив меня бесплотным призраком, частично сливаясь со столом.
– Уточните ваш запрос, – порекомендовала она.
Я допил пиво, хлопнул стаканом по столешнице.
– Когда я впервые зашел в игру, ты сказала: «Добро пожаловать в Версиану», – напомнил я. – Дальше были летающие логотипы и прочая анимация. Я хочу пересмотреть эту вступительную заставку. Это можно сделать?
– Можно, – улыбнулась девушка и пропала, чтобы снова появиться в нескольких шагах передо мной. На фоне пробивающих через озелененную крышу лучей света анимация почти терялась, но для меня главными оставались звуки.
– Привет! – любезно обратилась помощница. – Меня зовут Камилла! Я ваша стюардесса в Версиане!
Я напрягся, чтобы ничего не пропустить.
– Если вам что-то понадобится, просто позовите меня, и я приду на помощь! – продолжала девушка. – Вы у нас уникальный гость! Напоминаю, вы были выбраны как один из шес…
Снова этот скрежет! Вот оно! Фильтр из Архива!
– …ти уникальных игроков, которым дана возможность…
– Стоп! – сказал я. – Еще раз! Только без звука.
Камилла телепортировалась на исходную точку, и вступление пошло по новой. Я вышел из-за стола, стал поближе, внимательно глядя на лицо стюардессы, которая беззвучно продолжала презентацию.
– Уникальный гость, – тихо бормотал я в такт шевелящимся губам Камиллы. – Вы были выбраны как один из шести…
Шести.
На этот раз на фоне тишины ничто не резануло ухо. Но мой взгляд был прикован ко рту виртуальной девушки. И к тому, как двигались ее губы, когда в презентации произошел звуковой сбой.
Она не говорила «шести».
Она сказала «пяти».
Полный текст вступления приветствовал меня как одного из пяти игроков, которым дана возможность провести в Версиане сутки до запуска игры.
Камиллу переозвучили. Грубо и наскоро, в последний момент, вклинивая новое слово поверх готового ролика, скрывая новое число игроков встроенным фильтром. И в таком виде показали презентацию мне – и, вероятно, всем остальным.
Нас не должно было быть в Версиане в количестве шести человек. Конкурс был рассчитан на пятерых.
Один лишний.

Глава 12. Клиентка

– Повторить? – прозвучал голос официантки над ухом.
Я вздрогнул, покачал головой. Бросил на стол деньги и покинул заведение. Новому приступу паранойи я уже не сопротивлялся.
Кругом враги. Почти смешное выражение, неожиданно ставшее актуальным. В этом городе никому нельзя верить. До текущего момента я не брал в расчет угрозу, потому что понимал: я здесь не один. Нас маленькая кучка, группа единомышленников, и пусть все мы очень разные – проблема у нас общая.
Теперь же оказалось, что среди нас есть некто, пробравшийся в Версиану в обход конкурса. И это компрометировало всю команду. Более того, этот человек сейчас со мной в буквальном смысле во внутриигровой группе, видит мое местоположение, знает мои ходы, возможно, наперед.
Но ко мне в голову пока никто влезть не может. Так что отныне я сам по себе.
Я осмотрел улицу, поправил подаренный девушкой свитер. Свыкся с ним как со своим. Не было ли это с ее стороны попыткой войти в доверие? Как и забота Джека, помощь от Меркуцио, внезапное спасение Буреломом от наркомана с пистолетом и пофигизм Лайма.
Получается, я у каждого из компании могу найти заморочки, под которые легко подбить обвинение. И впрямь кругом враги. И самый главный – я сам. Если начну противопоставлять себя остальной команде без разбора – не выберусь.
Шагая по цифровому тротуару, я обдумывал варианты. Можно, конечно, смириться со своим статусом полного нуба и ничего не делать. Остальные разрулят ситуацию и протащат меня с собой. Я же буду молчать о том, что разнюхал, и постараюсь не отсвечивать. В конце концов, если все заняты решением вопроса, как отсюда выйти, то с чего я решил, будто способен разобраться с этой проблемой за всех? Мое дело маленькое – бежать со всеми и слушаться опытных, а там либо вместе выбираться, либо вместе погибать.
И подобный вариант, как самый разумный, мне решительно не нравился.
Вариант номер два: закрыть глазки ручками. Нет, честно, во многих случаях помогает. Я знаю, что среди нас шпион. С чего я решил, что именно он ответственен за наличие в этой игре Батискафа? Предположим навскидку, что это Лайм. Предположим даже, что я это выяснил наверняка. Что с того? Влез человек в игру через какой-нибудь баг, а теперь сам не рад, что не может выбраться. В конце концов, если плывешь на корабле и внезапно узнаёшь по громкой связи от капитана, что корабль заминирован, – это еще не повод подозревать теоретического пассажира, пробравшегося зайцем, что именно он ответственен за бомбу.
Получается, даже прямое мошенничество с доступом в Версиану еще не значит, что тот же негодяй всунул в игру Батискаф и мешает выйти всем остальным.
От этой мысли мне стало еще тошнотней. Ну, найду я лишнего. Ну, окажется, что он в самом деле существует, и непонятка в речи Камиллы – не просто баг. Дальше-то что? Заковывать негодяя в цифровые наручники и сдавать всем остальным – пусть тоже заразятся манией преследования?
У меня нет никаких оснований в этой игре мешать играть другим. Это противоречит глобальной концепции Версианы – если я ее ощутил как следует.
К слову о багах – наиболее вероятным кандидатом на несанкционированное вхождение в игру является как раз Бурелом. Игрок, который натурально спалился в эксплойтах сиано-костюма, раз сумел заставить игру признать его за медведя и предоставить полную физическую модель бурого хищника.
Я перешел улицу на зеленый, держась толпы, стараясь не смотреть в глаза никому из проходящих НПС. Вдохнул аромат гари от ближайшего грузовика. Посмотрел на полуспущенное колесо у дряхлой машины. Послушал писк подгоняющего светофора. Уступил место велосипедисту.
И пришел к выводу, что мозговая активность при отсутствии данных никак, ну совершенно никак не помогает решать вопросы! Башку себе сломаю, но так ничего и не решу, коли буду и дальше бегать в трех соснах. Даже в тридцати трех. Тут нужен лес с тропинками или хотя бы с маяком вдали, пусть даже его роль сыграет пламя. Даже лесной пожар задает направление движения. Потому что конкретика, все тут четко и понятно. А абстрактная мысль о случайном браконьере поблизости – пустая стрессовая информация, которая лишь убьет время и здоровье.
– Надо больше данных, – решил я вслух, разглядывая свое отражение в витрине. То ли витрина попалась неудачная, то ли я еще более худой и долговязый, чем думал.
Квесты в моем активе вполне послужат как тропинки. Батискаф с ролью пожара пока справлялся превосходно. Беги, кролик, беги!
Мне надо разузнать побольше о коллегах. Сам же сказал: это лучший способ прокачки. Если через десять часов остальные обгонят меня в уровне, а потом внезапно окажется, что проблема выхода из игры решается тем, кто выстрелил первым, – будет до смешного обидно проиграть из-за низких навыков.
Я засмеялся, распугивая прохожих. Ну точно Лимитчик! Ничего не умеет, никому не помогает, живет на всем готовом, зато все вокруг ему враги, мешающие коптить воздух. Интересно, это мне игра заложила подобное мышление или я по жизни такой? Игровая журналистика же прямо создана для нас, профанов.
Забыть о шпионе, хотя бы на время. Плевать, кто тут играет без разрешения. Если и нужна модель лишнего в Версиане – то пусть это буду я. Не стану мешать олдам, а вместо этого спокойно, не торопясь, разузнаю о них побольше.
Итак, журналистский квестинг. Указания даны вполне конкретно: применить Архив сианофона ко всем моим новым знакомым по очереди.
И на первом месте, конечно же, Шанталь.
Не то чтобы я выделял девушку из остальных (да блин, кого я обманываю, конечно, выделяю!), проверить ее Архив мне будет проще всего. Я все еще нахожусь в районе Бульварного кольца, и в шаговой доступности расположен ее косметический салон. Если игрушка позволяет просмотреть архив там, где сконцентрированы ключевые события субъекта, то в случае с Шанталь и вариантов особо не было. Конечно, мне надо идти в место, где девушка провела бо́льшую часть игровой сессии. Иначе придется потом искать ее в Склифе и придумывать причины своего появления.
С мыслями о том, что надо прогнать из головы мысли, дорога пролетела незаметно. До салона я добрался за несколько минут.
Вначале стоял, глядя на ступеньки. Совсем недавно меня тут волокли, раненого. Как оказалось – всерьез умирающего. Теперь же я топчу побитую плитку, с которой игрушка заботливо стерла красные капли, и ищу компромат на людей, которые мне помогли. А еще говорят, журналистика из благородных профессий…
Двери послушно растворились передо мной. Надо же, не заперты. Ну да, какой смысл нашему хилу запирать рабочее место перед уходом? Статус всего в этом мире диктуется Москвой – если там кто-то захочет вломиться в помещение, то это же непременно произойдет и здесь, и ничего с этим поделать будет нельзя. Если же никому не приспичит прошвырнуться в салон красоты – то и здесь незваных гостей не появится. Только Москва решает, кому можно воровать. И лишь я один ломаю картину мира.
Я вошел в помещение, и двери сразу закрылись, отделяя меня от остальной части Версианы. До чего же здесь уютно. Владей я этим местом – устроил бы комнату для релаксации.
Все оставалось на своих местах, только пропали пирожные со столика. Либо игра их стерла как чуждый элемент, либо наша стройняшка забрала их с собой перед выходом. Я ставил на второй исход.
А вот конфетки оставались на месте, в вазочке, стилизованной под хрусталь. Я взял одну, развернул, кинул в рот. Конфета как конфета. Привет из Москвы, что называется.
Вытащил сианофон, обрадованно увидел мигающую пиктограмму Архива. Мой расчет оправдался, здесь способность моего гаджета развернется в полную силу. Нажал на кнопку и похолодел от неожиданности.
На этот раз я встретил не просто темные бесформенные силуэты. Половина салона провалилась в черноту, линии помещения утратили изгибы, словно фотографии интерьера грубо смешали с его же чертежной разметкой с нанесенной сеткой квадратных метров.
И по этой сетке шли две фигуры. Одна была выше и стройнее.
– Сюда, – говорил знакомый искаженный голос без эмоций. – Там вон лак новый на полке лежит. Развела конкурентов на образец, почти изучила уже. Только секрет!
– Покажи! – говорила фигура, которая, как я понял, была поменьше. – Где, вот тут? Формулу не раздобыла? Если только…
Открывшаяся дверь в кладовку была настолько черной, что напоминала монолит из фильма Кубрика. Да и пропорции оказались почти те же. Высокая фигура впихнула низкую внутрь и захлопнула за ней дверь.
– Шанталь! – С той стороны двери застучали. – Ты что задумала? Открывай!
– Располагайтесь, тетя Юля, – ответила девушка, возясь с замком. – Завтра за вами придут. Там у вас раскладушка и вода, разберетесь.
– Шанталь!!!
– До встречи! – Девушка выбежала на улицу, и чернота рассеялась.
Секунд десять я сидел, пока не понял, что едва не подавился конфетой. Оказывается, я и дышать перестал. Рекламная модель Версианы не настолько проста!
Запертая дверь приковывала внимание, не давала сосредоточиться. Я подошел ближе, разглядывая замок. Никакого ключа, закрывается снаружи поворотом кнопки на ручке. Выйти, похоже, не получится, да и конструкция выглядит достаточно солидно. Так просто не выломаешь изнутри.
И это, похоже, та самая дверь, из-за которой я слышал грохот в свое прошлое посещение. Шанталь сказала, что барахлит робот-пылесос. Посмотрим, как он выглядит.
Мысль о том, чтобы вытащить пистолет Меркуцио, я отбросил сразу. Просто открыл замок и услышал изнутри женский вопль. Распахнул дверь, отходя в сторону.
Каморка оказалась чуть просторнее, чем я полагал: не меньше комнаты в моей квартире. Да и обставлена не хуже, хотя все пространство занимали полки с банками, кремами, коробками с химикатами и тому подобными удовольствиями, из которых потом замешивают запредельный прейскурант, если переводить в цифры.
У стены стояла раскладная кровать с брошенным матрасом и клетчатым пледом. Горела одинокая лампочка. К другой стене прижалась напуганная, хорошо сохранившаяся женщина средних лет в дорогом костюме. Выглядела она чуть лучше, чем я мог предполагать на основе ее дубовой модели в Архиве.
– Кто вы?! – спросила она испуганно.
– Арбестер, – ответил я механически.
– Арбестер, дайте мне выйти!
Только по ее относительно спокойной реакции на мое странное имя я убедился, что передо мной точно не живой игрок. Когда я уже научусь влет различать игроков, ботов и НПС?
Судя по отсутствию у меня навыка эмпатии – никогда.
– Что вы тут делаете? – спросил я, не желая выпускать ее до получения ответов. И неважно, что ответы будут сгенерированы игрой.
– Эта паршивка меня заперла! – пожаловалась женщина. – Вы ее друг? Дайте мне ее, я ей глаза выцарапаю!
– Тетя Юля? – спросил я, не зная, за что еще зацепиться.
– Да, я тетя Юля! Это мой салон, молодой человек! Выпустите меня, или я закричу.
– Кричите, – пожал я плечами. – Только выпустить вас не могу. Вы окажетесь здесь снова.
Юля схватила с полки увесистую пластиковую банку, швырнула в меня. Я увернулся, и она промчалась мимо, в направлении выхода.
– Стой тут и жди полицию! – пригрозила она, спускаясь по ступенькам.
И бесследно растворилась в воздухе.
Все же бот.
Шмыгнув носом, я зашел в кладовую, подперев дверь любезно брошенной мне банкой. Не хватало еще самому тут застрять, если замок захлопнется.
Пока ясно следующее. Шанталь в самом деле то ли работает, то ли раньше работала в салоне красоты. До своего захода в игру – скажем, вчера – она заперла здесь свою начальницу, понятия не имею зачем. Судя по тому, что я встретил Юлию тут и она не пропала в отсутствие игроков, можно делать вывод, что прямо здесь и сейчас реальная Юлия также сидит в кладовке, проецируя свою программную копию в Версиану. Пока я не поговорил с ней как с ботом и не выпустил. Когда я уйду, Юля-НПС снова вернется в кладовку.
Башку сломать можно. В игре, как и во всем остальном, надо иметь незыблемые ориентиры. Должны быть понятны либо механика, либо сюжет. Здесь же я на ходу познавал и то и другое.
Комната выглядела вполне уютной – куча банок с консервами, непонятно зачем хранящихся в этом месте. На полу пристроен ровный ряд двадцатилитровых бутылей с водой. Стоял даже наполовину развернутый вендинговый автомат, за которым я нашел микроволновку. Прямо полноценное убежище, еще и с тесным туалетом. В принципе, выделить себе полноценное жилье на рабочем месте – мысль неплохая. Если бы это касалось лично меня – без вопросов. Но бизнесвумен, подобная Юле? Я не мог в это поверить.
А вот что это комната Шанталь… Почему бы и нет? Я ничего не знаю про эту девушку, кроме ее рекламного альтер-эго. Либо она в свободное время прячется здесь и играет в выживальщицу, отрабатывая сценарий гламурного апокалипсиса, либо…
Либо она давно задумывала месть тете Юле и решила воплотить ее вчера.
Размышляя о возможных объяснениях, я обратил внимание на мерцание под раскладушкой. Озадаченно наклонился, отодвинул лежак в сторону и уставился на текст, написанный шариковой ручкой на дорогом линолеуме:
– «Меня зовут Юлия Делаж, – бормотал я, следя за символами. – Я хозяйка этого салона. Надеюсь, меня найдут. Если нет, знайте, что меня заперла моя племянница, Шанталь Делаж-Дебюсси. Отомстите за меня».
На этом надпись заканчивалась.
Я вышел из кладовки, став у парадных дверей и глядя на ленивую городскую жизнь.
Обалдеть можно.
Шанталь Делаж-Дебюсси! Вот тебе и паспортное имя, однако. И вот тебе роскошная модель, улыбающаяся во весь Новый Арбат. В ней, оказывается, тот еще бесенок прячется.
Сзади снова забарабанили, и я подскочил, поворачиваясь чуть ли не в прыжке, словно выучил соответствующий перк Бурелома. Оставленная мною кладовка снова оказалась заперта. А, ну да, это же сторис. Я наблюдаю, как обновляется комната.
Снова подошел к двери, открыл замок. Раскладушка, банка – все на месте. Как и обитательница места.
– Кто вы? – испуганно спросила пленница.
– Юлия Делаж? – спросил я.
– Да, это я! – закивала женщина. – Вас послала моя племянница?
– Нет, – ответил я и захлопнул дверь.
По ней снова забарабанили, но мне уже было неинтересно. Можно остаться здесь, провести циклов пятьдесят, разобраться, когда бот теряет связь с оригиналом и начинает хаотично действовать от своего имени. Но не буду.
Нужный мне Архив я, в общем, уже просмотрел. В этом я убедился, развернув экран и прочитав строки:

Проверить Архив игрока: Шанталь . 
Квест завершен. 
Ваш уровень опыта: 7. 

На миг мне показалось, что строки были написаны в воздухе ручкой Юлии.
Завибрировал сианофон в кармане и послышался озвученный голос Шанталь из чата:
– Народ, я шестой взяла пассивно! Кому-то фортануло с левел-апом? Признавайтесь!
– Это не я, – ответил Бурелом. – Джек, наверное.
Других предположений не было. Если Шанталь в данный момент смотрит чат, то должна видеть карту и понимать, что я нахожусь в ее салоне. Видеть это и не прокомментировать – не знаю, какое надо иметь самообладание. Или же она ничего не подозревала, потому что тут подозревать нечего.
Я повернулся, осмотрел пустующие кресла, уже не замечая колошматящих ударов по ту сторону двери.
Что, если я изначально иду не туда? Ведь должен быть вариант, в котором меня не окружают убийцы и диверсанты. Например, существует безобидное объяснение всего, что могла делать Шанталь со своей тетей Юлей.
Проверить нетрудно. Отойти от двери, вернуться. Несколько метров, не больше – и комната обновляется со всем содержимым.
«Зачем работать в салоне? Ботам ногти красить?»
«Боты лучше всех подходят. Если что не так сделаю – поорут и сэвейдятся…»
Я облегченно выдохнул, хватая из вазы новую конфету. Или же то была обновленная старая.
Прокачка профессии в салоне – отличный способ, если у тебя есть один и тот же клиент, внешность которого откатывается каждый раз по окончании работы. Когда салон посещают разные НПС, девушке приходится каждый раз привыкать к новым лицам, пальцам, прическе. Но когда за дверью сидит одна и та же женщина, которую можно красить или стричь безостановочно, затем обновлять и повторять – всего за несколько заходов можно добиться вершин мастерства. Правда, с одним лишь клиентом, но мало ли что у этих девчонок в головах.
Понятно одно: до моего первого визита сюда Шанталь вытаскивала свою тетю из комнаты, непостижимым образом мирилась с ней, успокаивала и усаживала в одно из кресел. И прокачивала на ней профессию хила. Затем повторяла несколько раз. Пусть дикое, но все же решение.
И оно снимало с Шанталь подозрения в ее причастности к Батискафу.
– Ждите помощи! – крикнул я, проходя мимо двери и покидая салон.
Новые вопли госпожи Делаж, если они и были, я уже не слышал.

Глава 13. Заказ

Один квест завершен, осталось четыре.
Я снова трясся в вагоне метро, глядя на карту. Следующим решил проверить Бурелома. В принципе, порядок выполнения квестов тут неважен, просто медведь оказался первым, кто пришел в голову. Наверное, это из-за его активности в чате. И его перемещения по городу мне казались наиболее осмысленными. Раз он еду доставляет, то должен бегать в одном и том же районе. Бота покормить в наши времена – самое то.
Поразительно, до чего мне важно иметь конкретные причины собственных поступков. Нет чтобы расслабиться и поиграть, как нормальные люди! Непременно надо подбить все в схему.
На этот раз мне пришлось выйти на «Проспекте Мира». Карта утверждала, что Бурелом шатается поблизости. Можно было бы ему позвонить, предложить компанию, но на меня напал приступ непонятной фобии, и я решил подождать его на пути.
Ждать пришлось недолго. По тротуару бодро скакал бурый медведь, нисколько не смущая прохожих. Непонятно, как именно его видят НПС, но уж скорость движения должна была смутить? Если судить на глазок, то косолапый выдавал не менее сорока километров в час, умудряясь обходить людей и даже местами перепрыгивая через препятствия вроде детской коляски. Ни у кого не было к нему ни малейших вопросов.
Завидев меня, Бурелом не удивился – лишь скорректировал направление, останавливаясь рядом. Я ожидал, что он напоследок кувыркнется через голову, потому что не представлял, как иначе можно погасить инерцию такой туши. Но медведь спружинил передними лапами, почти не отрывая задние от земли. Мне пришлось собраться, чтобы не отскочить. Ощущение было такое, словно меня выставили на пути новейшего тягача, чтобы протестировать его тормозную систему.
– Здорово, Арбестер! – обрадовался мне Бурелом. – Ты тут что делаешь?
– Качаюсь на всяком журналистском барахле, – признался я максимально уклончиво.
– Тоже на «олимпийку» решил заглянуть? – Медведь повел носом в воздухе, словно искал направление. – Там тебе качнуться нормально так выйдет. А я уже девятый, прикинь! Вложился в силу, пару пунктов в ловкость – теперь реально парю́, а не бегаю! Признаться, у меня были траблы с управлением на четырех лапах. Но ща все норм.
Судя по мимике, Бурелом сроднился не только с лапами, но и с остальными частями тела, включая лицевые мышцы. Или мордатые мышцы? Неважно, главное, что выглядел он одновременно и больше медведем, и более разумным. В движениях Бурелома появились заметные улучшения – скорость, резвость, легкость, словно он с утра выполз из берлоги и с тех пор хорошо так побегал по полянке, распугивая живность и коллекционируя пчел.
Еще мишка обзавелся обмундированием, которое ему шло, как корове седло. Могучую фигуру охватывали коричневые ремни, образуя некое подобие портупеи. Ремни сходились на спине, и там к ним был прикреплен квадратный ранец с двумя заклепками и непонятным изображением. Судя по дизайну, ранец относился к конторе по доставке еды.
– У меня там пирожки, – уведомил Бурелом, следя за моим любопытством. – Попробовать не дам. Но если ты их у меня купишь, я тебе надыбаю новые. Адрес не обязательно, достаточно геолокации. А я тебя на карте вижу.
– Пока не надо, – улыбнулся я. – Но спасибо за предложение.
– Я серьезно, ты не подумай. Пусть нас всех в реале костюм подпитывает – в игре тоже иногда жрать охота. Как захочется – ты мне звякни, я в ресторане заказ оформлю. Сотрудничаю тут с «Антарктидой», там роллы хорошие.
– Роллы? – переспросил я. – Что это за место, где пирожки и роллы сразу?
– В Версиане свои заморочки, – заявил Бурелом. – По-твоему, кто мне тут работу дает?
Пока я обдумывал его слова, рядом незаметно вырос патруль полиции.
– Добрый день, лейтенант Патрушев, – представился старший. – Предъявите документы, пожалуйста.
– А? Что? – обернулся Бурелом. – А, щас.
Он бухнулся задом на тротуар, и рюкзак волшебным образом сполз с его спины, оставшись стоять сбоку. Медведь сунул лапу за пояс и достал красную книжечку, которую предъявил в раскрытом виде. У меня, как я понял, никто документов не спрашивал.
– Бурелом, – невозмутимо прочитал лейтенант, листая документ. – Гость в столице?
– Так точно, – ответил медведь. – Легально трудоустроен!
– Вы сегодня употребляли?
– Не употреблял ничего запрещенного.
– Что в сумке?
– Ранец с пирожками, несу вот от ресторана заказчику в ТЦ, – ответил Бурелом. – Все вопросы к администрации.
Лейтенант вернул медведю документы, внимательно вгляделся в его морду в поисках, видимо, странной внешности или нетипичного выражения лица. И пожелал:
– Счастливого пути.
– И вам! – мотнул башкой медведь, цепляя ранец снова за спину.
Патрульные ушли, оставив меня в растерянности сверлить взглядом их спины.
– Что такое? – не понял медведь. – Тебя что-то смутило?
– Да нет, – проговорил я. – Даже не знаю, как сказать…
– Если ты про паспорт, то он в порядке. Мне на въезде штампик влепили. Я официально трудоустроен! И вообще я опаздываю. Пирожки остынут. Пошли!
Медведь довел меня до поворота к территории на месте снесенного стадиона, где возле очередного торгового центра передал ранец радостной девушке с двумя воздушными шариками. Получил оплату наличными, отслюнявил сдачу, сунул деньги в ремешок на поясе. Вытащил широкоформатный планшет, который в его лапе выглядел меньше, чем сианофон в моей ладони. Ткнул кнопку, закрывая заказ.
– Пора назад, – сказал он. – Ты иди на бывшую «олимпийку», если хочешь. Там самая движуха будет. Это мне фортануло, заказов много.
– Пройдусь с тобой до ресторана, пожалуй, – решил я. – Ты не против?
– Давай, – довольно подпрыгнул медведь. – Никогда не против хорошей компании.
– Ну смотри, – усмехнулся я. – Я же нуб.
– Все ими были когда-то. Знаешь что? Будь у нас тут больше времени – можно было бы на капе создать статик. Начнем инсты чистить.
– Бурелом! – Я постарался говорить как можно мягче. – Буду признателен, если ты не станешь сыпать столькими незнакомыми терминами за раз. Из контекста я пойму, но давай как-то попроще изъясняться.
– На тридцатом уровне нам откроются условные подземелья в городе, – перефразировал медведь. – По факту это может быть никакое не подземелье, а вполне себе зона под небом, но так все равно называется. Они рассчитаны на группы от пяти до десяти человек. В общем, это как бы закрытая площадь внутри Версианы, которая для каждой группы игроков своя, как независимая копия, чтобы разные группы могли гулять по своим одинаковым комнаткам. Вот собрались, скажем, пять рыл на высшем уровне и пошли в инстанс. Он же – подземелье. Еще короче – данж, так говорить проще. И там видят врагов настолько сильных, что в одиночку их даже на тридцатом левеле не вынесешь. Даже втроем почти нереально. А впятером – сложно, но можно. Зато и награда высокая. Собственно, потому игра и не даст зайти в данж, если в команде нет пятерых прокачанных бойцов. Так понятно?
– Более-менее. Высокоуровневые игроки объединяются, чтобы пройти сложное коллективное задание?
– Ну, задания там может и не быть, – растолковывал Бурелом, перебирая лапами по проспекту Мира впереди меня. – Зато куча врагов будет точно. Там одному не выжить. Зато если дойдете до конца – получите много плюшек. Что это может быть в Версиане – понятия не имею, я же на раннем доступе до капа ни разу не доходил.
– До максимального уровня то есть?
– Ну да. Но в сегодняшней бетке мы до капа дойдем. Даже если из шести дойдут пятеро – нам инсты откроются. Можно сходить, заценить.
– Зачем? – спросил я. – Все равно нам сегодня надо ломать игру и выбираться.
– Ну мало ли, вдруг время будет.
– Я сомневаюсь. Ты меня заинтересовал, но не думаю, что пойдем.
– А эрэл у нас кто?
– Чего?
– Рейд-лидер, – поправился медведь и тяжело выдохнул, распугав цифровых голубей. – Забей. Мы все сейчас в группе состоим. Кто ее создавал?
– Шанталь.
– А, ну да, – подумал вслух Бурелом. – Нет, это вряд ли. Тут нормальный лидер нужен. Я бы затащил, но мне танчить неудобно будет.
– Танчить – это значит брать на себя главный удар?
– Ты прав, рано нам в данж, – сказал медведь почти раздраженно. – Если ни ты, ни этот, как его, Лайм, не разбираетесь в Версиане, то больше времени на объяснения угрохаем. Как вы вообще доступ в игру получили?
– Через конкурс, как все остальные, – осторожно сказал я, пытаясь проявить чудеса проницательности на уровне лейтенанта Патрушева и найти в выражении взгляда Бурелома намек на заговор. Но медведь был банально раздосадован.
– Тоже по почте код доступа пришел на сегодняшнюю бетку? – спросил он.
– Ну да.
– Вот это меня и удивляет, – сказал Бурелом. – Я думал, этот конкурс разыгрывался только среди тестеров.
– Ты что имеешь в виду?
– Мы все тут колупали ранние уровни игры по три месяца. Я, Джек, Меркуцио. Логично, что я решил, будто и ранние инвайты на предстартовую бетку тоже разыгрывались среди них. Мы же, можно сказать, избранные тестировщики, все равно что разработчики игры. Только бесплатные. Таких всегда и поощряли – скажем, заценить экспериментальное подземелье и все такое. Но ты-то как попал в охват конкурса?
Вот тут он меня уел. Я продолжал следовать за Буреломом в полном замешательстве. И впрямь – почему я получил этот доступ, да еще вместе с костюмом? Неужто я и есть шестой участник, которого не должно быть в игре?
И тогда выходит, что кто-то нарочно засунул меня в Версиану?
– Без понятия, – признался я, решив не утаивать своего сумбура. – Я не играл в подобные игрушки раньше и ничего о них не знаю. Но я в самом деле получил код по почте с поздравлением от компании. Решил поиграть. Теперь вот не знаю, как выйти.
Бурелом не вступил со мной в спор и вообще ничего не сказал – забрался в ресторан, приближения к которому я в разговоре и не заметил. «Антарктида» на проспекте Мира. Не был тут ни разу, но австралийская кухня, говорят, здесь весьма хороша.
Только в этом месте меня встретили запахи, больше присущие школьной столовой с ее впитанными в стены ароматами всех продуктов сразу. Пахло рыбой, молоком, солеными огурцами, хмелем, дрожжами, сыром, пережаренным мясом и парой десятков прочих ароматов.
Еще вместо привычных интерьеров ресторана мы оказались в неком подобии пивной, где оставили мебель, но содрали ковры, украшения, скатерти и все остальное, и впоследствии здесь примерно год обитали нелегальные поварешки. Потому что очертания вроде были похожи на ресторан, однако атмосфера царила скорее складская, вперемешку с духом массового производства самой разной еды. На всю стенку у входа простирался широкий прилавок с терминалом в центре, из-за которого доносились звуки приготовления пищи.
– Тамара, я донес! – пробасил медведь, скидывая ранец на полку с металлическим лязгом.
– Бурелом, ты? – прокричал женский голос. – Там на терминале новые заказы, хватай любой.
– Я могу несколько оттащить. – Медведь начал изучать укрепленный на железной подставке экран, вызывая карту района. – Фемки жрать требуют.
– Фемки? – переспросил я.
– Возле бывшей «олимпийки» митинг, – проворчал медведь, бросая в специальный карман у терминала деньги, полученные за пирожки. – Там хавку постоянно заказывают. Мне еще дважды сбегать – и разблокирую перк, с которым смогу таскать кучу заказов сразу. Мне не тяжело. Но манагер не дает.
– А кто тут менеджер? Бот, что ли?
– НПС, прикрученный к профессии, – ответил Бурелом. – И ты не старайся туда смотреть, все равно не увидишь. Я думаю, игрушка заднюю часть кухни вообще не прорисовывает. Сам не знаю, с кем общаюсь. Но получку мне платят сразу, да и экспа капает как полагается… О, вот. Тамара!
– Аюшки? – отозвался невидимый менеджер.
– Беру заказ на пиццу с крабами и холодный чай с яблоком.
– Крабы, яблоко. Приняла. За пятнадцать минут справишься?
– Ага.
– Смотри мне.
Под терминалом открылась ниша, которую я не видел до этого, и показались пакеты с упакованной пиццей. Рядом лежала поллитровая пластиковая бутылка с темно-зеленым напитком.
Бурелом сгреб все это добро в ранец и повернулся ко мне.
– Ты идешь? – спросил он.
– Догоню, – сказал я. – Кофе выпить хочу.
– Что, тоже интересно, кто там сидит? – бросил Бурелом и скрылся в дверях.
Кофе я заказывать не стал. Вместо этого вдавил на вибрирующем сианофоне предустановленную кнопку Архива.
От меня по всему помещению разошлись черные линии, превращая ресторан в потустороннюю зону. Так мог выглядеть призрак помещения, которому суждено сгореть. Учитывая, что данный игровой мир к утру будет обнулен – предположение было не так уж далеко от истины.
Внутрь зашел Бурелом из прошлого, чьи архивные очертания мне уже были известны. Силуэт не выглядел ни резвым, ни бодрым. Возможно, на момент съемки Версианой этого этапа его игры он еще не был прокачан. Но даже так Бурелом передвигался хуже, чем в самый первый раз, когда я его увидел. Или я наблюдал нарушения в координации, или же медведю было по-настоящему плохо.
– Бурелом, ты? – зазвучал искаженный тембр.
– Я, – произнес игрок, тяжело садясь перед терминалом. Он собирал все силы, чтобы не свалиться набок. Потрогал когтями экран терминала и внезапно сорвался – зарычал, впился в терминал клыками, пытаясь оторвать. Вскочил и начал крушить прилавок. Растоптал ранец, сорвал с себя портупею, в которой не хватало части уже знакомых мне лент.
– Бурелом, прекрати.
– Да пошла ты! – Медведь заходил перед терминалом, как раненый зверь перед дверью клетки. – Я найду тебя, вытащу и сердце вырву. Ты слышишь меня, сука серверная?!
– Бурелом, твои претензии непонятны.
– Сколько у тебя типовых фраз, Тамара? – Бурый набросился на столы, переворачивая их фигурными ножками вверх. – Я же вытащу тебя, отвечаю. Ты кусок программного кода, а я живой.
– Бурелом, прекрати.
Закончив громить помещение, косолапый с ревом швырнул в терминал тяжелый стол. Мебель летела так, словно ее выпустили из добротной катапульты. В обычной жизни такой предмет выломал бы не только компьютерный экран, но и кусок противоположной стены. Здесь же черный стол отскочил от погасшего монитора и едва не полетел в меня.
– Бурелом, прекрати.
– Не прекращу, – говорил медведь. Отсутствие интонаций у механического голоса вводило в дрожь сильнее, чем самые искренние ноты.
– Тамара, – обратился Бурелом к бестелесному голосу. – Я не хочу умирать.
– Твой заказ непонятен.
– Что тут непонятного? Я подыхать не хочу, ты слышишь? Меня бабушка ждет. Я попросил ее не входить в комнату сутки, заперся на ключ. Попросил мне гречки сварить на завтрашний обед. Я даже домашку сделал всю, чтобы ничто от игры не отвлекало. Думал, если что случится – выйду. А теперь не могу.
– Бурелом, ты? Там на терминале новые заказы, хватай любой.
Медведь начал царапать терминал с диким скрежетом, раздирающим уши, проникавшим в мозг.
– Ты меня понимаешь? – медленно проговорил он. – Конечно, понимаешь, я знаю. Ты же разбираешь мой голос, должна врубиться, что мне надо. Я заперт здесь и не могу выйти. Если я буду остаток жизни разносить еду в этом городе – сорвусь и кого-нибудь убью. Но и тогда мне не дадут выйти. Система говорит, чуть что – попаду в отсек, откуда уже не выпустят, и хана. За что? За что?!
– Бурелом, прекрати.
– Да ты, сука, меня не слышишь?! – Голос стал громче раза в три. – Я не могу выйти! Я хочу выйти! Эй, работодатель, помоги мне! Если мы не решим вопрос, то завтра с утра меня поджарят как кусок бекона, ты не врубаешься?!
– Бекон, один кусок, – равнодушно сказала менеджер. – Принято. Пить что-нибудь будете?
Бурелом сидел несколько мгновений, затем устало ткнул в терминал.
– Заказ на пирожки в ТЦ на проспекте Мира, – вымолвил он, выдавая горечь своего положения сгорбленной спиной. – Пирожки это… по-домашнему.
– Пирожки на проспект Мира. Приняла. За пятнадцать минут справишься?
– Да куда я денусь… – проговорил Бурелом, принимая поднос и ссыпая его в пакет. Даже в черно-белой проекции с максимально выкрученным контрастом было видно, до чего бережно медведь упаковывал пирожки в ранец. На нем появилась недостающая лента портупеи – видимо, он как раз прокачал соответствующую экипировку. Город не собирался его выпускать. В этой жизни младший курьер мог дослужиться только до старшего курьера.
Бурелом вышел в черный проем вместо двери, и мрак рассеялся, возвращая меня в ресторан.
– Кто здесь? – послышался голос вечного работодателя по ту сторону терминала. – Вы пришли наниматься на работу? Коренным премия, Гостям быстрое оформление!
– Да пошла ты, – бросил я, выходя наружу и надеясь, что знакомые очертания проспекта развеют налипшее чувство непонятного стыда.

Глава 14. Дуэль

На фоне освещенного города я едва заметил всплывший экран. Надо бы ему яркость настроить.

Проверить Архив игрока: Бурелом . 
Квест завершен. 
Ваш уровень опыта: 10. 

Мне захотелось почесать затылок, но я сдержался. Многовато опыта отсыпали, не поспоришь. За Шанталь было два очка, за медведя – сразу три. Или же тут прогрессивная шкала.
Ничего покупать в магазине я не стал, следуя прежнему плану: обходиться по возможности своими силами. И попутно придумал, как помочь Бурелому завершить этап его квеста без надобности возвращаться в ресторан. В приступе любви к ближнему я направился на территорию снесенного стадиона, где меня, по словам медведя, должны ждать некошеные поля по прокачке журналистики.
Очевидно, Бурелом то ли забыл, то ли не знал мой основной профиль, потому что я наткнулся на обилие беспорядочно расставленных палаток, символическое оцепление полиции и толпу, состоящую преимущественно из женщин. Даже не преимущественно, а исключительно из женщин, потому что мужики шатались с озадаченным выражением лица, то и дело пытаясь вырвать дам из стихийного отряда.
Бурелом стоял неподалеку, между пожарной машиной и сломавшимся скутером, и любовался собравшейся толпой. Завидев меня, он не изменил позы.
– Красота, – произнес он. – Смотрю и тащусь.
– На что тут смотреть? – спросил я. – На сбор НПС?
– Не НПС. Сейчас мы на реал смотрим. Там, в настоящем мире, живые люди ходят возле бывшего «Олимпийского», выражают позицию, даже если я ее один хрен не понимаю, – но эта позиция существует. Ее не сервак изобрел, а реальные человечки. Мы с тобой тут как внутри телевизора сидим, по которому стримят реал. Даже отвлекать их не хочется.
Я посмотрел на протестующих женщин, стараясь понять, когда это во мне восприятие Версианы успело перевернуться с ног на голову. Или же оно было таким изначально и сейчас я вижу мир как надо. С утра я не мог заставить себя поверить, что этот мир – искусственный. НПС мне казались живыми людьми, с которыми я боялся лишний раз заговорить. Теперь же я в сумбуре размышлений последних часов полностью утратил связь с фактом, что эти шагающие фигуры управляются живыми людьми и полностью их зеркалят. По сути, вся Москве сейчас играла в Версиану, только снаружи виртуального мира. Они сидят, лежат, идут, едут, пьют, дерутся, смеются, любят – и Версиана просто показывает нам их действия транзитом через реалистичную модель. Бурелом прав, мы сейчас смотрим на живых людей.
– Если бы можно было с ними поговорить… – вздохнул я.
– В чем проблема поговорить? – произнес неслышно подобравшийся элегантный парень, и я отшатнулся от неожиданности.
– Меркуцио, ты что тут забыл? – удивился Бурелом.
Стример поправил запонку и ответил:
– Одному что-то не сидится. Недостает обратной связи.
– Приступ одиночества? – предположил я.
– Что-то вроде, – покивал Меркуцио. Я заметил, что костюм у него уже другой – на первый взгляд из прежней ценовой категории, остававшейся для меня запредельной, но то ли был качественнее сшит, то ли сидел лучше. Или же в нем имелись внутренние карманы для короткоствольного оружия.
– Пистолет вернуть? – спросил я.
– Оставь себе, – отмахнулся Меркуцио. – Я уже до «беретты» вкачался. «Стечкин» тоже неплох, но в руке особо не сидит. Не мое. Разблокировал «орла», но с физикой не поспоришь, слишком тяжелый.
– Ты на чем стрельбу качаешь? – спросил медведь. – Неужто тир?
– Вигиланты, – ответил стример.
– Чего?
– Ловлю преступников, – объяснил Меркуцио. – Катаюсь по городу в поисках погони. На четвертом уровне вложился в доступ к полицейской частоте. Вижу преступника – задерживаю.
– Фига себе, – поразился Бурелом. – Мне бы так. И че, многих наловил?
– Пока двоих, да и тех с легкими телесными. Зато опыта дают от души, уже двенадцатый.
– Нас ловить не будешь? – осклабился медведь.
– Нет, – усмехнулся Меркуцио. – Вы столько опыта не принесете. Вернее, принесете, но это будет слишком своеобразный опыт, которому я в реале могу применения не найти. Предпочитаю в циферках.
– По поводу циферок, – вспомнил я. – Бурелом, ты говорил, что тебе еще пара заказов – и сможешь не ходить на базу за новыми.
– Ага, – мишка подпрыгнул. – Ты хочешь поесть купить?
– Не для себя. – Я полез в карман за пластиковой картой версианца. – Хочу отправить тебя отнести тортиков для Шанталь. А то ей из больнички не выбраться без повода.
Медведь захохотал, забил лапами о землю.
– Да ты тролль, однако! – высказал он мнение. – Одобрямс! Давай оформим. У меня меню тут припасено. Что конкретно включать?
– Поищи сам, где побольше шоколада и сливок. Чтоб не только вкусно, но и красиво было.
– Ага! – Бурелом сунул мне терминал для оплаты, и я провел картой через прорезь. – Готово. До Склифа далековато, и это хорошо, больше опыта дадут. Прямо сейчас выдвигаться?
– Да когда хочешь, – пожал я плечами. – Думаю, свою торбу с пирожными она еще не опустошила. Но в пределах часа-двух хочется подарить девушке обед.
– Принято.
К нам повернулась одна из женщин, держащая плакат, на котором было что-то намалевано про гомосеков, подлежащих заключению, пыткам и смерти. А может, про гомофобов, не разобрал.
– Молодые люди, заткнитесь, пожалуйста, – попросила она. – Вы мешаете.
Меркуцио присвистнул. Я бы сделал то же самое, если бы умел так красиво свистеть. Видимо, мы говорили слишком громко и отвлекли НПС от слежения за реальным прототипом.
– А чего это вы нам приказываете? – начал Бурелом. – Не припомню, чтобы мужчины попали женщинам в рабство. Между собой общайтесь, а нам рот затыкать попрошу не сметь.
– Бурелом, давай просто отойдем на пять шагов и вернемся, – предложил я. – Она про нас забудет.
– Что значит забуду? – Женщина уставилась на меня в ярости. – Думаешь, у меня память короткая, раз я девушка?
– Э-э-э… – Я не сумел подобрать ответа, и Бурелом снова меня выручил:
– Какая вы девушка, окститесь! В Средние века вы бы уже прабабкой стали! Вы ведь на эту эпоху и ссылаетесь, когда про матриархат заливаете!
– Бурелом, – шепнул я. – Это бот. Ты сейчас не с живой женщиной говоришь.
– Ты меня за проплаченную принял, юноша? – ядовито улыбнулась дама. – До небес вымахал, звезда сразу прицепилась?
Меркуцио прыснул в кулак. Медведь побагровел – если так можно было описать возникший оттенок его бурой толстой шерсти.
– Так, давайте разберемся. – Бурелом повернулся к женщине покатой мордой. – Вы зачем на митинг пришли? Лодку раскачивать?
– Лодку мужского примата качать нужно и важно, – ответила дама. – Чтобы вы уважали нас.
– Да с чего вы решили, что я вас не уважаю? Я слова плохого не сказал про женщин! И лапу не поднял!
– Это вы так считаете. Вы унижаете нас постоянно, сами того не замечая. Даже сейчас.
– Сейчас? – поразился медведь. – Дамочка, вы мой ранец видите? Кто я, по-вашему? Да я вам хавку несу. Я, цисгендерный гражданин, таскаю вам, бабам, жратву за копейки!
– А вот за баб ответишь, – прошипела феминистка и треснула Бурелома плакатом по башке.
Плакат раскололся на куски фанеры, все еще скрепленные воедино степлером, и из получившегося ожерелья торчал влажный нос. Вокруг нас мигом образовалось свободное пространство – женщины расступились, глядя на медведя с презрением и жалостью.
– А-а, охренеть, – Бурелом заерзал, стаскивая плакат с морды. – По голове-то за что?
– Чтобы за языком следил! – крикнули из толпы.
– Кто там на подписке? – заорал Бурелом. – Смелые вы, из толпы орать!
Я тихо повернулся к Меркуцио и спросил:
– Почему у них плакаты не на фемскую тематику, а на гейскую?
– Так тут два митинга, – шепнул стример. – Гомосеки вышли на марш, а феминистки не дают им стартовать организованно. Или наоборот.
– Бред какой-то, – озадачился я. – А палатки чьи?
– Хрен их разберет.
Бурелом успокаиваться не собирался. Он вертелся на месте, поворачиваясь к любому источнику ругани в свой адрес. Так как ругани было много, то и крутиться ему приходилось беспрестанно.
– Да я люблю женщин! – орал он. – Просто не люблю, когда они ведут себя, как суки! Это так тяжело понять?
– Тупой чмошник!
– Сама чмошница! – не унимался медведь. – Иди поцелую!
– Насильник!
– Что-о?! – разъярился Бурелом. – Кто там вякает? Да я тебе сейчас в чердак пропишу, если тебе уже есть восемнадцать!
Меркуцио толкнул меня локтем.
– Пора выручать, – сказал он, шагая вперед и застегивая пиджак. Я думал, он выхватит из-под полы по паре «узи» в каждой руке и начнет кружиться в смертельном вихре. Но вместо этого стример прочистил горло и провозгласил:
– Бурелом! Дуэльку не?
– Что? – не понял медведь и тут же расплылся: – Это завсегда. А как?
Я пока ни черта не понимал и предпочел просто стоять и смотреть.
Меркуцио поднял руку, показывая на феминисток.
– Предлагаю тебе побыть рыцарем и защитником прекрасного пола, забывшего, что значит быть женщинами, – предложил он. – Я же поведу за собой малочисленную группу прогрессивных, забывших, что значит быть мужчинами.
– У-у, ты выступишь на стороне педиков? – удивился медведь.
– Пасть захлопни, – посоветовал мужской голос из толпы.
– Слышу вонь из сливного бачка. – Медведь театрально понюхал воздух. – Азаза!
Пространство на миг сверкнуло в бордовой гамме, и сверху в землю ударила молния. Загорелся экран, возвещавший о начале дуэли «игрок против игрока», только я почти ничего не успел прочитать.
Улыбаясь, Меркуцио подошел к даме, которая начала с нами разговор, и отпихнул ее в толпу. Именно отпихнул, а не ударил, но сделал это настолько профессионально, словно только этим и занимался всю жизнь вместо зарядки. То ли стример увлекался регби, то ли был долго и счастливо женат.
Бурелом рванул с места так, словно до этого разгонялся метров двадцать, – двинул башкой Меркуцио в грудь, и стример в падении снес сразу четыре палатки.
– На помощь! – крикнул Меркуцио, держась за стройных молодых мужчин, на фоне которых не особенно и выделялся.
Не знаю, как он добился такого эффекта, на каких комплексах сыграл, но представители прогрессивных взглядов подскочили к феминисткам и принялись вырывать у них плакаты. Дамы сопротивлялись, их было больше, и настроены они были яростнее.
– Не позволю обижать женщин! – ревел медведь, поочередно махая лапами и отшвыривая всех попавшихся ему под руку мужиков в стороны. – Разойдись!
Чем больше он шумел, тем сильнее заводил толпу. Я не мог понять, что происходит, но замечал в толпе спонтанно вспыхивающие потасовки. С моим ростом я видел почти всех, а уж женщин выше меня тут не было вовсе, так что…

Ваш уровень опыта: 11. 

Какого черта? Я же ничего не сделал! Если это пассивный приток опыта от действий остальных, тогда я затрудняюсь представить, какую социальную пользу, по меркам Версианы, могли в данный момент приносить Меркуцио и Бурелом.
Понеслась жара, достойная концерта «Лимп Бизкит» в Вудстоке. Я раз шесть получил по морде, хотя и раздал не меньше. Над головой летали плакаты, палатки, всяких хлам, мусор, а порою и люди.
Когда волна вокруг меня перестала укачивать, а вопли притихли, я обнаружил, что оба игрока сидят на одной из разрушенных палаток. Непосредственные участники драки со стороны НПС были уведены куда-то за пределы видимости, и на их местах стояли уже другие участники обоего пола, озадаченно переглядывающиеся, словно не понимая, кто первый бросил камень.
Неужели в настоящем мире можно так же легко столкнуть людей на конфликт?
– Нормально так вышло, – похвастался Бурелом. – Я два уровня поднял, но кулдаун теперь висит. Больше никаких дуэлей минимум час.
– Больше никаких дуэлей вообще, – поправил Меркуцио, скептически оглядывая оторвавшуюся пуговицу. – Костюм помяли. Восстанавливать теперь.
– Забей, новый тулупчик купишь.
Я стал рядом и спросил:
– Что за хрень тут произошла?
– Обычная дуэль между двумя игроками, – объяснил стример. – Версиана не позволяет прокачивать свой уровень таким путем через прямой бой. Иначе два игрока смогли бы по взаимному сговору качаться, не выходя из парка. Так что тут нужен навык стратега. Руководить противоборствующими фракциями.
– Столкнуть лбами две группировки НПС, которые уже готовы воевать, но не имеют цели, – добавил Бурелом. – Редко когда такое увидишь. Да и халява слишком часто не прокатывает. Чуток поигрался – через минуту все затихает, провокаторы сбегают, боты эвейдятся, Москва живет. Короче, все как в жизни.
– В жизни? – Я оглянулся. – В жизни ты тоже провоцируешь посторонних на взаимное мордобитие?
– Вообще-то не я их тут собрал.
– У них уши из общего места растут, – сказал Меркуцио. – И ЛГБТ-сообщества, и феминистки – стороны одной медали. И медаль эта неспроста чеканится в общем дворе. Кому выгодно – тот и бросает нужной стороной. Но иногда крутит на ребре, смотрит, куда дует ветер. Я лишь помог монете упасть.
– У феминисток и геев общие корни? – усомнился я.
– Конечно. Как они, по-твоему, получили право на митинг в одно время, в одном месте?
– Не имею отношения ни к первым, ни ко вторым, – произнес я. – Так что… да, понятия не имею. Может, ты и прав. Тебе виднее.
– Ага, – поддакнул медведь. – Ты же теперь типа друг этих… колоритных.
– Я вижу в них людей, – спокойно сказал Меркуцио. – Обычно этого достаточно, чтобы они тоже относились ко мне как к человеку. Большего не требую.
Из толпы к нам вышла женщина, с которой все началось. Ее лицо было в синяках, и она держалась за сломанный палец.
– Ой, тетя, и ты тут, – заметил Бурелом. – Почему не сэвейдилась?
– Рядом с нами держалась, – догадался Меркуцио. – Женщина, просто отойдите от нас и увидите, как ваши раны затянутся сами. А про нас даже не вспомните. Заверяю вас, все так и будет.
– Вечно вы ведете себя как скоты, – прошипела женщина с болью в голосе, от которой мне стало не по себе. – Уйди, не мешай… Заползи в норку… Одни и те же команды, словно мы шавки какие. Не хотите отвечать за свои поступки, да? Оскорбили, унизили, а теперь вместе сидите, как ни в чем не бывало! А мне приказываете уйти и все забыть?
Оба игрока переглянулись. Меркуцио в растерянности развел руками.
– Я не имел в виду… – начал он, но женщина его прервала:
– А ведь ты прав, урод. Мы все стерпим, нам природа велела терпеть. Мы уйдем, вы исчезнете с глаз долой, а там пройдет время – и огонь в нас стихнет. Стерпится, слюбится, но не забудется. Раны затянутся, а в душе прорастет боль. И стоит нам о своей боли заявить, как снова получаем удары от вас.
– Эй, я вас защищал вообще-то, – напомнил Бурелом, который, впрочем, тоже стал беспокойно ерзать.
– Нас не защищать нужно, а оберегать, – сказала женщина, и ее губы задрожали. – Не нужно показывать, как красиво вы побеждаете насильника! Нужно приложить все усилия, чтобы этого насильника мы не встретили никогда! В этом нет ни красоты, ни бравады, но только так и познается мужчина.
Меркуцио выронил пуговицу, которую пытался приспособить обратно на рукав миниатюрной булавкой.
– Вот эта толпа мерзавцев вышла, чтобы нас опошлить. – Женщина показала на угрюмых мужиков. – Они настолько возненавидели феминизм, что готовы записаться в геи, лишь бы смешать нас с грязью. Когда ты против феминизма – считай, уже наполовину не мужчина. Коли перестаешь слышать женщину – ты вырываешь у себя мужское начало. Это первый шаг на пути к падению, и обычно вы проходите полную дорогу и становитесь теми, кто сегодня мешает нашему собранию. А нас записали в СЖВ-сообщества, потому что так проще. Влепить клеймо психованных дур, потому что так не будет проблемы. Геи могли бы подарить нам прерогативу, которую оставляют себе, и избавиться от черты, которую надумали, чтобы привлечь внимание. Мы же свою не придумывали – это наша боль и наш крест. Катитесь к черту. Катитесь вы все.
Она повернулась и ушла, скрывшись в толпе. Я хотел посмотреть, как она исчезнет, но потерял ее из виду. Мне казалось, она все еще там. Все еще в самосознании.
– Народ, – обеспокоенно обратился Бурелом. – С кем мы сейчас говорили?
– С искусственным интеллектом Версианы, – пробормотал Меркуцио. – В той мере, в которой он успел проанализировать реальный прототип этой активистки на основе ее слов, движений, действий, сопоставляя их с нейрооблаком психотипов всех других жительниц Москвы.
– Заставить гомосеков отдать феминисткам пре… прерогативу, – попытался размышлять вслух медведь и тут же снова вскочил на четыре лапы. – Запретить геев, разрешить лесбиянок! И овцы сыты, и волки… тьфу!
– Я думаю, она имела в виду что-то другое, – намекнул я, но Бурелом не слушал.
– Роскошный же расклад выходит! – не унимался он. – Фемки орут за права, так? За превосходство над мужиками? Вот и давайте оставим за ними эксклюзивное право на гейство! Останутся лесбияночки, а содомитов запретим! С лесбиянками я проживу, и без содомитов тоже. И фемки успокоятся, потому что получат то, что запрещено мужикам. Ха! Ха-ха! Это же гениально, народ! Гениально!
– Бурелом, угомонись, – вздохнул Меркуцио, отряхивая костюм.
– Обалдеть! – Бурелом подпрыгнул снова, попутно превращая палатку в жалкий комок тряпья. – Искусственный интеллект только что растолковал мне концепцию феминизма так, как не смогла ни одна реальная феминистка. Как так вышло, а?
– Элементарно, – ответил стример. – В отличие от подавляющего большинства феминисток, искусственный интеллект дружит с логикой. Но и ты не забывай, что каждый все понимает в меру своей испорченности.
– Лан, я в Склиф потопал, – доложил медведь. – Спасибо за левел-апы.
Он поскакал прочь, сверкая ранцем для еды. В отсутствие Бурелома окружающий нас бардак стал особенно заметен.
– Ты извини, но я хочу сэвейдить, – признался я стримеру.
– Да, – охотно согласился Меркуцио, и мы пошли прочь от «олимпийки». – Я тоже. Только чур, сторис не смотреть, договорились?

Глава 15. Сделка

– Арбестер, подсобишь в одном деле? – спросил Меркуцио.
– Конечно, – согласился я, прежде чем сообразил: надо было бы уточнить, что ему от меня нужно. Не то чтобы Меркуцио вызывал у меня подозрения, но… Хотя да, вызывал.
Парень смахнул волосы со лба. Похоже, ему Шанталь успела нанести изрядную дозу геля. Интересно, зачем?
– Я подумываю выполнить один квест, – начал Меркуцио, явно стараясь подавить наползающую на лицо улыбку. – Точнее, просто задание, это не квест никакой, и опыта за него не дадут. Короче, в Версиане есть возможность купить особо крутые пушки. Все, что для этого надо, – найти одну из банд, которая согласится иметь со мной дело…
– Меркуцио, не интригуй, – попросил я. – Ты не на стриме. Скажи прямо, что надо.
– Хорошо. Я хочу, чтобы ты разузнал, где поблизости находится ближайший рынок оружия, и свел меня с торговцем. Больше ничего. Естественно, речь идет про НПС.
Я обалдело смотрел на него, думая, что в суматохе попал под раздачу медвежьих плюх и теперь слышу не то, что сказано на самом деле.
– Ты весьма своеобразно понимаешь профессию игрового журналиста, – осторожно сказал я. – Не имею понятия, где найти торговцев оружием. Не в районе «Олимпийского» точно.
– Намек понял, перефразирую, – вздохнул Меркуцио. – Ты тут единственный Лимитчик. У тебя есть классовый перк – выход на всякое нелегальное подполье. Я не знаю, где искать в городе нужных людей, но ты можешь найти кого угодно.
Надо признаться, Меркуцио меня озадачил. Я продолжал смотреть, ожидая новых разъяснений. А когда их не услышал, то спросил:
– И как мне это сделать?
– Понятия не имею. – Меркуцио не искал утешительных слов. – Ни разу не пробовал играть Лимитчиком.
Похоже, переговорщик из него был так себе. Или же Меркуцио вел свою игру. Хотя одно другого не исключало.
Пожав плечами, я сказал:
– Идея интересная, но мне надо покопаться в меню. Подожди в машине.
– Конечно, – не стал он возражать. – Если ничего не придумаешь, то не страшно. Просто дай знать.
Он пошел к своему «Гран Туризмо», оставив меня в замешательстве. Хоть кто-то в этой игре способен к концу разговора не нагружать меня ворохом забот? Конечно, можно было отказать Меркуцио в просьбе, но, черт побери, он в самом деле поймал меня на крючок. Теневая жизнь Версианы – именно то, что способно отвлечь меня от тяжких мыслей. Кроме того, это был мой местечковый эксклюзив – ведь я и впрямь тут единственный Лимитчик.
Вызвав экран, я уставился на неожиданное богатство:

Доступно очков талантов: 7. 

Я прикинул в уме. Ну да, все правильно. Сейчас у меня одиннадцатый уровень. Значит, и очков талантов столько же – за вычетом уже потраченных в магазине. А тратил я четыре очка. Осталось семь.
Мне почти не пришлось раздумывать, что надо искать. Либо эта игра недружелюбна к Лимитчикам и мне придется искать мафию своими силами, либо я получу четкие инструкции к освоению города возможностей – желательно с координатами. В первом случае я дам Меркуцио отказ, во втором – посмотрю, как далеко можно зайти в рамках разумного.
Дружелюбие выиграло. Ассортимент магазина пополнился примерно парой сотен пунктов, среди которых имелись уникальные классовые карты. Я даже покопался в них в поисках координат тайников, уникальных прыжков или взяток полиции. Подобный олдскул, видимо, до Версианы не простирался.
Зато карта с подпольными торговцами в самом деле была – нарисованный пластик внешней памяти с характерно поблескивающими позолоченными контактами. Согласно краткому описанию, пересыпанному цветастыми красивостями на русском языке, данный лот открывал доступ к шестидесяти вендорам, разбросанным по всему городу. И к каждой точке прилагался либо пароль, либо квест.
Стоило это чудо семь очков талантов. Я поскрипел зубами, но покупку все же совершил. Если товар себя не оправдает – Меркуцио будет должен. Хотя какая разница, мне тут бегать осталось часов четырнадцать…
Я подошел к «Мазерати», пряча сианофон с подключенной картой. Меркуцио слушал радио, которое выключил перед моим появлением.
– Парк «Зарядье», Парящий мост, – проинформировал я, плюхаясь на сиденье пассажира.
Меркуцио посмотрел с интересом и уточнил:
– Что там?
– Вот на месте и узнаем.
Ничего не сказав больше, стример вывел машину на дорогу и влился в трафик. Сейчас, похоже, он нарушать не планировал.
Сам я рассчитывал, что его машина – подходящее место, чтобы вызвать Архив. Однако сианофон безмолвствовал, покоясь в кармане куртки. Как бы не оказалось, что я впустую потратил несколько часов. С другой стороны, я все равно не знал, какие места в Версиане являются знаковыми для Меркуцио. Надо бы попробовать выведать у него адрес его студии, где он транслирует игры в онлайн. Хотя это наверняка его собственный дом. Или съемная квартира.
– Что ты за радио слушал? – спросил я.
– Да включил первую попавшуюся станцию, – небрежно ответил Меркуцио, следя за дорогой. – Соскучился по живому голосу.
– Думаю, все эти боты вокруг – не менее живые, чем голос по радио, – поделился я мнением. – Все равно там ты живьем собеседника не слышишь, а только транзитом через динамики. Ты когда в реале телевизор смотришь – воспринимаешь морды на экране как живых людей? Боты в Версиане ничем не хуже.
– Не сказал бы. Говорящая морда по ящику – картинка, повторяющая живого человека. Бот, с которыми мы говорим в Версиане, является отлипшим от живого человека. Это управляемая компьютерами модель.
– Наверное, – не стал я спорить и вдруг наткнулся на закономерный вывод. – Получается, что НПС на самом деле более настоящий, чем бот? Несмотря на то, что НПС – это как бы болванка, а бот с нами взаимодействует.
– Именно, – кивнул стример. – Психология юнитов в Версиане – шикарная тема, на которой я выстрою политику своего канала на год вперед.
– На год? – пошевелился я в кресле. – Ты намерен играть в Версиане после того, как мы выберемся отсюда?
– Конечно. – Меркуцио посмотрел на меня. – А ты нет?
– Если честно, то не планирую.
– Понимаю тебя. Ты в позиции человека, который бегает по тонущему кораблю и клянется себе никогда больше не выйти в море, только бы выбраться на берег.
– Не в этом дело, – попытался я оправдаться. – Мне тут делать совсем нечего. Я немного погулял здесь и пришел к выводу, что это не мое. Понятное дело, надо будет выбраться, выспаться, напиться, отдохнуть и тогда все взвесить. Но пока не вижу никаких перспектив для себя в Версиане, разве что меня пробьет на новые извращения.
– Извращений здесь будет в избытке, это факт, – согласился Меркуцио. – Здесь шикарные пространства для подглядываний за кем угодно. Черт, да мне не понадобится даже искать порноконтент, потому что народ будет наблюдать, как, например, за случайным человеком ходят по пятам с утра до вечера.
– Как наблюдать? Из Версианы же в реал ничего нельзя транслировать.
– Так из Версианы наблюдать и будут. Не вижу сложностей организовать тут внутренний стрим. Я могу, скажем, ходить весь день за симпатичной красоткой, снимать, как она ходит туда-сюда, катается в такси, примеряется в бутиках – и никто мне ничего не сделает. Если она меня заметит – вежливо на камеру извинюсь, отойду, и она сэвейдится. И продолжаем следить.
– Это не очень вежливо, – проворчал я.
– Арбестер, это будет неотъемлемой частью завтрашнего социума, одним из сотен его проявлений. Вот увидишь. Я лишь хочу предвосхитить моду и возглавить этот поезд, прежде чем придется его догонять вприпрыжку. Определиться бы еще с терминологией. Надо написать гайд по игре, но где бы взять столько времени…
– Бурелом наверняка заинтересовался бы написанием гайда по Версиане, – поразмыслил я.
– Не заинтересуется. Он школьник. У него нет столько времени.
– Почему ты так уверен, что школьник? – спросил я почти с подозрением. Я-то видел Архив, но Меркуцио не имеет моего гаджета.
– Мне это очевидно, – пожал плечами стример. – Я годами транслировал самый разный контент для школьной аудитории. Могу распознать возраст собеседника.
– Ладно, пусть. – Я снова уставился вперед. – Так ты считаешь, что Версиана превратится в игру на комплексах?
– Я знаю, что одна известная тебе запрещенная соцсеть из Америки выстрелила на своем старте, потому что позволяла подсматривать за актуальной жизнью одноклассников. Заметь – не новых знакомых, а уже известных. Все остальные сервисы, рассчитанные на поиск новых людей, стали успешными уже сильно позже. Слежка за соседом – основа человеческой природы. Арбестер, ты нормальный чел, так признай очевидный факт. После официального запуска Версианы каждый школьник будет знать размер сисек у любой из одноклассниц. Для этого достаточно внутри игры прийти к ней домой и ворваться в ванную. Сэвейдить не проблема. Даже просто из игры выйти. Или помереть и воскреснуть в заранее размеченной зоне. Оригинальная одноклассница между тем продолжит брить ноги у себя дома и ничего не узнает.
– Даже не думал о таком, – уныло сказал я. – Если сиано-костюм передает максимум ощущений, то кун может и не ограничиться одним разглядыванием?
– Вот теперь ты понимаешь, что ждет этот чудесный город.
Я стукнул себя кулаками в лоб.
– И одноклассница никак не сможет отгородиться от проникновения в частную жизнь? – спросил я.
– Есть один способ, – кивнул Меркуцио. – Одноклассница может сама залезть в костюм и войти в игру. С игрока бота не снимешь. И она перестанет существовать как НПС.
– Это какой-то бред, – вырвалось у меня.
– Неизбежное следствие любого хорошего начинания. Так что я решил с самого начала делать ставку на адекватный, демократичный контент. Вмешательства в частную жизнь все равно будут, посему я намерен возглавить этот пароход – и вести его в относительно целомудренное русло. Хочется перчинки – добро пожаловать на поимку преступников. Пока полицаи в реале преследуют нарушителей, я в игре продемонстрирую голливудский вариант. А в спокойное время – придумаем что-нибудь в рамках возрастных рейтингов. Извращенцев тут и без меня хватит.
Меркуцио замолчал, и я мысленно поблагодарил его за это. Чем дальше мы будем развивать эту тему, тем больше у меня упадет настроение. В принципе, он не озвучил ничего такого, до чего я сам бы не допер. Так что остаток дороги я просидел, уставившись в окошко на версианское небо.
Мы добрались до Китай-города и там оставили машину.
– Что-нибудь может пойти не так? – спросил Меркуцио.
– Раз ты спрашиваешь, то непременно может, – мрачно ответил я, захлопывая дверцу «Мазерати».
– Мой пистолет все еще у тебя?
– Ага. – Я потрогал рукоятку, послушно торчащую из-за ремня на пояснице.
– Ты хоть на предохранитель его ставил?
– Что? – Я захотел вытащить пистолет прямо тут, на виду у НПС, но одумался. – Нет вроде. Даже не смотрел.
– Ладно, уже неважно. – Меркуцио расстегнул пуговицу пиджака. – Не провоцируй никого, и все пройдет пучком.
– Ты же не знаешь, кого мы там встретим. – Я позволил увести себя в сторону Парящего моста.
– Вариантов тут немного. – Стример двигался с такой грацией и достоинством, словно был владельцем всего местного комплекса. – Либо тайник, либо НПС. В первом случае ты забираешь товар. Во втором – покупаешь. За деньгами я не постою, хотя давай сильно не тратиться.
– Да зачем они нам теперь нужны будут, эти деньги?
– А стволы для чего нужны? Не забывай, нам на тридцатом уровне предстоит все дело. Пока что мы так, развлекаемся.
Нет, я решительно не понимаю, как мне социализироваться в Версиане! О чем бы я ни заговорил с другими игроками – всё мне лишь портит настроение. Перед лицом смертельной опасности, конечно, можно не искать романтики, но как остальная пятерка умудряется находить во всем происходящем хоть какой-то конструктив? Даже Лайм нашел себе занятие. Я же хожу и только ною.
– Веди дальше. – Меркуцио пропустил меня вперед, как только его изысканная туфля ступила на дощатую поверхность моста.
Я подавил желание воскликнуть, что ни хрена не знаю, как быть. Вместо этого вытащил сианофон, посмотрел на расширенную карту. Иконка с виртуальным торговцем перекрывала метки игроков, так что, не будь рядом Меркуцио, я бы ни за что не понял, что он тоже здесь.
– На середине левой секции, – сказал я, глядя на одинокую женскую фигуру, сидящую на продольной скамье.
Меркуцио нахмурился, словно прикидывал, кого это он перед собой видит.
– Сам пойдешь? – спросил я.
– Нет, давай лучше ты, – решил стример. – Если что – огнем прикрою.
– Вечно бедные Лимитчики страдают, – вздохнул я и поплелся вперед.
На мосту, как обычно, было достаточно народу, но стоило мне немного пройти вперед, как все куда-то заторопились и поспешили покинуть объект. Я с любопытством смотрел на странное поведение туристов. Это же не реальные люди побросали все свои дела, это игра перехватила управление НПС и прогоняет их прочь.
Девушка на скамье осталась сидеть, встречая меня оценивающим взглядом. Крашеная шатенка. Коричневая куртка и зеленые джинсы, сапоги до середины голени. Лицо и фигура из тех, с которыми не берут в модели, но отказывают с сожалением. Ну что ж, поиграем в гляделки. У этой точно нет прототипа в реальности. Это чисто игровой персонаж. Надеюсь, что игровой.
– Ловец не крутится против часовой, – проговорил я пароль, написанный прямо на купленной мною карте. Собственно, это была основная причина, по которой изо всех способов совершить нелегальную сделку я выбрал именно этот вариант.
– Сгодится, – промолвила девушка, поднося к уху телефон. Она смахнула прядь волос, чуть повернула голову, щурясь от солнца. Может, у нее все же есть живой прототип? Не знай я, что это не настоящий человек, – точно бы спутал.
– Все нормально, готовьте товар, – сказала она в телефон и прервала связь.
– Я же не сказал, чего именно хочу, – напомнил я.
– Выбор нынче невелик. – Она не переменила позы.
Я оглянулся на Меркуцио, смотревшего на меня с подозрением. С правой секции моста шли двое мужчин, и они тащили тяжелый ящик.
– Меня зовут Арбестер, – представился я.
– Малена, – произнесла девушка.
– Настоящее имя?
– Так же, как твое.
Все же жаль, что нет у меня эмпатии. Если для Меркуцио уже должно быть очевидно, с кем он имеет дело, то я мог лишь догадываться.
Ящик дотащили до нас, мужчины остались стоять рядом. Один из них открыл крышку, после чего уставился с безразличным видом на проезжавшие под мостом автомобили.
Глядя на ровный ряд оружейных стволов разного типа, длины и калибра, я испытал зависть к тому летчику, который умел выражением лица скрывать свое непонимание ситуации. Ну не разбираюсь я в оружии! Если, конечно, это не бластеры из игр про Шепарда.
– Со мной напарник, – решил я вывалить главный козырь. – Если ты не против, он проверит ваш товар и выберет.
– Этот мачо в прошлогоднем тулупчике? – небрежно бросила Малена, и меня пробрал озноб. – Пусть подходит. Его срисовали раньше, чем тебя.
– Знаешь его? – спросил я, махая Меркуцио рукой.
– Видела его стримы, – усмехнулась Малена, повергнув меня своим откровением в ужас. – Нормальный чел, не психопатирует публику.
Я застыл на месте, испытывая желание броситься с моста в холодные воды и пуститься вплавь до противоположного берега.
Это не может быть бот! Но и не человек тоже!
Меркуцио подошел, кивнул всем присутствующим, посмотрел на содержимое ящика.
– Дотронулся – покупай, – бросил один из охранников.
Смерив его испытующим взглядом, Меркуцио сел на корточки рядом с ящиком и принялся изучать содержимое. Я мысленно взывал к его проницательности. Ну же, Иммигрант хренов, вытаскивай наружу свою эмпатию! Проверь девчонку! С ней же явные странности происходят.
И, чтобы меня добить окончательно, в кармане завибрировал сианофон.
Похоже, я угодил в зону Архива.
Продолжая размеренно дышать, я молча тянул время. Сейчас Меркуцио выберет себе пару автоматов, отдаст деньги, и мы все разбегаемся. А через десять минут я, сразу как расправлюсь с ящиком ледяного пива, вернусь на мост и спокойно проверю, с кем это Меркуцио тут вел дела и о чем…
Вибросигнал сменился звонкой трелью входящего вызова. Малена посмотрела на меня с подозрением. Меркуцио тоже.
Стараясь не меняться в лице, я поднес сианофон к уху.
– Это Камилла! – услышал я уже знакомое обращение. – Вы находитесь в зоне Архива игрока, который сейчас рядом с вами. Я звоню, чтобы сообщить о геймплейном противоречии, с которым вы столкнулись, но о котором, вероятно, не подозреваете. Торговая сделка, которая в данный момент происходит у вас, расценена как стратегически важная для вашей сюжетной линии. Поэтому, если вы намерены ее заключить, то текущий Архив данной локации будет перезаписан, и вы провалите квест. Если же вы хотите его завершить, то вам надлежит немедленно отказаться от сделки с Маленой. Выбор за вами. Удачной игры!
Я опустил гаджет, глядя на Меркуцио в ошеломлении.
– Что? – спросил он с нетерпением.
Не в силах подобрать слова, я раздумывал о выборе. Если потеряю текущий Архив Меркуцио – могу больше не найти нового. Но даже если и найду, то речь не только в нескольких очках прокачки. Я упущу ценную информацию о том, что стример мог ранее делать конкретно в этом месте.
Потому что все наводило на мысль, что Меркуцио в реале встречался с Маленой на Парящем мосту, чтобы приобрести нечто нелегальное. Именно этот Архив я могу просмотреть по заданию, если только не провалю. Отсюда возможно натянутое, но все же объяснение, почему девушка-бот помнит стримера. И в их прошлой сделке могут таиться все ответы.
Это Меркуцио навязал мне покупку оружия. Он не мог сейчас встретиться с Маленой, не будучи Лимитчиком. Вот для чего я был ему нужен.
Эти двое знакомы.
Я просто обязан просмотреть их Архив любой ценой.
– Отбой, – сказал я. – Сделки не будет. Мы уходим.
– Что? – спросил Меркуцио в недоумении.
Рука одного из охранников дернулась к поясу.
– Что это значит? – спросила Малена, и в ее словах словно крошился лед.
– Мы ничего не покупаем, – произнес я. – Извините за причиненные неудобства. Мерк, назад! Позже объясню.
Малена не изменила позы. Лишь посмотрела на охранников и бросила:
– Убить их.

Глава 16. Оценщик

Как это убить? Кого? За что?!
Меркуцио отреагировал быстрее – оттолкнул меня с возможной линии огня, выхватил пистолет. Два резких хлопка – и охранники повалились с ног. Я бы так не справился, даже будь у меня автоприцеливание.
Малена рванулась прочь, и ее движений я толком не заметил – то ли девушка-бот двигалась чересчур быстро даже для местной физики, то ли я ошалел от множества наслаивающихся впечатлений. Не хватало еще заполучить провалы в памяти, а то и упасть в обморок.
Стример застыл на месте, поворачиваясь верхней частью корпуса вслед за Маленой, расстреливая остаток магазина. Когда тот опустел, Меркуцио не стал терять время на перезарядку – вытащил второй пистолет и начал стрелять уже на опережение, но и теперь исход был таким же. Его пули не попадали в Малену, которая преодолела расстояние до конца моста быстрее стремительной птицы.
Я же валялся брюхом на мосту, пачкая подаренный мне свитер, закрыв голову руками и содрогаясь от грохота над головой. Доски моста вибрировали в такт выстрелам. Через прозрачные секции заграждения я видел, что на нас начали реагировать проезжавшие внизу машины, при звуках выстрелов поддававшие газу. Только бы не очередной спятивший коп!
– У них подкрепление, – сказал Меркуцио, глядя на свои пушки с досадой. Вроде ему его «беретты» нравились. Или же в них оказалось больше пиара, нежели эффективности.
Я все же решил подняться, чтобы не оказаться по итогам приключения крайним. Огляделся, пытаясь понять, что делать дальше. Меркуцио перезарядил пистолеты, глядя на меня с ожиданием не пойми чего. Точно, ему же нужны объяснения. Как и мне.
Сианофон в кармане продолжал вибрировать, неимоверно раздражая, словно заползший под одежду австралийский таракан. Не время смотреть Архив прямо сейчас, но, по крайней мере, я успел его спасти. Знать бы еще, какой ценой.
– Ты ничего не хочешь мне сказать, Арбестер? – спросил Меркуцио, щелкая затворами.
– Карта оказалась с ловушкой, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Такое, видимо, бывает у Лимитчиков. Типа мы покупаем стволы, а нас ждет засада.
– Отыгрыш, да? – бросил стример. – Я думал, Версиана нужна, чтобы играли игроки, а не боты. Нас теперь хотят убить. А если мы умрем, то это будет по-настоящему, ты не забыл?
Я начал уставать от напоминаний о неминуемой смерти при малейшем промахе. Одно дело, когда сам копаешься в тягостных мыслях, и совсем другое – когда тебя макает в дерьмо другой человек.
– Ты хотел ярких впечатлений для трансляции? – нервно произнес я. – Вот и они.
Подкрепление между тем уже приблизилось достаточно, чтобы я успел рассмотреть, что оно из себя представляет. К обоим концам Парящего моста двигались группы зловещих мужиков с оружием, местами даже длинноствольным. Я почти слышал, как скрипит зубами мой напарник – вести прицельную стрельбу на таком расстоянии мы не сможем.
– Куда ты меня привел, чертяка? – спросил стример.
Ага, кто бы говорил! Вот погоди, выберемся отсюда, вот как вернусь, вот как проверю твои Архивы…
Все же вытащив для приличия пистолет, я осмотрел его, и мне тоже захотелось заскрипеть – еще и неповоротливыми костями. Вот напрасно по фильмам кажется, будто оружие в руке решает все проблемы. Оно даже в бою с единичным противником, вооруженным таким же стволом, ни хрена не уравновешивает. Иначе честные дуэли не вызывали бы такого трепета у заядлых бретеров. Когда же тебе противостоит группа субъектов программного кода, с неизвестными тебе задачами, непонятной мотивацией и, по сути, бесконечным арсеналом, за который отвечает непонятно какой алгоритм, пистолетик в руке не поможет ровным счетом ничем. Лучше сразу застрелиться.
Однако стреляться – не наш метод. Я метнулся к брошенному оружейному ящику и принялся копаться в рядах солидно выглядящих пушек, попутно гадая, почему Меркуцио до этого не додумался.
Но ни одну из них я вытащить не сумел, как ни пытался. Словно они были декоративными элементами самого ящика.
– Ты что делаешь? – спросил стример.
– Автоматы вытащить хочу!
– Ты не сможешь, пока не купишь! А цена не заявлена! Ты же сам сорвал сделку.
Он сказал мне или слишком мало, или слишком много, так что я сразу и не сообразил, что Меркуцио имел в виду.
Ну конечно!
Один из носильщиков сказал русским языком: «дотронулся – покупай». Чтобы вытащить ствол из ящика, я должен его купить. Коснуться. Провести транзакцию. Однако Малена не успела огласить цену на товар. Мы прогнали ее раньше, если ее действия вообще продиктованы нашей атакой. И сейчас хоть безуспешно крутись вокруг ящика часами, дергая за рукоятки – не получится вытащить оружие, потому что я не смогу его купить без цены.
– Ложись! – крикнул Меркуцио голосом, чуть более напряженным, чем обычно. Если так, конечно, можно выразиться, говоря о будничном тембре при перестрелках.
Он начал отходить назад, к изгибу «скрепки», как называют выступающий край Парящего моста. Повинуясь еще не до конца понятому порыву, я поволок ящик следом, пригибаясь за прозрачные укрытия и надеясь, что боты не догадаются стрелять сквозь закаленное стекло. Пусть я не мог вытащить автомат, но двигать сам ящик у меня получалось, хоть он и был дьявольски тяжелым.
– Брось его! – крикнул Меркуцио и отшатнулся – одна из пуль дернула его безупречный пиджак. И с чего бы Малена называла его костюм прошлогодним? Или же там у него бронепластины?
– Отвлеки их, – бросил стример, осматривая дырку на рукаве. Мы уже почти добрались до края, так что я таки на время бросил долбаный ящик и взялся за пистолет.
Моя трещотка сумела придать мне достаточно сил, чтобы поверх ограждения оценить обстановку и еще больше пасть духом. С обеих сторон моста к нам приближалось человек тридцать. У Меркуцио может физически не быть столько патронов, даже если он проявит внезапную неуязвимость и колоссальную меткость. Или я разблокирую арсенал в ящике Малены, или нам придется через минуту проявлять чудеса изобретательности в попытках выбраться из Батискафа.
Меркуцио тем временем ковырялся в своем коммуникаторе.
– Что ты делаешь? – крикнул я, выстрелив еще дважды в агрессивные головы – разумеется, не попав.
– Зову на помощь, – ответил стример. – Маяк бедствия всем сразу!
Это он сделал, безусловно, мудро. И вместе с тем вид коммуникатора натолкнул меня на дикую мысль. Меню, оценка товаров… Только бы сработало!
– Бай! – заорал я.
Передо мной вырос экран с интерфейсом магазина. Меркуцио не стал терять времени на расспросы – убрал телефон, снова взялся за пистолеты, выпрямился, держа под прицелом обе стороны моста. Снизу его фигура казалась воплощением элегантности и защиты, словно архангел спустился с небес, чтобы спасти мои несчастные байты бытия.
Я же продолжал лихорадочно следить за границами окна магазина в поисках иконки с призовой коробкой. Вот она, зараза, – скачет туда-сюда по периметру, словно жаба у квадратного пруда, не давая сосредоточиться и зафиксировать на ней взгляд. Если я ткну не туда, то случайно куплю не тот лот, и окно закроется. Прошептав матерную ругань, я впился взглядом в коробку.
Есть! Лутбокс!
Экран закрылся, и передо мной возник знакомый человек в черном. Пули его, казалось, не страшили. Меркуцио при виде его отшатнулся и едва не пристрелил на месте. Хотя непонятно, каким мог бы быть исход подобного действия.
– Приветствую тебя, Лимитчик, – сказал гость. – За тобой не следили?
– Чертанович! – крикнул я. – Мне нужна помощь! Смотри, какую годноту мы нашли!
Я пнул по ящику, и торговец склонился к оружию так, что шляпа целиком закрыла его лицо. Но я мог представить, как теневой барыга Версианы хищно сверкает ястребиными глазами при виде трофейного ассортимента конкурентов.
– Товар Малены! – запричитал он. – О, если бы он был моим!
– Оцени его! – заорал я. – Срочно! Скажи, сколько все это стоит!
Я положил руку на первый попавшийся ствол.
– «Хеклер и Кох, гэ тридцать шесть», – сказал Чертанович. – Восемнадцать кредитов.
Понятия не имею, сколько это в национальной валюте, но автомат послушно скользнул мне в руку. С ликованием я вытащил четырехкилограммовую бандуру.
– Мерк! – крикнул я, и стример, обернувшись, поймал автомат. Отодвинул приклад, словно годами проделывал это каждое утро. Воздух разорвали ритмичные вспышки.
– Патроны, – выпалил я Чертановичу, и он, демонстративно почесав щеку, произнес:
– Два кредита за снаряженный магазин, тридцать патронов в каждом.
Сунув руку в правое отделение ящика, я ухватил запасных магазинов к автомату, сколько мог, и хлопнул ими у ног Меркуцио.
– Это что? – спросил я, цепляясь за агрессивно выглядящий дробовик.
– «Моссберг-пятьсот», – доложил торговец, нервно шевеля пальцами, словно хотел тоже взять оружие. – Шестнадцать кредитов в базовой конфигурации. Сезонная скидка!
– Спасибо. – Я вытащил дробовик, передернул помпу. – Запиши на мой счет… патронов тридцать!
– Рад бы это сделать, но ты покупаешь не у меня.
Патроны, впрочем, я получил. И присоединился к Меркуцио, чувствуя приятную отдачу при каждом выстреле. Куча синяков мне обеспечена, но пусть. У меня был настоящий слонобой – нет, как же его назвать? Ботобой?
– Маяк пищит, – сказал Меркуцио с жаром. – Нас услышали.
Я ничего не слышал. На мосту лежало уже тел восемь, однако визуально противников меньше не становилось. К нам подбирались все ближе, а мы не могли рискнуть высунуться полностью. Гильзы из автомата Меркуцио били в заграждение, остававшееся невредимым. Я надеялся, что стример догадается не разрушать его самостоятельно – если боты учатся, то они могут перенять его действия и догадаются, что можно, собственно, стрелять и сквозь стекло, почему нет?
– О, святые урбанисты! – выдохнул Чертанович с болью эстета в голосе. – Я непременно приобрету этот арсенал!
Не утерпев, я обернулся посмотреть, что его так заинтересовало.
Ящик, похоже, оказался бездонной котомкой. На месте вытащенных мною стволов тут же появились новые. Одним из них был непонятный прибор, похожий на сложенную подзорную трубу.
– Покупай ее! – крикнул Меркуцио. – Срочно!
Не понимая, с чем приходится иметь дело, я, тем не менее, вцепился в трубу так, что едва не поднял ящик вместе с ней. И спросил:
– Сколько?
– Классика не может быть дешевой, – ответил Чертанович с такой гордостью, словно это он продавал мне товар. – Гранатомет «Пенал», один заряд, «вог двадцать пять». Три кредита.
Я продолжал дергать трубу, но ничего не происходило.
– Сожалею, Лимитчик, но у тебя, похоже, кончились деньги, – ухмыльнулся Чертанович с видом заговорщика.
– Я куплю! – Меркуцио в последний раз щелкнул дымящимся автоматом, бросил его, прыгнул на ящик и сшиб меня в сторону. Схватился ладонями за «Пенал» и вытащил его без особых усилий.
Тут же перекатившись, он направил трубу, как хлопушку, на левый край моста и дернул за шнур в задней части. Меня засыпало металлическим балластом, засыпанным в гранатомет, похоже, для противовеса. На миг мне показалось, что классика попалась бракованная, сейчас я взлечу на воздух и бесславно окончу свои приключения в реке. Но граната полетела как положено – из переднего края, прямо в толпу врагов, до которых оставалось метров семьдесят.
ВОГ-25, говорите?
Взрыв с противоположного края не мог причинить особого вреда конструкции в почти четыре тысячи тонн, но сотрясение оказалось основательным. Если бы я не лежал, то от толчка точно свалился бы через заграждение.
Ряды ботов основательно поредели. Парочка виртуальных убийц даже слетела вниз, и хотя под их позицией располагался мягкий газон, поменяться с ними местами я бы не хотел.
– Еще! – крикнул Меркуцио.
– Больше нет, – доложил Чертанович. – Лимитчик, ты сам-то у меня покупать что-нибудь будешь?
Я не ответил – пускай постоит подольше, полюбуется сверкающей сталью.
И тут мое внимание всецело переместилось на зигзагообразные движения по «моей», правой части моста. Фигура двигалась скачками, не давая взять себя на прицел. Я наудачу выпалил перед собой из дробовика, но не попал. Через мгновение рядом с нами появилась Малена.
Не глядя на нас со стримером, она пронзила Чертановича сзади чем-то вроде удлиненного кинжала или тактического боевого ножа. Лезвие высунулось из его груди, покрытое вполне красной кровью, контрастировавшей с его черными одеяниями. Торговец охнул, глядя на рану.
– Не смей с ними сотрудничать, – прошипела шатенка, вытаскивая клинок.
– Неделикатно, – заметил Чертанович, не чувствуя никакой боли. Он посмотрел на меня виновато, на Меркуцио – с сожалением, на Малену – с неодобрением. И пропал.
Чувствуя усиливающийся страх, я направил на Малену дробовик, но стрелять не стал. Понимал, что все равно не попаду, а патронов оставалось с гулькин нос.
– Мы договорились? – спросил Меркуцио, и мне не понравилась его интонация висельника, ведомого на эшафот. Только бы он имел в виду покупку оружия, а не потайные секреты! Хотя вибрации в кармане говорили, что квест на Архив я еще не провалил. Пусть формально мы купили оружие у Малены, чтобы воевать с ее же бандой, но моему квесту текущий расклад, похоже, не был помехой.
Зато девушка смотрела на нас, как на кровных врагов. Она подняла клинок, и из-за крови Чертановича, налипшей на рукоятку, я опять не разобрал, чем это она вооружена.
– Я вас запомнила, – сказала она и занесла клинок над моей головой.
В следующий момент ее поразила вспышка входящего свечения, пущенная откуда-то из-под моста. Малену отшвырнуло вдаль, она прокатилась несколько метров по доскам и пропала.
Мы с Меркуцио обернулись.
– Привет всем, – проговорил Джек, перелезая через заграждение. Он был грязный, уставший, и на его руке громоздилась футуристическая перчатка, на вид изготовленная из карбона. – Нет времени объяснять. Готовьтесь, они идут.
– Кто? – спросил я и уставился на Москворецкую набережную.
На дороге, лениво шевеля гусеницами, разворачивался танк. И на его башне сидела Малена.

Глава 17. Силуэты

– Твою же мать! – только и произнес Меркуцио.
Джек стоял у бесполезного ограждения, направляя руку в перчатке на танк. Махина попалась неповоротливая, маневр совершала медленно, а целилась еще хуже. Вроде ею не человек управляет, а компьютер, так что танк по идее должен потрясать живописной гармонией движений. Или же я чего-то не знаю про Джека и его рукавицу.
Верно – ничего не знаю.
Мне нужен Архив. Мне нужны логи Меркуцио и Малены. Я чувствовал, что там простой и понятный ответ на всё.
От нового выпущенного луча Джек не содрогнулся, как я мог бы представлять – но его расставленные пальцы затрепетали. Похоже, ему было больно.
Зато танк начал заметно сбоить – правая гусеница застыла, башня накренилась, и асфальт Москворецкой без понятной причины частично провалился под многотонным монстром.
– Уходите, – велел Джек.
Меркуцио дернул меня за плечо, увлекая по левой стороне моста. Я перехватил дробовик, на ходу досылая патроны. Подобные действия у меня проходили вполне технично, хотя я ружье в жизни видел единственный раз, когда попробовал поиграть в страйкбол и выбил себе зуб в первую же минуту, шандарахнувшись с лестницы.
Угораздило же меня об этом вспомнить! То ли злосчастное совпадение, то ли я в самом деле обо что-то споткнулся, но я распластался на мосту, амортизируя падение прикладом дробовика.
И случайно вдавил кнопку сианофона в кармане.
Окружающие звуки стали в разы приглушеннее. Черные линии вдоль моста обрисовали его вплоть до текстуры утоптанных досок. Не пытаясь подняться, я лишь тупо пялился на два черных силуэта, понимая, что просмотреть эту сцену второй раз уже не смогу.
– Твой заказ любопытен, – говорила Малена, сидящая на скамье в прежней позе, из-за чего я ее и распознал. – Достать будет непросто.
– Я плачу не за любопытство, – отвечал ей человек. – Добавлю конкретики. Мне нужен доступ в Версиану в обход всей защиты. Чтобы хватило только костюма. Ни проверки прав на той стороне, ни логина – ничего.
– Какой ты дерзкий. Может, еще админку предоставить?
– А ты можешь?
Последовавший сквозь фильтры хрип, похоже, был смехом.
– Только разовый промокод для доступа на правах рядового пользователя. В одном экземпляре. Хотела сама использовать, но ждала странного покупателя. Вроде тебя.
– Покупаю.
Новый хрип.
– Ты сможешь с этим залезть в Версиану всего раз до запуска.
– Больше и не надо.
Силуэты исчезли, и меня сразу оглушило звуками окружающего мира. Посторонние машины пропали, не говоря о туристах. Мелькнул и тут же свернулся экран, возвещавший о получении опыта.
– Ты чего? – Меркуцио выдернул меня из оцепенения, поднимая на ноги. – Валим отсюда!
Хорошо, что в тот момент мой дикий взгляд на него можно было списать на творившийся кавардак. За то выражение, которым я наградил стримера, в приличном обществе принято бить морду. Я возобновил бег за Меркуцио, стараясь хотя бы на время не думать о том, что увидел.
Бабах! Выстрел из орудия танка был до того громким, что я невольно поискал ручку громкости, почему-то на ремне. Это же игра, здесь должны быть настройки…
Нет.
Это все чертов страх. Ощущение нереальности, которое случается под огнем противника, наложилось в моей голове на мысль о виртуальном мире вокруг. Стоило угодить в опасность, более серьезную, чем прошлая перестрелка с участием Меркуцио, – и разум начал улетать в жесткую контру. Я бежал по пиксельным доскам Парящего моста вслед за стримером, стараясь не смотреть на неподвижные тела ботов, накрытых взрывом гранаты, и чувствовал, что схожу с ума. Сейчас мне все тяжелее было воспринимать Версиану как аналог настоящего мира. Стало быть, и опасности в этой игре я не воспринимал как серьезные, но понимал в глубине души, что они, мать их, таки серьезные.
Спасибо, Джек. Не знаю, что у тебя за перчатка такая, но ты продемонстрировал мне цифровую природу Версианы, как она есть. Ах, если бы этого хватало, чтобы убедить свой разум выйти из игры…
Выстрел танка, похоже, был направлен в воздух – иначе я бы услышал, как что-нибудь вблизи рушится. Наверняка Джек сбил ему прицел. Надо было спросить у Чертановича, что за модель и сколько стоит. Может, вскладчину удалось бы его купить, и он был бы наш.
Еще один бабах – и танк забрался гусеницами на лужайку, уминая свежую траву и неумолимо приближаясь. Чтобы попасть в нас, ему предстояло только нацелиться.
Оставшийся на краю моста Джек снова сумел замедлить танк лучом. Меркуцио толкнул меня в спину, и я понял, что слишком долго пялюсь назад, на противостояние человека и машины – в самых разных смыслах этого слова.
Я не могу так. Мне надо разобраться, даже чисто символически, что это за Малена, откуда у нее танк (явно без экипажа внутри), что вообще происходит. Пусть все ответы будут условными – так я смогу хотя бы думать нормально. Чтобы противостоять опасности, мне недостаточно выстрелить первым – я должен понимать, с чем имею дело. Меркуцио, зараза онлайновая, все же знал! Джек – ну ладно, он программист как по жизни, так и по игровой профессии и нашел способ внутри Версианы частично видоизменять физику моделей своей перчаткой. За это ему снова моя ламповая благодарность. Но сам я ничего не понимал.
– Добиваем, – скомандовал стример, и я глянул, кого он имеет в виду. Число противников, к моей радости, сократилось. Теперь их оставалось трое или четверо. Возможно, Джек их вынес прежде нас, но не время размышлять о таких мелочах.
Грохот G36 в руках Меркуцио казался победным гимном. Свои «беретты» он все же не выбросил – они торчали из-под распахнутого пиджака, гордо демонстрируя увеличенные магазины. Когда остался один враг, я не утерпел – забежал сбоку, прикрываясь кустами, и выпрыгнул с дробовиком наперевес. Сточки зрения тактики – не очень умно. Но мне хотелось на ком-нибудь сорваться.
Передо мной скрючился незнакомый мужик. Небольшая лысина, легкая небритость, отдельные колючки щетины поблескивают на солнце. Бежевая куртка, которую наверняка носил еще его отец. Светло-коричневые брюки, из-за куртки сзади выпирает ремень. Туфли дешевые, будто одноразовые, которые не жалко выбросить после удачной мокрухи.
Если этот человек в реале существует – я никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Буду шарахаться и переходить дорогу.
Выстрелом с метра я разнес ему бочину в клочья, и меня чудом не забрызгало кровью. Жалко было бы свитер Шанталь.
– Есть, – сказал Меркуцио, вставая во весь рост. – Но больше так не делай.
Я и не собирался.
Мы добежали до «Мазерати», никого не встретив. Люксовый седан дважды пискнул, мигая фарами. Не иначе как Меркуцио поставил ему защиту.
Которая, конечно, не сумела спасти авто от прямого попадания из пушки танка.
Я толком не успел заметить, как адский снаряд прилетел сбоку. Нас с Меркуцио отбросило в сторону, когда «Гран Туризмо» превратился в груду горящего металла. Жаром мне едва не опалило лицо, и я поспешно перекатился в траву.
– Бегите! – орал сзади Джек. – Я его не удержу!
Похоже, это были не первые слова, которые он нам кричал, но лишь теперь я сумел его услышать. Меркуцио поспешно стряхнул пламя со штанины, глядя мне за спину с нехорошим выражением лица. Я обернулся.
Танк подползал с агрессией голодного крокодила. Фигура бесстрастной Малены на нем казалась статуей, которую мореходы выстругивали на носу корабля.
И в следующий момент нашлось нечто, что сумело заглушить рыкающий треск гусениц.
Над головой пронесся вертолет – сильно ниже, чем можно было ожидать от столичного воздушного транспорта. Типичный «Ансат», ничего особенного.
А вот красный крест на белом корпусе и прочие атрибуты санавиации меня очень, очень радовали.
– Шанталь, – довольно сказал Меркуцио.
– Поберегитесь! – прозвучал девичий голос в громкоговорителе. – Бомбежка!
Продолжая держаться за кабину танка, Малена вскинула лицо, посмотрела на вертолет, который повернулся к нам другим бортом. Дверь вертушки оказалась распахнута на всю ширину, и из салона показалась коричневая морда.
Напрасно я собрался сходить с ума минутой ранее. Вот сейчас было самое время. Потому что не каждый день увидишь, как вертолет бомбит танк свободным падением хохочущего медведя.
Бурелом с громовым смехом пролетел метров тридцать и грохнулся прямо на танк, сбивая Малену наземь. Схватил башню за ствол, начал выворачивать ее в сторону. Танк огрызался кручением на месте, отстреливался боковым пулеметом, но толку от этого было мало – его металлические детали начали ощутимо трескаться.
Малена в ярости повернулась к внезапному гостю, и на этот раз я не колебался – выстрелил ей в спину, отбрасывая шатенку прямо под гусеницы танка, надеясь, что ее раздавят. Она все же сумела увернуться. Я и не ожидал, что заряд дроби остановит читерский юнит, лишь следил за анимацией одежды. Если и она окажется неповрежденной – мы имеем дело не с ботом вообще.
Девушка поднялась без внешних признаков какого-либо полученного урона.
Подбежавший Джек вытянул руку в перчатке – и Малена неслышно вздохнула. Ее губы попытались что-то произнести, но какофония из рычащего медведя, крутящегося танка и висевшего над нами «Ансата» заглушала все подчистую.
– Давай, кончай ее! – еле слышно прокричал Меркуцио, расстреливая остаток боезапаса из автомата и выхватывая «беретты». Я присоединился к нему. Пули попадали в Малену, выбивая на поверхности ее модели еле видимые волны, которые по правилу резонанса собрались в единую рябь.
– Ар-р-рагх! – проревел Бурелом, направляя ствол танка на девушку. Джек тут же перестроился с нее на танк, выстрелил, как мне показалось, зеленым лучом – и новый снаряд из танковой пушки взорвал участок земли на месте Малены. После нее осталась яма, вполне подходящая для фундамента трамвайной остановки.
Медведь сполз на землю, лапами схватил гусеницу и оторвал трак целиком. Затем мощным ударом согнул ствол вниз, отчего танк стал напоминать стимпанковский умывальник.

Ваш уровень опыта: 17. 

– А-а, экспа! – обрадовался Бурелом, на миг оставил танк в покое, уставился в невидимую точку перед собой. Похоже, он вызывал экран. Если я пассивно получил целых два уровня, то косолапый должен был отхватить не менее шести.
– Так, силу апнул! – Он снова повернулся к танку, который вращал воздух осиротевшей гусеницей, попутно вспахивая почву. Бурелом вцепился ему в корму, наподдал с задней лапы, и танк окончательно впечатался башней в грунт. Почему-то больше всего меня поразил именно грунт – сухой, белесый, явно сэкономленный при госзакупках. Версиана прорисовывала и его. После такого уже нечего было удивляться внезапно имбовым способностям Бурелома. Свои боевые навыки медведь качал от души.
В конце концов танк заглох и начал рассыпаться на крупные пиксели.
Джек, Меркуцио и я переглянулись. Судя по их лицам, не только меня одного разбирал нервный смех.
– Здорово, братцы! – радостно подбежал медведь, стал на задние лапы и обнял нас, едва не раздавив.
– Тише ты! – Меркуцио с трудом высвободился. – Ну ты даешь, братан. Как сумел?
– Танки танков не боятся, – с гордостью похвастался Бурелом и повернулся ко мне. – Твой заказ доставлен и уже съеден наполовину. Клиентка слала тебе поцелуй. Давай я передам, подь сюды…
– Э, нет, обойдусь! – Я оттолкнул от себя насмешливую морду. – Спасибо за помощь. Джек, тебе тоже. Что это за перчатка такая?
– Да так, ерунда. – Джек смущенно спрятал руку в перчатке в широкий карман. – Приспособа для локального нарушения физики. Только учусь.
«Ансат» тем временем сел неподалеку на узкое ровное пространство.
– Надо поздороваться, – сказал Меркуцио. – Я быстро.
Он направился к вертолету, с сомнением разглядывая костюм.
– Да, поблагодарить надо, – согласился Джек, глядя на меня с вымученной улыбкой. – Ну и хил не повредит. Что-то локоть ушиб.
– Ага, и шерсть в колтуны сбивается, – пожаловался Бурелом. – Пошли все вместе Шантальку поцелуем.
– Идите, я хочу побыть один, – махнул я дробовиком и, опомнившись, положил его в траву. Не собираюсь таскаться с этой палкой и дальше. Все равно от серьезных угроз она не спасает.
Оставшись один, я посмотрел на «Мазерати», которая начала восстанавливаться, стоило Меркуцио отойти от нее подальше. На колесных дисках наросли и сами собой надулись шины. Бампер распрямился. Искореженные двери обрели прежний цвет и выдвинули безупречно чистые стекла.
А я вытащил сианофон, который снова начал гудеть.
Мой гаджет оказался безнадежно испорчен. Экран продавился, покрывшись сетью трещин. Сквозь них я видел резиновые прокладки, медные жгуты и датчики матрицы. Однако коммуникатор продолжал вибрировать, и я нажал кнопку.
Снова Архив. На этот раз, конечно, другой. Неизвестный человек двигался осторожно, огибая силуэт «Мазерати», словно сошедшей с выставки детских поделок из черной бумаги в натуральную величину.
Да это же Джек! Не иначе как игра записала его Архив пятиминутной давности.
Человек положил ладонь на лобовое стекло, начал водить рукой, словно что-то изучал внутри. Похоже, наш приятель мониторил своей перчаткой машину, на которой прибыли мы с Меркуцио. Может, настраивал на своем устройстве систему распознавания, отделяя своих от чужих. Прицел у него автоматический или еще что-то в этом духе. Или же Джек считывал показания регистратора. Хотя нет, Версиана же не дает никому, кроме меня, смотреть записанные события, да и то не во всех случаях.
Интересно, почему игра расценила действия Джека с машиной как сюжетно важные для него, что решила их записать? Хотя, если он, к примеру, завершал таким образом личный квест по освоению гаджета, – вполне могло быть. Ведь мой собственный Архив тоже записал мои же первые действия с сианофоном. По меркам персональных сценариев это важное достижение.
Я вышел из режима просмотра, глядя на свой разбитый аппарат. Рядом с «Гран Туризмо» он совсем не смотрелся. Должен быть способ его восстановить.
И я даже знаю какой. Не одному Меркуцио дано чинить свое имущество через эвейд.
Я швырнул сианофон вертикально вверх и поймал снова – уже целехонький. Ухмыльнулся и спрятал в карман. Вызвал экран интерфейса, чтобы почитать внимательно, что мне пытались сообщить.

Проверить Архив игрока: Меркуцио . 
Квест завершен. 
Проверить Архив игрока: Джек . 
Квест завершен. 
Ваш уровень опыта: 22. 

Обалдеть можно! Двадцать второй! Ну точно прогрессивная шкала за цепочку журналиста. И не сказать, чтобы это было слишком просто, – несколько раз чуть не сыграл в ящик.
Игра с остервенением срезала углы, стремясь помочь нам докачаться до капа. Одно очко опыта мне отсыпали за себя, еще два за Шанталь, три за Бурелома – получается, что Меркуцио и Джек в совокупности подарили мне еще девять. Все равно как-то много, даже для того скоростного режима кача, в котором пребывали мы все. Хотя я вроде получил пассивный бонус от достижений коллег по группе. Бурелом в битве с танком отвлекся на то, чтобы влить очки талантов в силу – он получил море опыта за тот бой, так что немножко перепало и мне. Могу лишь гадать, сколько получил Меркуцио, у которого стрельба лежала в основе одной из профессий. Надо будет позже сесть и с карандашом все подсчитать – чего, за что и сколько мне отсыпали.
При мысли о стримере я скептически скривился. Напрасно я не доверял своей чуйке. Все искал мирные объяснения, почему среди нас затесался игрок вне конкурса. И что это событие якобы никак не связано с Батискафом.
Ага, щас. Еще как связано! Человек заказывает на черном рынке нелегальный доступ к софту с закрытой архитектурой у сумасшедшей фанатки насилия, имеющей в Версиане собственную модель с уникальным поведенческим скриптом. Причем модель эта действует как убер-бот с набором диких умений, даже когда сама Малена не играет. Очень похоже на злую пасхалку от хакера. Или даже от разработчика.
Меркуцио. Все-таки Меркуцио.
– О чем думаешь? – услышал я голос Шанталь и повернулся.
Красотка оставалась в тех же рваных джинсах и майке, но добавила к ним белый халат. На шее висел стетоскоп, засунутый свободным концом в карман халата на вздымающейся груди. Из второго кармана торчали шариковые ручки, карандаши для бровей и маленькое зеркальце.
– Ты прелесть, – сказал я.
– Знаю, – ласково прикрыла глаза Шанталь. – Мне уже доложили.
– Мишка принес тебе покушать?
– Он не сказал, что это от тебя, но сам бы он не догадался. Спасибо.
Шанталь приблизилась и поцеловала меня в щеку.
– Вау, – вымолвил я и смутился.
– Моя помадка обладает лечащими свойствами!
– Ну да, – кивнул я. – Конечно. Помадка. Верю.
Мне и в самом деле стало очень хорошо. Повезло нам с кандидатурой хила в группе. Ну просто очень повезло.
– У тебя вертолет? – Я посмотрел на «Ансат», на фоне которого Бурелом пытался принять эпическую позу.
– А, склифовская леталка, – оглянулась Шанталь. – Я ею сама управляю!
– Бонус к профессии, что ли? Или я так тоже смогу?
– Не сможешь, – лукаво улыбнулась девушка. – Там управление чуточку сложнее, чем в стрелялках. Совсем немножко.
Бурелом наконец подобрал нужный ракурс, и Джек сфоткал его на мобильник. И зачем это делать? Все равно из игры не удастся вынести никакие материалы.
– Как там свитер? – поинтересовалась Шанталь, глядя, как медведь пытается исполнить «лунную походку».
– Стараюсь беречь. – Я оттянул край подарка.
– Не растягивай, эй! – Шанталь стукнула меня по рукам.
– Ай! – Я прекратил баловаться. – Любишь ты по лапам лупить.
– Ты говори, говори. От этого нервное напряжение снижается.
Мне захотелось обхватить ее вокруг талии, поднять и покрутить – так, чтобы с воплями и распущенными волосами, хлестко атакующими стекло «Мазерати». Стресс и в самом деле требовал выхода.
И все же я сдержался. С единственным в мире доктором шутить нельзя.
Не при посторонних.
– Что это была за баба на танке? – поинтересовался подкатившийся Бурелом.
– Не знаю, – сказал я честно. – Не спрашивал.
– Такого я на бетке не видел, – озадаченно сказал подошедший Меркуцио.
Актер, просто актер.
– Новый тип юнита, – предположил Джек, стаскивая перчатку и что-то в ней подкручивая. – Надеюсь, что разовый.
– Думаете, у нее есть реальный прототип? – бросил я пробный камень. Мерк, давай, изменяйся в лице.
Вместо ответа стример подошел к своей машине и начал придирчиво ее осматривать.
– Слушайте, а чего это мы реальным людям название не придумаем никак? – спросил Бурелом. – Завтра сюда нагрянут толпы нубов, и из них сразу начнут вырастать свои отцы. Хочу быть в списке. Надо родить парочку терминов для внутреннего сленга.
И впрямь школьник, даже несмотря на гречку с домашкой. Быстро же Меркуцио его просчитал.
– НПС – это игровое зеркало реального человека, так? – продолжал медведь. – Бот – это заагренный нами НПС. А самих людей, тех, что снаружи, – как называть будем? Потому что здесь под людьми будут пониматься игроки, которые прямо тут сидят. А прототипами НПС будет кто?
– Ты же папка, – напомнила Шанталь. – Вот и придумай.
– Предлагаю хорошее слово – объектив.
– Чего? – повернул голову Меркуцио, смахивая несуществующую пыль с крыши «Гран Туризмо».
– А что, хорошо, – вслух поразмыслил Джек. – Объективно существующий в настоящем мире человек. Само слово ни с энпээсами, ни с ботами не спутаешь. Для войс-чата фонетика подходящая. Мне нравится.
– Вернусь домой и начну гайд писать, – с гордостью пообещал Бурелом.
Я снова украдкой покосился на стримера. Тот спокойно брал из бардачка новые магазины к «береттам».
– Объективы, НПС, боты, – проговорил Джек. – А эта киллерша на танке тогда кто? Она залипла на вас с Меркуцио, совсем как тот джипак на Кутузовском.
– Того мы быстро вынесли, – сказал я. – Здесь же чуть не склеили ласты. У Версианы новый тип юнитов – как я понял, вам неизвестный.
– Тогда ей тоже название придумаем, – внес идею Бурелом. – Залипающая… нет, слишком длинное. Застаканная… тоже не то…
– Не сочиняй лишнего, – предложила Шанталь. – Что, нет готового слова? Кто-то, кто тебя преследует.
– Сталкер, – внезапно произнес я.
Даже Меркуцио перестал возиться со своими игрушками. Мне показалось, что и вертолет покосился на меня передним левым окошком.
– Ну да, – пробормотал Джек. – Трудно подобрать лучшее определение для того, кто преследует тебя как свою цель и не понимает вежливого отказа…
– Арбестер, – уважительно склонил башку Бурелом. – Поздравляю. Теперь ты тоже папка.
– Рад служить, – поклонился я. – Какие дальше планы? Кто какого уровня?
– Двадцать третий, – ответил Джек.
– И я, – сказал Бурелом.
– Двадцать четыре, – уведомил Меркуцио.
– Двадцать шесть, – сказала Шанталь.
Джек поднял брови в удивлении.
– В Склифе чудесное отделение пластической хирургии, – изрекла девушка. – Я нарыла малюсенькую комнатку для косметологии. Узнала много страшилок. Позже расскажу.
– Еще часик или два, и мы все будем тридцатые, – мечтательно сказал Бурелом. – Ребят, у меня хорошее настроение. Думаю, мы выберемся.
– А шестой чел? – спросил Меркуцио. – Как там его – Лайм? Давайте ему позвоним.
– Не нужно, – сказал я. – Лучше сам к нему съезжу. Думаю, к нему нужен персональный подход.
– Ну давай, – пожелал успеха Джек. – Он тоже с нами в одной лодке. Кто на ком едет?
– Разбирайтесь сами. – Я отступил назад, поднимая ладонь. – Я в метро. Увидимся к вечеру.
– Ага, пока. – Бурелом поскакал к вертолету, а я отвернулся и быстрым шагом направился к Китай-городу.
Пусть докачиваются. У меня остался один непроверенный Архив, который должен принести целых шесть очков.
И еще Лайм поделился лично со мною квестом на расследование убийства своего брата. Квест оставался активным в моем списке задач, и это значило, что сам Лайм его так и не выполнил.
Чувствую, что в прокачке я совсем скоро обгоню Шанталь.

Глава 18. Квитанция

Я вернулся в Новогиреево, дошел до нужного дома на Федеративном проспекте. Схожесть Версианы с Москвой начала меня изрядно раздражать. И неважно, что на деле это один и тот же город. Законы у них отличались на порядки, просто приходилось стараться, чтобы обнаруживать разницу. Осознать ее как следует я смогу уже позже, когда выберусь отсюда. О том, чтобы подбить свои чувства в сухие факты, и речи не шло.
При должном регламенте сегодняшнюю долю впечатлений я должен был получить месяцев за восемь непрерывной игры, если вспомнить подсчеты Бурелома. Уж точно нашел бы способ никуда не ввязываться. Да, да, верю, что в Версиане можно найти много хорошего, но запредельная для моей психики концентрация лекарства давно превратила его в яд.
Почему-то я ожидал встретить Лайма на прежнем месте и даже удивился, когда не нашел его во дворе. Посмотрел на карту сианофона – бродит неподалеку, в паре кварталов. Ну и пусть. Скорее всего, никакие карты он не смотрит, о моем присутствии не знает, так что никто не помешает мне осмотреть место преступления. У меня имелось ощущение, что толку от шестого игрока будет немного. Я не мог его винить. На месте Лайма я бы и вовсе не выходил из дома. Только зачем же он тогда в игру залез, если только не отвлечься? Или же он про гибель брата узнал прямиком из игры?
Зона происшествия сменила свечение с желтоватого на зеленоватый, подтверждая мое право на квест. Знать бы еще, кому его сдавать. Джек сказал, что задания можно решать кучей способов, опыт получишь в любом случае. Разве что я не смогу просмотреть сторис. Не стоит ожидать, что после того, как я громогласно вычислю убийцу, мне поаплодируют жильцы из соседних домов, а улыбающийся следак вынесет бутылку шампанского. По большому счету мне надо ткнуть на кого-то пальцем и закрыть вопрос – на расследовании истинного преступления оно не скажется. В конце концов, многие живые полицейские именно так и работают.
Территория на углу дома все еще оставалась обнесенной лентой, однако полиция уже уехала, даже машины не оставалось. Возможно, здесь есть скрытое наблюдение, но не страшно. Попасться на глаза рядовым ботам, даже при погонах, я уже не боялся. Двадцать второй уровень, не пальцем делан. И пусть оружия при мне уже не было, я найду способ избежать проблем в случае чего. Главное – не потерять границу между игрой и жизнью.
Попутно перечитал досье с описанием квеста. На деле – никакой не то что полезной, а хотя бы понятной информации, кроме фото убитого.
Придется заглянуть.
Я зашел в подъезд, поднялся на четвертый этаж. Прикинул нужную дверь. Закрыто, конечно. Можно попробовать выбить. Даже если выйдут соседи – эвейд выше любых их капризов. Да и замок после моего ухода восстановится. Итак, решено.
Оказалось, свои силы я немножко переоценил. Я несколько раз для приличия стукнул в дверь ногой, затем двинул плечом и понял, что, если буду продолжать в таком духе, то сломаю руку. Не наш выход.
Стоп, я же Лимитчик. И у меня куча не распределенных очков талантов. Где там мой экран?

Имя: Арбестер . 
Уровень: 22. 
Класс: Лимитчик . 
Доступно очков талантов: 11. 
Восприятие: 1. 
Нормально, сойдет. Восприятие мне должно помочь в одном деле.
– Бай, – произнес я, потирая ушибленное плечо.
Покопавшись в меню магазина, я все же нашел отмычки. Коробка с таинственно закрученными ключами, завитыми в щупальца неведомого чудовища. Целых три очка талантов – надеюсь, они бесконечные. Однако, жаден я стал. Видать, чувствую, что еще немного – и приток уникальной валюты кончится.
Чертанович, впрочем, оценивал оружие Малены в абстрактных кредитах. Ну да, не может же быть такого, чтобы все тут очками прокачки расплачивались. Оружие – это как кола в кафе, которую мы пили, оплата таксисту и прочие расходники. Использовал и забыл. А товар в игровом магазине за очки опыта – монументальные предметы, которые остаются с игроком навсегда. Как машина Меркуцио. Если игрок того захочет, конечно же.
Я приобрел отмычки, ожидая почувствовать приятную тяжесть в кармане. Ничего подобного не ощутил. Порылся и все же нашел – почти невесомую кожаную коробочку.
Стоило мне вытащить первую попавшуюся отмычку, как замок на двери заискрил в томительном ожидании. Я оглянулся на соседнюю дверь. Ее замок вел себя так же. Похоже, восприятие подсказывает сферу применения моей покупки. Спасибо, никогда бы не догадался. Дайте подходящие навыки, остальное приложится.
С третьей попытки я подобрал нужную отмычку, хотя затруднялся сказать, как именно понял, что она нужная. Замок я открыл секунд за двадцать и почти гордился собой. Вот за что надо давать опыт. Не то чтобы я горел желанием обносить по ночам чужие дома, но в сравнении с перестрелками на улицах столицы это выглядело куда полезнее для здоровья.
Войдя в квартиру, я прямо кожей ощутил тягостную атмосферу. Это не дом в Версиане, где убили бота. Это копия дома из Москвы, где убили живого человека. Подавив желание разуться, я убедился, что дверь прикрыта, но не заперта. Вздохнул поглубже и принялся осматриваться.
Стояли запахи незнакомых химикатов – дактилоскописты работали достаточно аккуратно, однако подобный аромат не перебить даже сквозняком из разбитого окна. Я постоял на месте, не зная, за что взяться. Комната как комната. Типичная панелька, до которой не добралась реновация. Мало того, что заниматься обыском мне в жизни не приходилось, так тут еще и эксперты поработали до меня. Единственное, что я мог опознать безошибочно в квартире, так это холостяцкую берлогу. Когда шкаф предназначен для сбора грязных футболок, а относительно чистая одежда висит на покрытом пылью велотренажере – иного объяснения быть не может.
Еще я мог сказать, что покойный не злоупотреблял покупной едой и умудрялся варить себе макароны на электроплитке. Видимо, с газом тут что-то случилось. Кроме того, хозяин был олдскульным игроманом, о чем говорили стопки дисков с игрушками – подобное богатство сейчас можно встретить разве что в чужих коллекциях или же на мусорке. Стоял в комнате и компьютер с устаревшим системником, в котором располагался дисковод – настоящий раритет в наши времена. Похоже, хозяин собирал себе игровую машину из старого железа для запуска игр ушедшего поколения.
Только постояв минуту в смутных размышлениях, я осознал, что очень рассчитывал на Архив. Место гибели брата – самый очевидный выбор для просмотра воспоминаний Лайма. Но сианофон молчал. Тщетно я вызывал Архив через иконку на экране гаджета. Ничего. Лайм к своему брату, вероятно, вообще не захаживал. Или же у него недавно случались события вне этой квартиры, более для него значимые.
Моя хрупкая версия, что на самом деле тут живет сам Лайм, тоже рассыпалась. Вся одежда в квартире предназначалась для человека ниже и крупнее, чем он. Пусть братья были похожи, это не делало их близнецами.
Похоже, я переоценил свои навыки сыщика. Данную задачу я не решу. Во всяком случае, не с кондачка. Уж если реальные полицейские не произвели нужные аресты в первые пять минут, то тут и говорить не о чем.
Для успокоения совести я порылся в ящиках стола, в котором не прибирались с тех пор, как усопший закончил школу. Об этом свидетельствовали старые карандаши, обмусоленная линейка и куча ластиков россыпью, и все вперемешку со старыми журналами. Поверх этого добра лежали несколько самых разных квитанций, от счетов за электроэнергию до почтовых уведомлений. Я от нечего делать просмотрел и их тоже – ни вес, ни размер посылок мне навскидку ни о чем не говорили. Ну, выписывал себе человек коробки с дисками, что с того?
Не придя ни к каким выводам, я покинул квартиру и спустился на улицу. Вытащил сианофон, чтобы посмотреть, кто чем занят. Шанталь снова была в больнице. Меркуцио катался в Хамовниках, что меня лишь радовало. Мне неприятно было видеть этих двоих вместе. Глупо, но факт.
Джек, очевидно, качал перчатку в районе Сити. С его возможностями да на стройку – самое то. Что до Бурелома, то он почему-то отбурлил в Сокольники. Не иначе как на фестиваль пива.
А вот Лайм мигал на одном и том же месте. В доме неподалеку. Похоже, там он и живет.
Пусть я не раскрыл преступление, но поискать последний Архив точно не помешает. Сделано четыре пункта из пяти – к чему забрасывать остаток? Да и шесть очков прокачки вознесут меня на недосягаемую высоту.
Но стоило мне отойти от подъезда метров двадцать, как вибрации сианофона едва не сбили меня с ног от неожиданности. Архив, раньше срока! Я поспешно нажал кнопку, глядя, как узкий фрагмент улицы разрастается черными полосками вдаль.
По этому участку шел силуэт, неся большую коробку.
Я его видел со спины и мог оценить рост, телосложение, походку. Даже отсюда было заметно, что он пошатывался – не столько от груза в руках, сколько от тяжести на душе. Человеку было плохо.
Обежав силуэт кругом, я уставился на ящик. Зияющая бездна геометрической фигуры поглощала свет, казалась брешью в мироустройстве. В коробке было не больше жизни, чем в силуэте. Догадаться о содержимом невозможно.
Если только не знать наверняка, с чем именно поставляется ящик конкретно таких размеров, с точностью до сантиметра. Какой он имеет вес. Где в нем располагаются прорези для переноски. Как именно он закрывается сверху.
К сожалению, все это я знал.
Архив закрылся, оставив меня стоять неподвижно. Я забыл, как дышать, и даже не обратил внимания на текст перед глазами:

Проверить Архив игрока: Лайм . 
Квест завершен. 
Ваш уровень опыта: 28. 

Повернувшись, я бросился назад, к квартире. В несколько махов преодолел расстояние через пролеты, на ходу доставая отмычки. На этот раз замок я вскрыл секунд за семь.
Внутри квартиры я добежал до стола, который, несмотря на мое раннее присутствие, уже успел обновиться и выглядел как час назад. Я открыл ящик трясущимися руками, достал виденную ранее почтовую квитанцию. Начал вчитываться в параметры груза.
Габариты. Вес. Коэффициент хрупкости. Реквизиты отправителя. Даже сама квитанция.
Все очень знакомо.
Покойному доставили тот же груз, который совсем недавно в реале получил и я сам. Тоже по почте, тоже к себе домой.
Но в отличие от покойного меня за этот груз пока не убили.
Я сидел неподвижно, глядя на спустившийся вечер в разбитом окне. Как, однако, по-разному можно смотреть на мир. И ведь прав Бурелом – мы на живую природу глядим. Пусть это всего лишь картинка – она не менее настоящая, чем та, что видишь через гипотетический монитор со стопроцентным эффектом присутствия. Последние лучи солнца на прощание заливают город, напоминая, что мир вокруг реален в той степени, в которой мы готовы его принять.
Главный обман Версианы в том, что она выдает себя за игру. Мне не за что винить ее. Она грешит этим не больше, чем мир снаружи.
– Ты решил тут поселиться? – послышался голос из прихожей.
Я повернул голову. Лайм стоял, держась за угол, глядя на меня с нервной улыбкой. Похоже, он был пьян.
– Ты совсем не качался? – спросил я.
Лайм рассеянно дернул головой.
– Для человека, который очень любит Версиану, ты слишком мало играешь, – вымолвил я.
– С чего ты взял, что я люблю Версиану? – пробубнил Лайм.
– Да хотя бы с того, что ты сумел произнеси ее название, хоть и нажрался. Ну и потом…
Я встал так, чтобы не находиться между Лаймом и окном.
– Ты убил своего брата за сиано-костюм, – добавил я. – Скажи, оно стоило того?
Лайм стоял долго, словно вникая в смысл вопроса. И затем выдавил:
– Нет. Не стоило.
– Ну почему же? – Я взглядом поискал на столе что-нибудь острое. – Ты же не видел весь контент. Бегаешь вокруг своего дома и глушишь водку.
– Это был вискарь, – возразил Лайм.
– Пусть. Неважно. Знаешь, где ты накосячил?
– Ну?
– Когда вытаскивал костюм из квартиры. Не стоило переть его к себе домой в фабричной упаковке. Легко вычислить. Думаю, полиция просмотрит камеры наблюдения и поймет, чего в доме не хватает. А квитанция осталась. Ты не догадался ее поискать, потому что не знал, что она существует. На почте подтвердят – покойник получил дорогостоящую вещь. Дома ее нет. Зато есть запись, как ты ее тащишь по улице и заходишь с ящиком в свой подъезд. Ставлю бочку вискаря, что ты не выдержишь и минуты допроса. Даже самого вежливого.
– Нет, – снова мотнул головой игрок. – Не выдержу.
Конечно, он и не думал набрасываться на меня. Даже если бы он попытался – наша разница в уровнях не играла ему на пользу. Пусть я не качал силовые навыки, но в сугубо моральном плане я понимал особенности происходящего намного больше, чем Лайм. Ситуацию надо было решать другими методами. Не силовыми.
Я вытащил сианофон, вдавил три цифры.
– Добрый вечер, я хочу сообщить о преступлении, – сказал я. – Федеративный проспект, дом тридцать девять. Проверьте, тут с утра случилось убийство. Преступник вернулся на место преступления, и я его задержал. Буду ждать на месте.
– Что ты делаешь? – спросил Лайм.
Убрав гаджет, я ответил:
– Помогаю нам обоим завершить квест. Не переживай. Ты получишь весь нужный тебе бесценный опыт.

Глава 19. Признание

Лайм сидел на стуле, как бедный родственник. Жестокое сравнение, но так уж он выглядел. Я ждал приезда полиции, ввалившись в кресло напротив, и глядел на потерянного парня, который настолько ушел в себя, что было невозможно понять, о чем он думает и думает ли вообще.
Оказывается, Версиана – неплохая площадка для изучения внутренних аспектов человека, от психологии до банальной физики. Лайм сидел, нелепо скрючив ноги, сложив ладони между колен, прислонившись виском к углу шкафа. Ясно без слов, что он принял естественную для себя позу, привычную конкретно для него, в этом месте и на этом стуле, когда бывал в гостях у брата сотни раз. Возможно, на этом стуле он обувался. Или ждал, когда ему мать соберет завтрак в школу – если предположить, что это родительская квартира. В любом случае Лайм сейчас вел себя так, как ему было привычно, – с поправкой на то, что на деле он валялся внутри сиано-костюма где-то там, снаружи. Как и я.
Ученые могут сколько угодно пилить гранты, доказывая, что за привычки тела отвечают мышечная память и строение костей, – но сейчас от настоящего Лайма в Версиану протянулась лишь река нейронов через разъем с тремя датчиками, прижатыми к шейному отделу позвоночника. И больше ничего. Физически Лайма здесь не было, проходил только его образ, такой, каким он сам себя видел, – тем не менее этого оказалось достаточно для воссоздания поз, привычек, системы ценностей и прочего. И я, сидя в комнате и глядя на Лайма, воспринимал его точно так же.
– Какой у тебя уровень? – прервал я молчание.
– Четвертый, – монотонно ответил Лайм, растягивая звуки.
– Четвертый, – повторил я. – Ты издеваешься?
Игрок неопределенно пожал плечами. Он не собирался расставаться со своей апатией, как будто мог закрыться ею от окружающего мира.
– Чем ты занимался весь день? – спросил я. – Хотя нет, дай угадаю. Сначала ты залогинился, выбрал себе имя, чтобы посмотреть, что это за Версиана такая. Ведь своего костюма у тебя не было, а значит, в раннем доступе ты не играл. У брата тоже не было, раз ему прислали по почте новый. Зайдя в игру, ты прослушал приветствие Камиллы. Немного прифигел от увиденного. Начал игру в произвольной точке города, почувствовал растерянность и пошел домой. По дороге ты понял, что, сменив Москву на Версиану, не приобрел ничего стоящего. Фактически ты променял одну возможность смотреть на живой город на другую – тоже смотреть на тот же самый район, но уже изнутри программного кода. Затем до тебя дошло, что ты натворил в этом доме. Ты вернулся на место преступления, поглазеть на разбитое окошко. Долго бродил вокруг дома снаружи, боясь попасться на глаза свидетелям. А здесь тебе неожиданно выдали квест – разобраться со случившимся. И ты понял, что можешь, ничем особо не рискуя, понаблюдать за действиями полиции. Прикинуть, как проходит расследование, посмотреть, как они собирают отпечатки пальцев, о чем беседуют, кого опрашивают. Ты же мог буквально стоять с ними в общей комнате и постараться не привлекать внимания. Наверняка видел, как обводили мелом тело, как его увозили. Если тебя и замечали, то ты убегал и возвращался. Если тебе и было стыдно, то попасться в реале ты бы все равно не хотел. Никто же не мечтает сесть за решетку. Собрав инфу по уликам, ты понял, что и как надо изменить за пределами игры, чтобы не попасться. Но вот незадача – ты вызвал меню, жмякнул на выход и попал в страшную черную комнату, откуда тебя выбросило обратно в Версиану, попутно шандарахнув током. И так несколько раз. То есть ты тут застрял без шанса на спасение, и тебе оставалось снова и снова наворачивать круги вокруг дома, глядя, как полиция к тебе подбирается по ту сторону от нейроразъема. Даже если это не так – ты все равно чувствовал, что тебе припали на хвост. Понимал, что тебе суждено дожить в Версиане последние часы – если не жизни, то свободы уж точно. А теперь скажи, где я ошибся.
– Нигде, – глухо ответил Лайм.
Мне тоже захотелось напиться.
– Вот видишь, – вымолвил я. – На тебя свалилась куча дерьма, Лайм. Совершить убийство родного брата из-за игрушки, застрять внутри нее же, попасть под отсроченную смерть и в короткие часы жизни снова и снова наблюдать за тем, что ты натворил, и сознавать, что даже снаружи тебя ждет не лучшая участь. А хороший получился ад, скажи ведь? Персональный, сочный, выверенный. Так зачем это все было?
Тяжело проведя рукой по лбу, Лайм оттолкнулся от шкафа и принял относительно ровную позу.
– Ты все равно нас не знал, – вяло произнес он. – Мы особо не ладили. Может, он меня бил. Ты же не видел.
– Зато сейчас легко говорить о покойнике, правда ведь? – Я невесело усмехнулся. – Зачем надо было идти на такие крайние меры, чтобы получить костюм? Можно было попросить.
– Я просил. Он не дал.
– Железная логика, – кивнул я. – Есть еще что сказать по этому вопросу?
– Тебе надо?
– Надо. Мы же квест проходим. Кстати, у него есть куча способов разрешения. Ты можешь убить меня внутри игры и сбежать. Можешь написать записку с раскаянием и прибить ее к столу. А можем вместе с тобой подставить бабушку из соседнего подъезда – черт возьми, чувак, Версиана все стерпит! Одним очком опыта больше, одним меньше – какая разница?!
– Нет, – прошептал Лайм. – Замолчи. Это какой-то бред.
– Ты сам создал ситуацию.
– Хватит! – крикнул Лайм и посмотрел на меня с болью. – Я тупанул, понятно?! Мы со Славиком оба в игрушки рубились, только я в ММО-эрпэгэшки, а он в старье. Собирал вечно барахло какое-то, по «хамаче» устанавливал, чтобы сетку нам между домами сделать. Все в классику хотел, в «сват» и «кваку», меня зазывал, только на фиг мне оно надо было? Он тогда сам гамал, во что хотел. Славка в мистоидах мог неделями зависать – работал на удаленке, бабы нет, никуда ходить не надо. Максимум мог в шутан засесть ненадолго. Это я за новьем следил, как баран, все искал пожирнее да посовременнее. А тут – Версиана.
– И Слава выигрывает место в конкурсе, – понял я.
Лайм кивнул.
– Я пришел к нему, сначала вежливо, – тяжело проговорил он. – Рассказал, что это вообще не его тема, что пусть лучше мне отдаст поиграть. Там же код доступа на одного, да и костюм, опять же, один… Умолял его как мог. Говорил, что это мой шанс – хрен знает на что, сам пока не раздуплился. Очень хотел увидеть будущую топовую игрушку планеты еще до запуска – с беткой у меня не сложилось. Костюм этот денег стоил. И тут брательнику присылают за так. А оно даже не по его интересам. Вот чего он мне не дал поиграть?
– Думаю, что Слава тебе ничем не был обязан, – хмыкнул я. – Но ты этого не понял.
– Да, не понял! Растолкуй мне!
– Твой брат решил посмотреть Версиану, потому что ему пришло приглашение. Вот и все, Лайм. Никаких «заслужил – не заслужил». Обычный случайный отбор. Ему пришло приглашение поиграть. Тебе – нет. Никто не виноват. Славику стало любопытно, и он решил воспользоваться своим законным правом. Возможно, он бы побродил в игре с нами, поучаствовал в обсуждении, как нам выбраться. Говоришь, любил мистоиды? Значит, у Славы неплохо соображала голова. Собирал старые игры – так они объективно были лучше, Лайм. Поверь игровому журналисту. То онлайновое дерьмо, в которое ты играешь, себя изжило. Знаешь, что служит тому доказательством? Сама Версиана. Сам факт, что она появилась. Новые технологии прорываются лишь тогда, когда старые заходят в тупик. А ты мог подождать завтрашнего дня, оставшись дома и качая пандаренов на пиратке. Я уверен, что мы все – Джек, Бурелом, Шанталь, Меркуцио, Славик и я – успешно бы поиграли в команде и выбрались наружу, а после этого Слава отдал бы тебе сиано-костюм и больше не подходил к нему на пушечный выстрел. И ты мог бы бесплатно отхватить ту самую новую технологию, по которой так фанатеешь. И брат был бы жив. И ты не стал бы убийцей. Но случилось все иначе, и мне очень жаль.
– Мне тоже, – произнес Лайм. – Я сейчас много чего чувствую, просто… Не знаю, как сказать… Эта игра не стоит того, чтобы я в ней свои чувства показывал. Понимаешь?
– Надеюсь, что понимаю.
– Я психанул, толкнул его в окно, – продолжал Лайм. – Мне очень хочется сказать, что это была случайность. Или что я хотел успеть его поймать. Но ты мне не нравишься, и потому я не хочу тебе врать. Мне вообще по жизни нужна причина, чтобы я врал кому-то.
– Так ты у нас честный гражданин? – скептически сказал я. – Может, и налоги платишь? Чем ты на жизнь зарабатываешь?
– Скажу, – вымолвил Лайм почти с вызовом. – Я двенадцать лет голду в «вовке» фармил и продавал за реал. Пока трафик игроков не упал и «близы» не свалили из России. А дальше сдавал хату и жил в гараже. Теперь что скажешь? Что я дерьмо?
– Скажу, что не удивлен, – признался я, все больше теряя к Лайму интерес.
И какого черта я взялся играть в психолога? Ничтожество передо мной сидит обычное, а никакой не заплутавший страдалец. Он еще не отрефлексировал то, что натворил, и, как ни мерзко мне это признавать, но я не могу винить его за это. Сам я всего-навсего пытаюсь докачаться поскорее, чтобы не мешать другим игрокам вытащить меня, когда они разберутся окончательно, как это сделать. Но и одного Батискафа оказалось достаточно, чтобы занервировать меня до чертиков. Неизвестно еще, как аукнется моей психике сегодняшний день, даже если я завтра буду глушить пиво, глядя, как догорают посреди моей ванной остатки сиано-костюма.
Но в любом случае – для меня это приключение скоро кончится, так или иначе. А сидящий передо мной придурок натворил делов себе до гробовой доски. И это без вариантов.
В сущности, ему некуда возвращаться, да и незачем.
– Ты решил ждать в Версиане обнуления? – задал я новый вопрос. – Потому и не качался?
– Смысл? – Лайм неопределенно пожал плечами.
– Смысл в том, что ты, дятел, не хочешь отвечать за свои действия. Думаешь, ты типа так вину искупишь? Тем, что отстрадаешь сутки до обнуления, сидя на цифровом алкоголе?
Лайм посмотрел на меня в замешательстве. На фоне образовавшейся тишины я услышал, как под окном снаружи останавливается машина и тихо хлопают двери.
– Это мой день в игре, – с жаром сказал Лайм. – Я многое за него отдал. Что я думаю о своем поведении – тебя парить не должно. Я имею право проторчать тут, сколько пожелаю, или пока из игры не выкинет, а ты мне не можешь мешать. Вали отсюда, сдавай свой квест как хочешь, мне плевать.
– Ну как знаешь. – Я поднялся с кресла. – Раз ты низкоуровневый, я все равно не вижу способа тебя вытащить. Мне умные люди сказали, что эту игру покинут только тридцатые. А ты четвертый. Либо ты берешь себя в руки и экстренно качаешься прямо сейчас, чтобы к утру стать тридцатым – проверено, времени хватит, – либо ты не выходишь из Версианы. Выбирай.
Раздался звонок в дверь. Лайм испуганно обернулся.
– Что это? – спросил он.
– А это нас арестовывать идут, – ответил я. – Открой дверь служащим и подписывай признание. Заодно потренируешься, чтобы в реале повторить. Экспы поднимешь. И тогда я научу тебя, как качаться дальше.
– Нет! – Лайм вскочил, опрокинув стул. – Я не могу…
Звонок сменился громкими стуками.
– Пусти меня, – сказал испуганный игрок.
– Здесь только один выход, Лайм.
Он посмотрел мне за спину. Конечно, выходов из комнаты было два. Я до последнего старался отвратить Лайма от мысли воспользоваться вторым. Наверное, мне следовало хотя бы перенести разговор на кухню, но там было слишком мало личного пространства.
Лайм метнулся мимо меня к разбитому окну. Похоже, он все еще не осознавал, что выход через этот маршрут здесь и сейчас мог кончится тем же, что настигло Славу.
Мне было некогда считать проценты вероятности на возвращение из Батискафа. Я лишь схватил Лайма поперек пояса, удивившись, до чего он казался легким и слабым. Но мне не удалось полностью затормозить движение.
Мы вместе выпали из окна, как снесенные ветром ягоды на общей грозди. Четвертый этаж оказался выше, чем я думал, а падение так и вовсе длилось невыносимо долго…
Я грохнулся спиной на крышу полицейской машины, чувствуя, как затылок Лайма едва не крушит мне нос. Полученный удар зафиксировал крутящуюся в башке мысль.
Двадцать восьмой, мать его так, уровень.
Пусть я не качал боевые навыки, пусть у меня не имелось ни силы, ни скорости как игровых параметров – однако Версиана все же честно отдавала, что мне положено. С каждым полученным мною уровнем мир вокруг становился вежливее, учтивее, лояльнее. Законы физики никто не отменял. К ним лишь добавили поправочные коэффициенты.
Раньше я не думал, почему смог стрелять из дробовика практически без опыта. Неверные позы, стойки и перемещения не мешали мне справляться с отдачей.
За целый день пешей беготни по городу я ни капли не устал. Морально – да, но физически я был свеж, как кот после сметаны.
Ну, мне следовало раньше догадаться, что с ростом уровня я становлюсь сильнее, быстрее и ловчее всех остальных ботов в игре! Не настолько, чтобы примеривать плащ и маску героя комиксов. Однако падение с четвертого этажа уже не приносило мне серьезных повреждений.
Лайму в этом плане, конечно, повезло меньше, однако он упал прямиком на меня. Машина полиции, опять же, съела метра полтора опасной дистанции полета. Так что в нашем повторении последнего маршрута Славика было больше драматизма, чем последствий.
– Знаешь что? – сказал я, сбрасывая Лайма наземь и слезая сам. – Я передумал. Пошел ты к черту. Ты прав, ты не моя проблема. Я хотел помочь, но мне надоело. Я ухожу.
Шестой игрок молча смотрел, как я отряхиваю одежду, заглядываю в кабину машины, чтобы убедиться, что там никого нет. Он в отчаянии посмотрел наверх, на квартиру, и его затрясло. Похоже, он на себе прочувствовал, каково было его брату.
– Я… – пробормотал он, закрыв лицо руками.
– Все, отвали, – буркнул я. – Полицию можешь не ждать. Тут до них далековато теперь, они сэвейдились. Заново вызывать не буду.
– Подожди! – Он догнал меня, вцепился в рукав. – Я… не могу один.
– Что, полетал и мозги прочистились?
– Я не хочу здесь застрять, – говорил Лайм. – Прости меня, я запутался.
– Лайм, блин! – Я встряхнул его как следует. – Чтобы ты понял – лично тебя мне не жалко. Мне неохота с тобой возиться, ни капельки. Все, что ты должен был знать, – ты знаешь. Качайся или умри. Таковы правила.
– Я буду качаться, – пробубнил он.
Оказывается, мы успели отойти от дома на порядочное расстояние, словно неведомая сила отталкивала нас от этого зловещего места. Даже машина полиции успела сэвейдиться. Конечно, можно было не ждать, что виртуальные законники перезвонят мне и спросят, куда это я пропал.
– Последний шанс, – сказал я, вытаскивая сианофон. – Не хочешь встречаться с полицейскими даже в таком виде – не надо. Скажешь по телефону. Либо скажу я и закрываю квест сам. Но тогда – никакой тебе дальнейшей помощи.
Три кнопки, звонок. Возможно, так следовало поступить с самого начала, но при первом вызове полиции я хотел дать Лайму возможность проявить самостоятельность. Подумать, осознать, решить для себя. И мы лишь потеряли время. Некоторым людям нельзя давать ничего, иначе они используют это себе во вред. Чтобы это понять, я должен был попробовать.
– Хочу сообщить о преступлении, – сказал я. – Федеративный проспект, тридцать девять, утреннее падение из окна.
Лайм вырвал у меня гаджет, приложил к уху, глядя на меня.
– Меня зовут Анатолий Громов, – сказал он, стоя с дрожащим подбородком. – Я убил своего брата, Вячеслава Громова, чтобы завладеть сиано-костюмом и одним из первых поиграть в новую игру – Версиану. Я виноват. Простите меня.
Не могу поверить, что он сказал все это без запинки. Значит, Лайм репетировал свое признание. Думал над ним. Формировал суть. Прогонял эту мысль прочь, а она подползала к нему снова и снова. И, наконец, она его нашла.
Сзади него рассеялось зеленоватое свечение, до этого окутывавшее угол дома.
Расследовать преступление. 
Квест завершен. 
Ваш уровень опыта: 30. 

Я забрал у Лайма сианофон, молча глядя, как шестой игрок оседает на дорогу и сотрясается в рыданиях. Повернувшись, я покинул место и больше не оборачивался.

Глава 20. Тридцатые

Знакомый ночной ресторанчик в Балашихе встретил меня домашними ароматами. Здесь подавали чудесные пельмени с сочинским зеленым луком, краснодарской сметаной и дымящимся хлебом из местной булочной. В нагрузку ставили стеклянный кувшин с холодным чаем. Сюда я заходил раз в месяц, отметить зарплату. Точнее, ту ее часть, которую подавали не в конверте, что в русском игрожуре случается чаще, чем можно подумать. Только здесь я мог отвлечься от бытовухи и рабочей рутины, выключить сотовый и побыть если не самим собой, то хотя бы блеклой тенью того, кем хотел бы стать.
Сейчас я повторял ритуал, с той разницей, что сианофон все же не выключил. В остальном – не было никакой разницы. Я выбрал тот же столик, что и всегда. Обратился к симпатичной НПС-официантке, которая, конечно, меня не узнала, но приняла заказ с привычной улыбкой.
Если Версиана не протягивает щупальца к тому, что можно назвать родным, то я сам пущу ее в себя. И тогда поглядим, чего она стоит, когда играет по моим правилам.
Надо признать, раунд пока что оставался за Версианой.
Пельмени на вкус ничем не отличались от настоящих. То ли игра достоверно передавала вкусовые ощущения, то ли взяла их из моей же памяти для дотошного воссоздания. Снова я задумался, как же, черт побери, устроена эта игра, по каким принципам работает. Сидел, кромсая вилкой смешные комки теста с говядиной внутри. И размышлял, кто кого обманывает: я себя сам или же никто.
– Привет, – передо мной на стул бухнулся запыхавшийся Джек. – Получил твое сообщение. Ты уже докачался?
Кивнув, я показал ему на свободный стакан. Джек торопливо налил себе чая из кувшина, отхлебнул, утер рот ладонью.
– Девятнадцать часов с захода в игру, – сказал он. – Быстро. Но можно было бы быстрее.
– Я уже давно тут сижу, – произнес я, окуная пельмень в сметану. Если здесь в самом деле не толстеют, как утверждает Шанталь, то версианская модель ресторанчика в чем-то превосходила оригинал.
– Так я за себя говорю, – разъяснил Джек. – Девятнадцать часов на тридцать уровней.
– Ты тоже докачался? – глянул я на него.
– Ага. – Джек смотрел по сторонам, не пытаясь подавлять невроз. Так мог вести себя турист, запоздало прибежавший на вокзал и не знающий, то ли его поезд еще не подали, то ли он уже уехал. – Нашел цепочку однотипных заданий. Надо было отыскать в городе кучу мостов в аварийном состоянии и починить. Перчатку вот купил в самом начале, с ее помощью и фиксил.
– Потому ты и был тогда в «Зарядье»?
– Ну да. – Джек начал листать меню. – Парящий мост отремонтировал и дальше пошел, а через три минуты Меркуцио дал сигнал бедствия. Я и прибежал.
Джек шелестел страницами туда и сюда, пока не остановился на морковном салате и большой кружке пива. По мне так странноватый выбор, но все мы разные.
Когда официантка приняла заказ, я признался:
– У меня тоже была цепочка квестов.
– Да? Каких?
Без лишних подробностей я рассказал Джеку про Архив. Он удивленно морщил лоб, не задавая встречных вопросов. Оказалось, я говорил дольше, чем думал. Когда закончил, Джеку принесли его заказ. Заодно я попросил еще пельменей.
– Никогда не слышал о таком, – сказал он. – Хотя я и за Лимитчика никогда не играл. Так это ты по своей мобилке хитрой посмотрел истории каждого из нас?
– Да. Видел, как ты изучал перчатку.
– Хорошая вещь. – Вытащив свой гаджет, Джек подбросил его в руке. Мне показалось, визуальных примочек у футуристичного прибора стало еще больше. – Чудес от нее ждать не стоит, но штука полезная. А для нас так и вовсе обязательная. Знаешь, мой план, как нам выбраться из Версианы, упирается как раз в нее.
– Да ну? – Я посмотрел на «хорошую вещь» внимательнее. – Расскажешь? Мы докачались, надо переходить к следующему этапу.
– Подождем остальных. – Спрятав перчатку обратно в карман, Джек принялся за салат. – Меркуцио оставался один уровень, когда я получил твое приглашение прийти. Кстати, остальным я отписался, чтобы тоже сюда подкатывали. Тогда и разрулим, как быть. Лучше скажи, как там этот Лайм?
Я бросил вилку со звоном и ответил:
– Никак. Он не качался. Лежал на диване и пил.
– Да ладно, – не поверил Джек. – Что, вообще забил на все?
– Можно и так выразиться.
– Охренеть, – покачал головой Джек. – Мы, значит, из себя лезем, чтобы докачаться до капа, а он балду пинает?
– Его можно понять, – уклончиво сказал я, затем мысленно плюнул. – Слушай, с этим Лаймом не все так просто. У него брат погиб с утра.
– Вот оно что, – сочувственно произнес Джек. – Жаль, конечно… Погоди, так Лайм узнал про это прямо из игры?
– Именно. Загрузился, сразу пошел посмотреть, как там дома дела. Ну и увидел. Убит его брат, с концами.
О подробностях я решил умолчать. Не время.
– Охренеть вдвойне, – выдохнул Джек. – Не повезло-то как, надо же…
– Я ему сказал, чтобы качался. Сейчас он более-менее в себя пришел, серьезность положения уяснил. Время у него есть.
– Нет у него времени, – возразил Джек. – Нам надо заложить минимум три часа на следующий этап.
– План прежний? – уточнил я. – Вызываем лавину?
– Вызываем лавину, будоражим ботов, распространяем эффект на весь город, – перечислил Джек. – В сущности, это одна и та же задача, нам лишь надо выполнить ее быстро и четко. И тогда в Версиане появятся пространственные разрывы, через которые мы спровоцируем системную ошибку, и нас выбьет из игры.
– Ясно-понятно, – боднул я головой. – И как ты просчитал, что на это уйдет три часа?
Джек раскрыл рот, но так и не ответил, глядя мне за спину.
– Привет, – услышал я милый голос Шанталь. Девушка подкралась ко мне со спины и потрепала за волосы. – Это пельмешки?! Можно?
Улыбнувшись, я наколол пельмень на свою вилку и отправил девушке в рот, глядя, как на ее лице разливается неописуемое наслаждение.
Я не совсем понимал, что происходит. Когда между нами начал топиться лед, которого и не было вовсе? Да, все эти моменты близости можно по отдельности расценить как безобидные и ничего не значащие, но их стало многовато. Или это затянувшееся невинное развлечение со стороны девушки, или же я ей понравился.
– Докачалась тоже? – спросил Джек.
– Да! – Шанталь с довольным видом села в кресло, развернула меню. – О, тут «Киевский» есть!
– Не раскрывай меню с конца, – посоветовал я. – Спалишься мигом на любви к сладкому. Открывай на салатах, а на тортики смотри как бы с неохотой.
– Все равно у меня денег нет, – призналась Шанталь. – Я так спешила после докачки свалить из больнички, что забыла на выходе отметиться. Мне зарплату не выдали.
– Ты заказывай, я оплачу, – пообещал я, внутренне радуясь купленной днем карточке версианца, на которой каждые несколько часов возобновлялась небольшая, но несгораемая сумма денег. Только благодаря этой фишке я и смог оплатить себе ужин. До этого все мои активы, включая бесполезные юани, съела покупка оружия из ящика Малены. Теперь же я мог накормить и себя, и девушку.
– Как там твои навыки хила? – спросил Джек. Мне показалось по его интонации, что для него этот вопрос имел критическое значение.
– Отлично, – ответила Шанталь. – Приобрела несколько полезных штуковин для визажа. Теперь смогу лечить сразу толпу. Нет, не спрашивай, как оно выглядит, все равно не скажу.
Я попробовал представить, каким образом боевой косметолог может обслужить пять человек одновременно. У Шанталь ведь лечение именно так выглядит со стороны. Ничего не представил и оставил попытки.
– Думаю, скоро узнаем, – решил Джек.
– Да? – Шанталь отвлеклась на официантку. – Мне «Киевский» торт и самую большую ложку, что у вас есть! И сок малиновый в тетрапаке.
Официантка сделала круглые глаза и ушла. Похоже, и у НПС было чувство меры.
– Самое дикое, что я до этого видел из чужих заказов, была змеиная кровь, – вспомнил я. – На интервью у новозеландских инди-разрабов в одном клубешнике.
– Что в этом дикого? – спросила девушка с улыбкой. – Если это тот клубешник, о котором я думаю, то там акульи плавники очень хороши.
– Они тоже потребовали в тетрапаке.
Джек едва не подавился салатом. Шанталь звонко рассмеялась.
– Не увиливайте от ответов, – воззвал я. – Джек, почему ты уверен, что нам понадобится хил?
– А что, по-твоему, случится с ботами всей игры после успешной лавины?
– Точно… – Я еще раз осмотрел девушку, которая в прежних рваных джинсах и майке меньше всего походила на защитника пяти здоровых мужиков, один из которых наделен вдобавок медвежьей силятиной. – Тебе не холодно, Шанталь? Вернуть тебе свитер?
– А вилкой в глаз?
– Все, молчу, молчу.
Джек усмехнулся и промолвил:
– Ребята, я рад, что вы команда. Прямо жалко, что скоро это все закончится.
– Мы и в жизни можем общаться, – возразила Шанталь. – Незачем для этого в вирте сидеть.
– В жизни мы все другие.
Слова Джека дошли до самых глубин моего сознания. А ведь он прав. Вот выберемся отсюда – а дальше что? Не факт, что я захочу вспоминать этот день. Джек вернется к своей работе – наверняка он как программист очень талантлив, да и Версиану воспринимает прагматично, как софт. Это я во всем ищу эстетику. Может, поэтому и с игрушками у меня не сложилось. В них обычно сплошь да рядом цифры, а мне красота нужна. В жизни мы с Джеком нигде бы не пересеклись, нет общих увлечений.
Бурелом очнется, кинется на кухню, навернет гречки с мясом и проспит остаток дня. Скажет бабуле, как он ее любит. Костюм, естественно, не уничтожит – продолжит играть, но уже с умом.
Меркуцио у меня уже не вызывал никаких эмоций. Вернее, вызывал, но завтра перестанет. Я не хотел больше знать этого человека. Его методы хайпа слишком радикальны даже для меня, никчемного игрового журналюги.
О Лайме и говорить нечего. Мне не хочется думать, пойдет ли он добровольно сдаваться уже в реальную полицию, или мне надо будет ему напомнить. Хотя о чем тут напоминать? Это в Версиане я могу настучать ему по башке. В Москве же, наоборот, он опасен для меня. Игроман-переросток Анатолий Громов может возжелать избавиться от случайного свидетеля. Пусть мы кучу всего притащили в Версиану, однако и из Версианы наружу тоже вынесем немало, включая грязные секреты и убийственный компромат. Так что извини, Лайм, но снаружи тебя будут ждать законники, которым я помогу анонимкой. Речь даже не о правосудии, а о банальном самосохранении.
Шанталь.
Вот кого мне, скорее всего, будет не хватать. Мы и до Версианы жили в разных мирах, пусть и по общему профилю. Не факт, что теперь что-то должно измениться. И я не смогу вынести даже подаренный ею свитер. Долбаная игра! Я не смогу взять с собой подарки друзей, но враги ко мне прилипнут.
С другой стороны, Шанталь – единственный человек, с кем я смогу комфортно поговорить о Версиане и обо всем, что сегодня случилось. Разве что Джек еще мне симпатичен как собеседник, но Джек – это просто случайный попутчик. Шанталь – это уже нечто большее. Нечто… почти родное.
– Ваш заказ. – Официантка прервала мои мысли, поставив на середину стола поднос с тортом. Надо сказать, она появилась вовремя. Еще немного – и меня бы пробило на нервную разрядку, которая неизвестно каким образом бы проявила себя.
– А мне пива, – прогавкал внезапно подкатившийся Бурелом. – Темного, можно в бочке. Или в чем угодно… Здоро  во, други!
– Привет, – лучисто сказала Шанталь, подтягивая к себе торт, огромную ложку и столовый нож.
– Падай! – Джек пододвинул медведю стул, но Бурелом поступил иначе – подцепил лапой трехместный диван у края, подтащил его к столу и пристроился, как мог. На его толстой коричневой шкуре стало еще больше всяких перетягивающих ремней, повязок, а местами и украшений вроде костяных амулетов. И совсем неуместно смотрелся курьерский ранец, из которого пахло свежими, горячими пирожками. Похоже, Бурелом не сдал один из квестов.
– Вай, до чего клево на тридцатом уровне, – похвастался он. – Признавайтесь, кто первый докачался?
– Ты, конечно, – утвердил Джек.
– Ха! – Медведь треснул лапой по столешнице, и торт едва не полетел в лицо Шанталь. – Я буду вершить закон в этом мире!
– Будешь, будешь, – пообещал я. – Аж целых три часа. Потом мы свалим из этого дивного мира и больше вернуться не сможем. Я так и вовсе не захочу.
– И я, – сказала девушка, вскрывая упаковку сока. – Напрактиковалась в макияжике, пора применить свои умения в жизни.
– Женщина, у тебя огромные таланты, – признал медведь. – Большие, заметные. Даже выпирающие!
– Ты выкаблучивайся, ага, – молвила девушка. – Торта все равно не получишь.
– Мужчины пьют пиво!
– И едят гречку, – вырвалось у меня.
– Гречку, – повторил Бурелом и еле заметно сник. – Ну да. Иногда. Гречка – это хорошо. Когда есть пиво!
К столику подошел уставший Меркуцио. Он снова умудрился сменить костюм. В руке он держал бутылку джина. Видимо, стример успел сам взять себе у стойки все, что хотел.
– Сидите, да? – сказал он, беря отвергнутый медведем стул. – Все вкачались, как посмотрю.
– Как ты посмотришь? – загоготал Бурелом. – Уровни других игроков нельзя смотреть!
Пусть это был обмен подколками, но я все же задумался. Для меня стало открытием, что в Версиане твой уровень опыта не виден остальным, даже друзьям по группе. Сколько же параметров скрывает эта игрушка?
– Где шестой номер? – спросил Меркуцио.
– Не докачался, – ответил я. – Нам придется разобраться без него.
– Ну и дурак, – заявил медведь. – Пропустил такое приключение. И еще новые пропустит. Ну что там, какие планы? Типа лавина? Мерк, ты готов отжигать?
– Горю желанием, – бросил стример. – Если ты затанкуешь. И Шанталь захилит.
– Бу сделано, босс! – Медведь попробовал выдать пионерское приветствие. Получилось не очень, хотя и лучше, чем я мог бы ожидать.
Джек о чем-то интенсивно думал, пока Бурелому не принесли его пиво. И затем взял слово:
– По поводу лавины. И танк, и хил нам действительно будут нужны.
– О чем и речь, – снова прервал Бурелом. – Ща выпьем, выйдем наружу и начнем месить мясо. Я не то чтобы кровожадный, но пиплы снаружи все равно обнулятся, ведь так? Начнем маньячить по полной, пока волна ужаса не пройдет по городу.
– Нет, – сказал Джек. – Так не получится.
– Почему не получится? – не понял медведь. – С чего это? Ты говорил, что на тридцатом…
– Ты можешь заткнуться и послушать? – попросила Шанталь.
Медведь так и поступил, тихо бубня в пивную банку.
Джек повернулся к стримеру:
– Меркуцио, ты был прав, говоря, что лавину в Версиане просто так не создать, даже на тридцатом уровне. Я немножко поправлю тебя и скажу то, о чем не говорил раньше. Лавину нельзя создать усилиями игроков. Только ресурсами самой Версианы.
– Подробнее, пожалуйста, – попросил Меркуцио, внимательно слушая и разглядывая собственное отражение в бокале.
– Будет подробнее. Вот результаты проведенной мною ранее симуляции, еще во времена ранней альфы. Чтобы создать лавину, надо спровоцировать Версиану на ответные действия, которые мы все вместе породим, нарушив один из ее фундаментальных законов.
– Попроще можно? – попросил медведь.
– Мы выйдем за пределы игровой зоны.
Медведь фыркнул, отчего его пиво забулькало. Шанталь прекратила лакомиться, глядя на Джека со всем вниманием.
Я сам пока ничего не понимал.
– Версиана ограничена территорией, чуть выходящей за МКАД, – проговорил стример, припоминая известные ему факты. – Туда пробиться невозможно, так что вряд ли ты имеешь в виду прорыв за лимит на танке. Сверху город ограничен куполом. Шестьсот метров, не больше.
– Пятьсот, – уточнила Шанталь. – Если выше – вертолет начинает сбоить.
– Но в Версиану встроена система противодействия случайному багу, который позволил бы вырваться за купол. – Джек плавно наводил стримера на мысль. – Она здесь не просто так.
– Ты говоришь про файерволл?
– Ну и шутники, – вздохнул Бурелом. – Файерволл хотите увидеть? Он только в трейлере был.
– Повторяю – я проводил симуляцию и нашел точку прорыва за купол Версианы, – настаивал Джек. – Из игры таким образом выйти нельзя, но если выбраться в темную зону – запустится файерволл.
– Арбестер у нас нубье, так что я растолкую, о чем фантазируют эти индивиды, – сказал Бурелом. – Файерволл – это типа местной системы ПВО. Тучи ракет запускаются в воздух и поражают героя, дерзнувшего вырваться за пределы прорисовки карты.
– Верно, – кивнул Джек. – И эти ракеты видимы из любой точки города. Все НПС на них отреагируют так же, как и в реальной Москве отреагировали бы на взрывы ракет над головой. Это и есть спонтанное событие, которое нельзя сэвейдить, потому что спрятаться от него некуда. Цепная реакция. Вы хотели лавину? Вот вам лавина.
– Минуточку! – Меркуцио поднял палец. – Ты утверждаешь, что хочешь вырваться за пределы карты, вызвать на себя файерволл, породить им лавину и создать разрывы пространства, через которые нас выбросит из игры?
– Согласен, не самый легкий способ разлогиниться в игрушке, – признал Джек. – Но другого пути нет.
– Как ты выберешься за пределы карты? – спросил Бурелом.
Вместо ответа Джек показал свою перчатку.
– Деформация пространства, – проговорил Меркуцио, с каждым слогом теряя в скорости речи. – Блин. Подожди, а как именно?
– Только простыми словами, – попросила Шанталь. – Чтобы Бурелом понял.
– Эй! – запротестовал медведь. – Я не первоклашка!
Джек грохнул перчаткой о стол, заставив всех замолчать.
– Я рассчитал точку, из которой можно подняться примерно на двести восемьдесят метров от уже высокого места, чтобы оказаться вне Версианы, – сказал он чуть жестче. – Весь день качал перчатку на вертикальный подъем контекстной платформы. И есть место, где купол недостаточно прорисован сверху. Там имеется разрыв в пространстве Версианы. Одна сложность: он находится на вершине инста.
– Чего? – вытаращился медведь.
– Данжи не тестировали должным образом, – продолжал Джек. – Высота купола там сбоит. Никто не обращал внимания, потому что в данже все равно нет летательных аппаратов. Добравшись до нужной точки, я смогу залезть на плиту и заставить ее полететь вверх. Выберусь за пределы карты, запустится файерволл, который будет виден и в базовом мире Версианы, – и дальше мы покидаем инст и сваливаем во время лавины.
– Так что за точка? – спросил Меркуцио.
Джек неопределенно пожал плечами, словно думая, говорить или нет. Забрал перчатку и сказал:
– Рейдовое подземелье на пятерых человек в Москва-Сити. Наша цель – башня «Эволюция», верхний этаж.
В наступившей тишине отчетливо прозвенела ложка, оброненная Шанталь.

Глава 21. Коридор

Впервые наблюдать Московский деловой центр ночью – незабываемое впечатление. Сейчас я смотрел на него, естественно, не в первый раз, но изнутри Версианы делать этого еще не приходилось. Цифровой город никогда не спал, как и настоящий. Обилия огней вокруг хватило бы, чтобы несколько лет обогревать небольшой микрорайон, в котором я родился и вырос.
– Которая из них «Эволюция»? – спросил Бурелом, смотря на верхушки небоскребов. Задирать башку вверх медведю было неудобно. Я надеялся, что это не скажется на его боевых навыках.
– Ты смеешься? – недоверчиво покосился Меркуцио. – Вон та, с завитушками.
– Которая закручена, что ли?
– Да. Ты что, ни разу в Сити не был?
– Фигли я тут забыл? – проворчал медведь. – Пофоткался и домой. Щас бы названия башен помнить…
– Все, стоп флуд, – отрезал Джек. – Бурелом, ты тут больше всех играл. Что про сам инст в «Эволюции» помнишь?
– Вообще ничего не знаю. – Медведь озадаченно почесал лапой ухо. – И никто не знает. Тут же никого не было, кроме разрабов. Кто не в пати и не тридцатые – того не пустят.
– Я знаю, где вход, – сказал Меркуцио.
– Да? И где?
– Не там, где все будут искать, – предупредил стример и показал на относительно низкий зеленый комплекс, в котором, похоже, не бывал лишь один Бурелом.
– Чего? – удивилась Шанталь. – Вход в «Афимолле»?
– Угу, – кивнул Меркуцио. – Я как в раннем доступе играл, случайно наткнулся. Дальше лобби не прошел – выкинуло обратно с предупреждением. Типа – рейдовое подземелье, у вас низок уровень, и все такое.
– Так что, сам «Афимолл» в Версиане недоступен? – спросил я. – Не как часть входа в «Эволюцию», а вообще?
– Доступен, конечно. Вопрос лишь в том, через какую дверь в него заходить. Я нарыл дверь сбоку, и там проход к башне. Джек, а ты что, не знал, где вход?
– Нет, – ответил Джек, нервничая. – Симуляция инста – это математика. С географией Версианы я никогда не был в ладах.
Меркуцио осмотрел его подозрительно и осведомился:
– Откуда ты вообще собрал контента для этой своей симуляции?
– Умелый отыгрыш на бетке и правильные вопросы Камилле, – ответил Джек. – Ладно, веди уже.
Нужная дверь находилась точно напротив проезда между «Эволюцией» и «Империей». Невзрачный вход терялся на фоне соседних архитектурных громадин.
– И почему нельзя наверх башни на вертолете залететь? – продолжал тупить Бурелом.
– Потому что тебе уже сказано: башня в открытом мире Версианы и та же башня в рейдовом инсте той же Версианы – разный программный код, – объяснил Джек. – Сейчас там, куда ты смотришь, нет никакого разрыва. Он появится, если пройти в инстовую «Эволюцию» и подняться на крышу.
– Все, понял, – успокоился медведь. – Давайте пронесем тогда. Сколько у нас времени?
– Четыре часа до обнуления, – ответил Джек. – Меркуцио, заходи.
– Я рейд-лидер? – усмехнулся Меркуцио, покачал головой и отошел в сторону. – Давай лучше ты.
– Ага, я тоже за, – сказал Бурелом. – Пусть лучше Джек лут распределяет.
Шанталь бросила улыбку, заметную лишь мне. Я чуть усмехнулся, чувствуя подступающий мандраж. Нас явно ждет что-то, к чему никто не готов.
Джек подошел к дверям – двум узким зеркальным панелям, в отражении которых казалось, будто нас десятеро. Посмотрел на наших двойников, словно оценивал групповое фото. Повернулся и сказал:
– Шанталь, удали Лайма из группы.
Девушка вызвала экран, провела нехитрые манипуляции – и нас стало пятеро. Мне стало не по себе при мысли, что этот взбудораженный, деморализованный невротик остался совсем один. Не то чтобы мне было его жалко – оказаться на его месте я бы не хотел. У каждого свой выбор.
Двери щелкнули, разъехались в стороны.
– Заходим, – сказал Джек и шагнул в темноту.
– Прикольно, мы рейдовый статик собрали, – заметил Бурелом, проходя следом.
Терпеть не могу игровые лобби в Версиане. Не слишком часто в них бывал, но все равно уже ненавижу. Там особенно остро чувствуется собственная беззащитность. Стоишь как дурак в темной комнате и целиком зависишь от произвола искусственного интеллекта вокруг. Да, я понимаю, что в остальном мире Версианы то же самое, но там хотя бы есть иллюзия выбора. Здесь же – как будто застрял в подвисшем игровом меню.
По крайней мере, здесь я был не один. Повел ладонью в воздухе, стараясь нащупать руку Шанталь, и схватился за влажный медвежий нос. Бурелом чихнул, и левое ухо сразу заложило.
Словно в ответ на своеобразный сигнал из темноты проявилась висящая надпись:

Воображение охватывает целый мир, стимулируя прогресс, порождая ЭВОЛЮЦИЮ. 
– Альберт Эйнштейн, – заявила Шанталь.
– Чего? – зазвучал в темноте голос Меркуцио. – Ты цитату знаешь?
– Ага. Мне ее предлагали для рекламы Версианы. Среди всех этих «вероломство вероятно» и другого, что начинается на «вер». Но не зашло, хотя там с переводами игрались. Цитата, кстати, неполная. Там в начале было «знания ограничены».
– Это точно, – пробормотал я, глядя, как комнату постепенно заливает свет. Из темноты показался пол с непонятными вставками из деревянных прогнивших плит. Дальше выступили очертания торговых павильонов, перемежаемые неуместными строительными лесами. Наконец зона осветилась целиком, и мы все неловко замолчали.
Наш новоиспеченный статик оказался в странном сочетании торгового центра и строительной площадки, вползающих друг в друга без намека на общую эстетику. Повсюду валялись мешки с сыпучими материалами, испачканные краской ведра, бухты кабеля, мотки проволоки и еще много чего. И здесь же – сверкающие ослепительной белизной стены, вычищенные стекла павильонов, витрины магазинов с оргтехникой, одеждой и парфюмерией. От обилия запахов кружилась голова.
– Что это за бредятина? – спросил Бурелом.
Джек неуверенно мотнул головой.
– Эволюция, – пробормотал я, глядя на лестничный проем, под потолком которого застыл ковш экскаватора, пробивший перекрытие сверху. Что находилось по ту сторону – думать не хотелось. Ответ лежал в той же области, в которой скрывалась начальница Бурелома по кулинарке.
– Ты о чем? – спросила Шанталь.
– «Эволюция» – это не просто название башни, – ответил я. – Похоже, что это концепт всего подземелья. Мы сейчас наблюдаем стык двух эпох. Первая – сам «Афимолл». Вторая – то, что было здесь до него. Шелепихинская промзона.
– Ты историю изучал, что ли? – покосился Бурелом.
– Да, изучал. Это мой город, и мне здесь жить. Москва-Сити стоит на месте скопления всяких строительных контор. Огромная территория со своими законами. Сюда лучше было не соваться без оружия. Да и с ним тоже бы не советовал.
– С оружием негусто, но лучше, чем ничего. – Меркуцио вытащил магазин «беретты», осмотрел, вставил обратно.
– Однако, соглашусь. – Бурелом оттянул лапой один из перетягивающих его ремней, и шерсть затрепетала. Казалось, лоб стал более покатым, когти чуть удлинились, медведь превратился из добродушной панды в сконцентрированную убивающую фурию. Пока что спокойную.
Джек нацепил перчатку.
Шанталь повертела пальчиками ножницы.
Я же не сделал ничего, потому что не имел понятия, какую пользу могу принести. Размахивать сианофоном, что ли? На валяющийся на полу лом я уже не рассчитывал.
– Я что-то слышу, – сказала девушка.
Через мгновение увидели и мы. По коридору в нашу сторону бежал напуганный рабочий. Строительная роба, грязная кепка, изношенная кофта.
– Помогите! – крикнул он, завидев нас. – Они нас всех…
Он не договорил. Издали прозвучал выстрел, и работник упал, пораженный в спину. Шанталь вскрикнула, мы все отступили и рассредоточились, глядя на неподвижное тело и быстро растущую лужицу крови под ним.
По коридору в нашу сторону шел невозмутимый мужик в сером костюме – не в пример более дешевом, чем наряд Меркуцио, но и более практичном. Выглядел незнакомец точно как современный охранник «Афимолла». И еще он держал дымящийся пистолет.
– Добро пожаловать, – обратился он к Бурелому. – На мелкий инцидент не обращайте внимания. Производственные неприятности.
Медведь повернул морду к нам с Джеком, словно безмолвно спрашивая, чем конкретно он заслужил повышенное внимание, помимо внешнего вида. Странно, что он сам еще не догадался. Конечно, боту было плевать на внешность игрока. А вот что Бурелом танк – автоматически делало его приоритетной мишенью, что для разговоров, что для атаки.
– Ребят, вы немного не вовремя, – продолжал человек. – Мы тут работничков приструняем. В стране кризис, а они бастовать принялись. Я, если что, Егор.
– Бурелом, – ответил медведь, явно не собираясь подавать лапу для пожатия. – Зачем чувака замочил?
– Сбежать хотел, – ответил Егор спокойно. – Хотя куда он денется, без паспорта-то… А вы нам не поможете? Вижу, вы ребята серьезные. Нам лишняя помощь не помешает. А мы вам взамен оружия подгоним хорошего. Ну так как?

Получен квест в подземелье «Эволюция»: 
Присоединиться к службе безопасности павильона в битве с рабочими. 

Я едва не прогнал экран, поначалу не сообразив, что надпись имеет прямое отношение к происходящему. Кнопки «принять», впрочем, нигде не обнаружил. Пока я бегал глазами по экрану в ее поисках, на заднем плане заметил, как вся моя команда пытается сделать то же самое.
– Стойте! – прокричал подбегающий к нам новый незнакомец. Он был одет похожим образом, что и убитый работник, только при нем имелся потрепанный пистолет, местами проржавевший.
Егор смерил работника презрительным взглядом.
– Стойте, – повторил тот. – Не слушайте его. Они нас тут за рабов держат. Помогите нам вернуть паспорта, и мы покажем, как пробраться к уродам, что тут заправляют. Меня зовут Трофим, я вам все объясню!
– Я бы не советовал, – произнес Егор. – Иначе наше с вами соглашение не состоится.

Получен квест в подземелье «Эволюция»: 
Присоединиться к профсоюзу промышленной зоны в битве с охранниками. 

– Ребят, тут развилка! – прокричал Джек. – Выберем один квест – пропустим другой. Что лучше?
– Ты рейд-лидер, тебе и выбирать, – торопливо напомнил я, наскоро оценивая альтернативные варианты. Получить оружие для дальнейшего прохождения – или узнать координаты места, куда, собственно, и предстоит идти? Хочется всего и сразу, но нельзя же…
Егор и Трофим молча ждали нашего выбора.
Шанталь взволнованно смотрела на меня, будто я здесь решал за всех. Подозреваю, что она, как и я, сопереживала рабочим. Хотя вряд ли тут все так просто. Как же тяжело без подробного гайда!
– Эй, народ, – обеспокоенно напомнил о себе медведь.
– Нам надо знать координаты прохода дальше, – решил Джек. – Поговори с рабочим!
– Ага… – Медведь чуть повернулся. Раздался новый выстрел.
Трофим упал, пораженный в самое сердце. Я испуганно обернулся и увидел Меркуцио с «береттой» в руке.
– Ты что?! – заорал Джек.
– Я принимаю решение, – ответил стример. – Нам нужны стволы. А дырку в новую локацию мы и так отыщем.
– Я рейд-лидер, и я тут решаю! Ты же сам так хотел!
– А я танк, – напомнил Бурелом. – Больше так не делай, Мерк. Ладно?

Присоединиться к службе безопасности павильона в битве с рабочими. 
Квест выбран. 
Присоединиться к профсоюзу промышленной зоны в битве с охранниками. 
Квест отменен. 

– Во, другое дело, – довольно заметил Егор, вытаскивая рацию. Вдавив кнопку, он сказал: – Тесните их к восточному крылу, мы разберемся.
– С чем разберемся?! – выпалил я.
Ответом мне послужили вопли с конца коридора. К нам неслось человек пятьдесят – все разновозрастные мужики в рабочей форме разного качества и расцветки, от лиловых лохмотьев до стильных оранжевых комбинезонов. Им стреляли в спины, но пули летели в основном над головами.
– Танкуй, мишка! – крикнул Меркуцио, подбегая к противоположной стене. Он укрылся за грязной вертикальной трубой.
Бурелом в последний раз повернул ко мне озадаченную морду. Мне было его жаль. Не так он представлял себе начало рейдовой карьеры. Но делать было нечего – медведь не спеша побрел вперед, прямо на толпу рабочих, и рассек воздух перед собой, сбивая с ног трех человек. На него сразу накинулись остальные.
Джек вытянул руку в перчатке, чуть разжал пальцы. Стеклянная витрина взорвалась, засыпая людей осколками. Егор с довольной ухмылкой открыл огонь по открытым спинам.
Шанталь уткнулась лицом мне в плечо, сжимая воротник моей куртки, мешая мне дышать.
– Все, все, – высвободился я, поворачиваясь к девушке. – Это боты. Всё ненастоящее, пошли!
Поздно было проникаться атмосферой. В столичном лазертаге и то больше реальных травм, чем в этом нарисованном месте. Но эти мантры по самоуспокоению не помогали. Прав был старик Эйнштейн. За отсутствием знаний воображение работало на ура, растаптывая психику в крошево. Оставалось спасать остатки.
Трое работников прорвались через Бурелома, пробегая мимо нас к выходу. Я догадывался, что их нельзя выпускать: прошляпим оставшийся квест. Одного из беглецов скосила пуля Егора, второго – выстрел Меркуцио, после чего оба принялись спешно перезаряжаться. Последнего бегуна поймал уже я сам, оттесняя к стене. Он посмотрел на меня взглядом затравленного пленника. Парень не старше меня, физически крепче, но изнуренный. Это отражение теоретического взаправдашнего боя или же Версиана подбивает возможности соперников под наши силы?
Понятия не имею. Противник сражался за свою жизнь, как в последний раз. Вот только его можно перезапустить в случае чего, а меня нельзя. Я нащупал на полу оброненную кем-то стамеску и вогнал ее работнику в шею. Тут же с отвращением отвернулся, стукнувшись башкой об угол. Очень захотелось удариться снова, но побоялся испугать девушку.
– Хил! – крикнул медведь, волоча заднюю лапу. Вокруг него лежало человек двадцать, корчась от проникающих ранений.
– Шанталь! – выдохнул я, показывая на танка. Девушка кивнула, побежала к медведю, по пути вытаскивая из кармана баллончик со спреем и встряхивая его. Странно, косметические спреи же рассчитаны на людей? Если там водородный вес подходит для человека, то как отреагирует медвежья шерсть – непонятно.
Да что же за дичь лезет мне в голову посреди боя?!
– Готово, – сказал Егор, глядя, как остатки рабочих убегают обратно и пропадают в белом тумане под звуки выстрелов. Меркуцио оторвался от трубы, критически оглядел лежащие тела. Я присоединился к осмотру, чтобы искоренить остатки неловкости перед происходящим.
Это не люди. Это всего лишь работники… Черт! Это боты!
Только сейчас я заметил, что они были вооружены. У каждого имелся лом, топор или простая палка. Судя по внешнему виду Бурелома, большинство ударов достигли цели.
– Лежи, мой хороший, – успокаивала его Шанталь, распыляя спрей на израненные места. – Отросли у него новые ножки, и побёг он опять по дорожке.
– Балдежь… – Медведь прикрыл глаза в сладострастной полудреме. Казалось, еще немного, и он замурлыкает.

Присоединиться к службе безопасности павильона в битве с рабочими. 
Квест завершен. 

– От души, народ, – поблагодарил Егор, пряча пистолет. – Пойдемте, покажу амуницию. Подберете себе там, что понадобится.
– А как к башне пройти, не в курсе? – спросил я.
– Не понимаю, о чем ты, – усмехнулся бот.
Ну конечно, не понимаешь. Погоди минутку, скоро поговорим.
– Так, я в поряде. – Бурелом поднялся на четыре лапы, попрыгал немного. – Стой!
Он потянулся к Шанталь, лизнул ее в щеку. Девушка скорчила недовольную гримасу, вытерла лицо о медвежью шерсть.
Не сговариваясь, мы все решили не смотреть на мертвых и раненых работников, позволяя Егору провести нас по коридору с сотню метров. Никаких сил подкрепления я не заметил. Возможно, их не существовало вовсе.
Мы шли мимо павильонов с товарами, пока один из них не привлек внимание обширным ассортиментом оружия. Меркуцио жадно приник к витрине, рассматривая ряды автоматов, винтовок и короткостволов всех мастей. Куда там ящику Малены до этого рога изобилия!
Посвистывая, Егор вытащил из кармана связку ключей, открыл замок. Я постучал пальцем по стеклу – скорее всего, его ничем не прошибешь, если только бот по квесту не откроет проход в магазин.
– Милости просим. – Егор распахнул прозрачную дверь. – Берите что хотите. А меня труба зовет. Удачи.
– Задержись на минуту, – попросил я, и Джек удивленно посмотрел на меня.
– Что-то еще? – спросил Егор.
– Хочу проверить одну штуку.
Я зашел внутрь, схватил первый попавшийся пистолет, вставил в него магазин из стопки лежащих рядом. Снял с предохранителя, передернул затвор, повернулся к Егору и выстрелил ему в лицо.
Бота отбросило к дальней стене. Он пробил головой противоположную витрину, оставшись лежать в груде стекла.
– Ты чего творишь? – ошеломленно захлопал глазами Меркуцио.
– Смотри, не обманул охранник, – покивал я. – Ладно, заходите. Снарядиться нужно.
Чувствуя буравящие взгляды команды, я повернулся к ряду бронежилетов.
Неполные четыре часа, черт побери. Потерплю.

Глава 22. Пещера

Таскаться в настоящем бронежилете до этого мне не приходилось. Хотя и тот, что я умудрился застегнуть на себе с третьего раза, тоже настоящим назвать было нельзя. Цифровой мир, чтоб его, передавал тяжесть снаряжения со всей суровостью. Надо было, не знаю, хоть в армию сбегать в лучшие годы.
Шанталь, надевшая черный жилет поверх белой майки, стала выглядеть разом и круче, и уязвимее. На фоне толстого защитного панциря ее обнаженные плечи казались совсем хрупкими. Ей пришлось повозиться, чтобы рассовать свои косметические прибамбасы в карманы на ремне. Девушка перехватила волосы оранжевыми резинками в два хвостика. Если это психическая атака, то я определенно был сражен.
– Берите вот эти, – посоветовал Меркуцио, взяв со стеллажа внушительно выглядящий автомат. – Надежная штука. Если тут, конечно, боевые качества близки к настоящим хоть немного.
– Эм четыре а один, – произнес Джек, придирчиво встряхивая американский автомат. – Ты издеваешься? Раздай «калаши», меньше возиться.
– Рад бы, но «калаш» здесь только один. А нам унифицированный боезапас лучше будет. Впрочем, если хочешь – бери.
Джек предпочел послушаться и взять одну из трех винтовок. Вторую Меркуцио отдал мне, последнюю оставил себе. Бурелом скептически топтался снаружи оружейной, так как он не мог ни поместиться внутри, ни подобрать себе хоть что-нибудь относительно полезное. Я пробовал нахлобучить ему каску на голову, но она упорно не желала держаться, как только я ни крепил ремни. Оставалось надеяться, что медведь затанчит все дальнейшие вызовы одними морально-волевыми. И что не ошибся в распределении очков характеристик.
– Одинаковые до мелочей, – проговорил Меркуцио, осматривая автоматы. – Первый раз такое вижу.
– Потому что моделька одна и та же, – откликнулся Джек, придирчиво встряхивая оружие и пробуя приспособить его под перчатку.
– Тебе неудобно? – спросил я.
– Если стрелять левой, то смогу. Но не страшно. Я амбидекстр.
Джек ободряюще улыбнулся, рассовывая запасные магазины по карманам разгрузки. Со своей перчаткой и внушительным автоматом он выглядел как одинокий хакер против инопланетян.
Я немного поигрался с лазерным прицелом, проверил оптику.
– Выдвигаемся? – спросил стример. – Время не ждет.
– А пистолеты выбрать? – спросил Бурелом.
– На фиг они нужны?
– У тебя же они есть!
– Я качал умение ими пользоваться. Это тяжелее, чем поливать из автомата в узком пространстве.
– Переключиться на пистолет быстрее, чем перезарядить винтовку, – настаивал медведь.
– Лови плюсик за точность цитаты, – кивнул стример и бросил в Бурелома патрон, который отскочил от шерсти и начал кататься по полу.
Медведь озадаченно проводил взглядом маленький блестящий цилиндр.
– Таскайте тяжести, сколько хотите, – добавил Меркуцио. – Вас никто не заставляет.
– Ты хотел сказать, никто не мешает, – поправил Джек и вышел из оружейной.
Вздохнув, Меркуцио пошел следом. За его спиной болталась резиновая дубинка.
Шанталь повернулась ко мне и произнесла:
– Прикроешь меня?
– Да, конечно, – ответил я, глядя в ее взволнованные глаза. – Все хорошо?
– Бурелом будет агрить мобов, – сказала она, и подобный сленг из ее уст звучал предельно странно. – Джек занимается тактикой. Остаешься ты.
– А…
– А Меркуцио я не доверяю.
Я решил промолчать, кивнув как можно выразительнее. Понятия не имею, что между ними случилось и существовала ли вообще между Шанталь и Меркуцио определенная химия, или же я все выдумал сам.
Осмотрел еще раз стеллажи, взял пару пистолетов и несколько магазинов к ним. В конце концов, запас карман не тянет, а выбросить лишнее можно всегда.
Нам почти не пришлось догонять остальных – Джек остановился у какого-то люка в полу, наклонившись и трогая его перчаткой.
– Что такое? – спрашивал медведь.
– Я чувствую пустоту снизу. Намного большую, чем погреб.
– Твоя рукавица не врет? – спросил Меркуцио с сомнением.
Джек посмотрел на него взглядом хирурга, у которого пациент спросил про диплом.
– Открытые пространства в Версиане – не твой профиль, Меркуцио, – сказал он. – Помогите поднять.
Медведь обхватил крышку люка лапой за выступы и сорвал целиком. Крышка пролетела в сторону метров двадцать, разнеся павильон с элитными сигарами.
Мы уставились в темноту. Я нащупал фонарик на стволе автомата, посветил вниз. Зияющая бездна поглощала свет.
– Это не просто пустота, – констатировал Джек. – Лобби. Проход в новую фазу.
– Думаешь, рабочий хотел показать нам это? – поинтересовался я.
– Думаю, что нам сюда, потому что других выходов с уровня я не вижу. Арбестер, есть прогнозы?
– Ты у меня спрашиваешь? – не понял я.
– Сам же сказал, что инст получился концептуальный, – напомнил Джек. – С промзоной ты верно угадал. Что нас ждет внизу?
Я покопался в памяти. Немного постучал зубами, придавая себе серьезный вид, чтобы потянуть время. И ответил:
– Если в этом инсте показывают историю места, то мы окажемся не в лучшей ее части.
– Ответ принят, – вздохнул Джек и прыгнул вниз.
Он пропал, прежде чем успел целиком погрузиться в люк. Медведь тут же забрался следом.
– Давайте, – сказал Меркуцио, и мы трое по очереди последовали за лидером. Я пролетел метров шесть, что после недавнего падения из окна оказалось легкой разминкой.
Приземлился уже на голые камни посреди широкой пещеры, освещенной редкими свечками. Джек стоял здесь же, осматриваясь с изумлением. Бурелом втягивал носом гнилостный воздух. Шанталь терла лицо влажной салфеткой. Меркуцио водил автоматом по сторонам.
А из темноты к нам медленно подходил весьма колоритный персонаж. Он выглядел сгорбленным, низеньким, коренастым, одет в рваные лохмотья, подпоясан лохмотьями еще более убогими. В руках он держал затупленную кирку. Довершала облик рыжая борода до пояса.
– Вы пришли, – сказал он с облегчением.
– Да это же гном, – произнес Бурелом. – Здорово, работяга! Как жизнь молодая?
Горбун посмотрел на медведя, сжал потрескавшиеся губы. Мне захотелось стукнуть Бурелома чем-нибудь тяжелым. Вот уж точно каждый видит в меру своей испорченности.
– Где мы? – спросил Джек.
– Мы там, где через много лет построят Деловой центр, – ответил я. – Очень, очень много лет.
– А конкретнее?
– Дорогомиловские каменоломни, – пояснил я мрачно. – Только не те, что в справочниках. Думаю, близкие к настоящим.
Джек скривился так, словно ему стало невыносимо стыдно. Не за себя – за других.
Ибо это место напоминало подземную каторгу, из которой нет выхода. Фонарики на автоматах несказанно выручали, давая рассмотреть кошмарные своды рукотворных тоннелей, грубые и хлипкие балки, валявшиеся рукоятки поломанных инструментов. И камень. Белый камень, торчащий отовсюду, хоть и с примесью коричневатого песка.
В самой высокой части потолок был метра в три от силы. Меркуцио осторожно ткнул его стволом автомата, отошел от возникшей песчаной струйки.
Вокруг нас появились новые лица.
– Вас послал Кирилл? – послышался неуместный женский голос. Сквозь собравшуюся толпу вперед вырвалась женщина с ребенком на руках. Ее вид был не настолько ужасным, как у мужчин, – видимо, долбить киркой камень ей не приходилось. И все же страдания исполосовали ее лицо морщинами, а руки почернели от лишений. Ребенка она держала крепко, как последнее, что хранило ее в этом мире.

Получен квест в подземелье «Эволюция»: 
Помочь Марии  спасти ребенка. 

– Принимаем! – громогласно объявил Джек. – Меркуцио, если ты заикнешься об альтернативе – я на тебя медведя спущу!
– Да я молчу, – пожал плечами стример.
– Поможете? – заговорила женщина, баюкая младенца. – Если они нас достанут, тогда… О нет!
Лабиринт тоннелей огласился собачьим лаем. Мужики столпились, ограждая нас и женщину от нескольких гостей. И здесь, похоже, им были не рады.
Перед нами вырос отряд разношерстых бойцов с собаками. Двое мечников в ниспадающих кольчужных кирасах и трое смуглых бородачей с восточными чертами лица, в непонятных кафтанах. В мозолистых руках они сжимали топоры. Казалось, в этом промозглом месте гости раздражались из-за жары. Жарко было даже их псам, высунувшим влажные языки и с трудом держащимся на цепях.
Местные авантюристы с представителями монголо-татар.
– Далеко ты забралась от дома, Мария, – прогудел один из гостей, удерживая пса на поводке. – От ростовских земель по снегу бежала?
Его говор наводил на мысль о позабытых наречиях, стилизованных под относительную современность. Во всяком случае, я его понимал хорошо. Его напарники из Золотой Орды помалкивали, что вселяло тревогу.
– Оставьте нас, – взмолилась Мария. – Я не виновата! И мой сын тоже!
– Кирилл должен был сдать бор, но сбежал, – проговорил тот же вояка. – Так заплатишь ты, его жена.
– Иноки не платят бор! Оставьте нас!
Один из смуглых крикнул что-то неразборчивое, взмахнул топором.
С отчаянным криком на него бросился один из камнетесов, замахиваясь киркой. И тут же упал замертво с разбитым лбом.
Бурелом зарычал, рванулся вперед, сметая золотоордынца. Ударом лапы рассек половину лица. И на медведя тут же бросились собаки.
Джек и в самом деле неплохо стрелял с левой руки. Пули американской винтовки поражали воинов – притом отскакивая от их кольчуг. Поправочный коэффициент на баллистические показатели, не иначе.
Я присоединился к стрельбе, атакуя собак и надеясь, что не попаду в Бурелома. Освободить танка – первостепенная задача.
Мужики оттеснили Марию с ребенком назад, в дальние тоннели.
– Задержите их! – звучал горестный призыв рыжебородого. – Мы пробьем проход, и вы сможете уйти. А пока – спасайте горняков!
Нас оказалось пятеро игроков против пятерых ботов и пары собак, хотя одна уже валялась на последнем издыхании. Ее челюсти продолжали сжимать лапу Бурелома, который яростно сражался с группой сборщиков податей. Один из них отскочил в сторону, зашел сбоку. Меркуцио выпустил в него очередь с двух метров, но на теле ордынца показались лишь незначительные синяки.
– Игромех, – проворчал стример, отпуская автомат и выхватывая дубинку.
Стример закружился в поединке, умело отбивая удары топора точными попаданиями по рукояти. Не хотел бы я попасться ему на мордобой.
Медведь тем временем припал на правую сторону. Ему становилось все тяжелее держать равновесие.
Шанталь подбежала к нему, на ходу стаскивая с пояса умело свернутый медицинский бандаж на липучках. Обхватила им лапу Бурелома, вытащила кисточку и начала обмахивать ею больное место. Я ощутил кисловатый аромат пудры. Не пытаясь расходовать патроны попусту, остался делать то, что и обещал, – прикрывать девушку.
Меркуцио тем временем удачно попал дубинкой по пальцам монгола, и тот с воплем выронил топор. В следующий момент ордынец получил резиной по башке и упал рядом с собакой. Следом и Бурелом бросил второго пса, присоединив его к куче поверженных врагов.
Джек сжал кулак в перчатке, выпуская синий луч в низкий потолок над мечниками. Глыба белого камня весом в полтонны упала на одного из вояк, расплющивая его без шанса на восстановление.
– Держитесь, еще немного! – Голос рыжебородого звучал, казалось, отовсюду. – Мы почти пробили стену!
С этими словами оставшиеся враги словно озверели – удары сыпались на Бурелома с такой силой и скоростью, что медведя едва не отшвыривало в сторону.
– У них берсерк, – прохрипел танк. – Поднажмите!
Я выбрал целью ближайшего ордынца, нацелился ему в лицо, выпустил весь магазин. Отпустил автомат, позволяя ему повиснуть на ремне. Все же прав был медведь – выхватить пистолет оказалось быстрее, чем перезарядиться. Когда опустел и пистолет, я разжал пальцы, наклонился, сжал их снова, уже нащупав топор мертвого монгола.
Лезвие сверкнуло в свете факелов, как спятивший светлячок. Монгол схватился за пораженное ухо, и топор остался торчать в его голове. Следом Меркуцио треснул его по колену, а Джек добил тремя выстрелами в голову. Медвежья лапа отшвырнула прочь уже безжизненное тело.
Последнего врага порешили почти без моего участия.
– Мы это сделали! – торжественно провозгласил бородач, которого я в толпе никак не мог увидеть. Судя по сбивчивому голосу, он орудовал киркой не хуже остальных камнетесов. – Скорее… идите в проход! Они приближаются!
Из тоннелей послышался новый лай, перемежаемый топотом и криками. Похоже, наступало подкрепление.
– Валим! – Джек схватил меня и Шанталь за руки, потащил к камнетесам. Те немного расступились, и мы увидели, как Мария, согнувшись, держится за узкий лаз в стене. Проход, обрамленный белым камнем, вел в новую бездну.
Бурелом подобрался ближе, слегка шатаясь. Поддал ускорение Шанталь своим лбом и вытолкнул девушку в проем. Я был ему даже благодарен.
– Спасибо, – обратилась ко мне Мария. – Вы спасли нас! Примите это и будьте здоровы!
Она что-то повесила мне на шею одной рукой.
Вы получили награду: медальон Марии . 
Вы можете обменять свою награду в игровом магазине на очки талантов. 
Помочь Марии  спасти ребенка. 
Квест завершен. 

На миг поймав взгляд уставшей женщины, я кивнул ей и бросился в проем.
Меня вышвырнуло на холодный мрамор. Я откатился в сторону, и на мое место упал Меркуцио.
Последним появился Джек.
– Прошли, – прошептал он. – Жесть, ну и дела.
– Это что такое было? – спрашивал Бурелом, покуда Шанталь расчесывала его шерсть, расправляя колтуны. – Блин, приятно-то как… не останавливайся, медсестра!
Меркуцио не стал ничего спрашивать, а занялся понятным и полезным делом – принялся перезаряжать оружие. Я решил взять с него пример и начал менять магазины, выбрасывая старые. Все равно восполнить запас патронов мы не сможем.
– Так что это было? – повторял косолапый.
– Как же ты надоел, – процедил я. – Медведь, ты там собирался гайд по Версиане писать? Это у тебя мы спрашивать должны.
– Ребята, не ссорьтесь, – попросила Шанталь, срывая с лапы мишки уже не нужный бандаж. – До нас никто в этом подземелье не был.
– Арбестер сказал, это какие-то каменоломни, – напомнил Меркуцио.
– Дорогомиловские, – произнес я. – Если тебе это слово ни о чем не говорит, то и объяснять незачем.
– Вроде княжество было такое? – спросил Джек.
– Слобода. Под нами добывали белый камень.
– Какой еще камень? – не понял медведь.
– Строительный, – огрызнулся я, сам не понимая, отчего так зол и на кого. – Тот, из которого построили Спас-на-бору и Успенский собор и которым облицовывали ранний Кремль. Думаешь, мы стройматериалы тут на биржах фьючерсов покупали? Его добывали руками, живые люди. Лет пятьсот-семьсот назад. Нам показали, как это примерно происходило. Своя система, культура, а местами – откровенно рабский труд почти без права на выход. Стычки с теми, у кого в руках местная власть. А временами там скрывались и беглецы, в том числе – с малолетними детьми. Короче, та же Шелепиха, только в древности.
Джек медленно посмотрел по сторонам и произнес:
– «Эволюция».
– Если бы. – Я ударил кулаком по затвору автомата. – Этот мир не сильно изменился.
Закончив с оружием, я начал осматривать место, куда мы попали.
Вне сомнений – наши дни. Или их точная имитация. Огромное пространство, пусть и замкнутое. Высокие потолки после тесных пещер казались концертным залом. Сквозь панорамные, слегка затененные окна были видны редкие прохожие – наверняка пустая анимация, не соответствующая действительности. Изогнутые линии не оставляли сомнений насчет того, где мы находимся сейчас.
– Мы на первом этаже «Эволюции», – сказал Джек. – Об этом я говорил. У нас получилось. Мы попали в башню. Осталось подняться наверх.
– Если наши моднявые пушки еле-еле выдержали против доисторических варягов с топорами, то как бы мы прошли через пещеры без них? – спросил Бурелом. Он уже выглядел вполне бодрым. Косметология Шанталь творила чудеса.
– Никак, – ответил Меркуцио. – Нас бы замочили и отослали в Батискаф. Ты лучше спроси, насколько мы можем рассчитывать на стволы и дальше, если тут игромех плюется условностями.
– Разберемся, – сказал Джек. – Ладно, двигаем. Предлагаю по лестнице. Лифту я бы не доверял.
– Согласен, – кивнул медведь.
Шанталь подошла ко мне, с беспокойством спросила:
– Думаешь, та женщина выбралась?
– История говорит, что да, – тихо ответил я. – Если мы ее, конечно, не переписали.
– История?
– Кирилл и Мария. И младенец.
– Прости, – поникла девушка. – Я историю прогуливала.
– Богатый купец Кирилл, ставший монахом, но к которому по-прежнему приходили собирать бор, то есть долю с имущества на дань монголам. И жена Мария с младенцем. Нам показали часть биографии, скрытую от учебников. О них вообще не так много было известно. Зато о младенце – очень даже.
Шанталь посмотрела вслед тройке наших товарищей, изучавших первые пролеты лестницы.
– Кого мы спасли? – спросила она.
– Того, кто создал русскую культуру как таковую, – ответил я. – Тот младенец – иеромонах и чудотворец Сергий Радонежский.
Девушка перевела взгляд на висящую у меня на шее драгоценность, подаренную Марией. Я и сам не успел осмотреть ее как следует – потускневшую серебряную брошь.
– Хочешь? – спросил я.
– Нет, – печально улыбнулась она. – На этом свитере смотрится хорошо.
Я поцеловал ее в верхнюю часть щеки, почувствовав на своих губах одинокую слезинку. Без лишних слов мы направились к остальной команде.

Глава 23. Подъем

– Ребят, – произнес Бурелом, заслоняя собой обзор. – Меня терзают смутные сомнения.
Я обошел его кругом и посмотрел, на что это он уставился.
Мы находились посреди сплошного пространства, занявшего весь этаж. Никаких внутренних перегородок, за исключением несущих колонн. На месте центрального ядра располагалась круглая платформа колоссальных размеров, словно внутрь башни вмонтировали поворотный круг для поездов. При этом ее стиль, ярко-коричневые цвета и вмонтированное в пол освещение блестели великолепием.
Несмотря на то что раньше я не был в «Эволюции», мне все равно казалось, что подобная конструкция в реальной башне отсутствует. О ее назначении я не догадывался и имел нехорошее подозрение, что совсем скоро оно мне откроется.
– Вот вы где! – раздался зов облегчения, начавший уже порядком доставать. Кто там в «Сиане» отвечает за голоса квестовых мобов? Одни и те же интонации у каждого первого.
Джек с любопытством посмотрел на подбежавшего к нам парня, выглядящего совсем уж странно, даже на фоне недавних монголов. Гость запыхался и дышал с трудом. Он таскал на себе штаны, ободранные до колен, зеленую рубашку, серый кафтан, на голове его громоздился пробковый шлем. За спиной у него висел массивный заплечный мешок, который он решительно поставил в центре платформы.
– Ребята, помогите мне, – сказал он с извиняющейся улыбкой. – Грабители хотят отнять мое имущество.
Шанталь посмотрела на меня в сомнении. Я не знал, что сказать. Это не младенца вытаскивать, определенно.
– А ты вообще чьих будешь? – спросил Бурелом.
– Зовут меня Ленобра, – ответил человек с таким прононсом, что я затруднился даже определить ударение у его странного имени. – Я изобретатель. Ну так что?

Получен квест в подземелье «Эволюция»: 
Помочь Ленобра  защитить свою собственность. 

– Принимаем, конечно, – сказал Джек. – Что с собой тащишь?
Ленобра добродушно ухмыльнулся, и платформа неожиданно качнулась, начав движение вверх. Похоже, идти по лестнице нам все же не придется.
Я поспешно задрал голову. Мы находились в сплошной шахте, простирающейся до самого верха башни. Сказать точнее я затруднялся. Не каждый день попадаешь в двухсотметровую вертикальную трубу.
Когда платформа миновала первый этаж, я успел заметить движение там, откуда мы только что отъехали.
– Стой, зараза! – прокричал кто-то снизу. – Стой…
Голос отсекся как ножом, когда мы переместились на уровень выше.
Бурелом ходил по платформе кругами, предчувствуя новую схватку. Второй этаж был похож на первый, хотя у меня уже имелись сомнения, что внутренняя архитектура башни в точности коррелирует с настоящей. Лишь был уверен в правильности внешних размеров. Внутри же каждый этаж был сплошной комнатой с горизонтальными перегородками. Уровни не отличались друг от друга, словно мы попали в закольцованную пространственную петлю.
– Вот они, – взволнованно сообщил Ленобра, обхватив руками свой мешок. – Помогите, и я буду вам признателен!
У меня закралось подозрение, что неспроста нам не посулили награды. Конечно, Мария тоже не предлагала, однако там ситуация оказалась несколько иная. Хотя рановато я принялся анализировать третью фазу инста. Мы медленно, но верно едем вверх, куда нам и нужно, – вот пусть так и остается как можно дольше.
Из ниоткуда прозвучал выстрел, и Бурелом взвыл, закружившись на месте. Шанталь опередила нас – оказалась рядом с танком, схватила его за портупею, придержала на месте. Дунула на свою ладонь, рассыпая на рану медведя некое подобие серебрянки.
– По нам стреляют, – сообщил Меркуцио, вздергивая автомат.
Из-за колонны показалось сразу несколько врагов. Меркуцио, Джек и я рассредоточились по платформе, удерживая по трети круга. Новые выстрелы укрывшихся врагов прозвучали залпом, и я почувствовал, как меня словно боднул лось. Бронежилет хотя бы отработал свою тяжесть, но на душе легче не стало. Только не в живот, не снова!
Хотя нет. Уж лучше в жилет, чем в голову.
Когда Меркуцио разнес выстрелами ближайшую колонну, стараясь поразить укрывшихся за ней врагов, платформа снова вознеслась на этаж выше. Затем еще.
Я вопросительно посмотрел на Ленобра, застывшего с извиняющейся улыбкой.
– Это один враг или разные? – спросил я.
– У моей собственности враги будут всегда, – сообщил он. – Таков мой крест.
Ох, не о крестах тебе говорить, приятель. Не доверял я нашему знакомому. Что еще хуже – его имя не наводило меня ровным счетом ни на какую аналогию. Первые две фазы подземелья относились к историческим местам Сити, пусть я и сомневался в правдивости сценариев. А что за Ленобра такой – не знал совершенно. Что-то похожее в голове крутилось, но уловить аналогию я никак не мог. Может, слоги переставить или буквы…
С шестого этажа на платформу запрыгнуло несколько нападающих, одетых как бандиты всех времен и народов: закрытые повязками лица, нахлобученные шапки, рубашки навыпуск и мешковатые штаны с невзрачными поношенными ботинками. Несмотря на то что они оказались безоружны, я бы не сел с ними выпить пива. Джек и Меркуцио скосили их без проблем. Стример так и вовсе уважительно осмотрел автомат. Видимо, на этой фазе оружие работало как надо. Значит, сюрпризов следовало ожидать от чего-нибудь другого.
Вспомнив о своих обязанностях, Бурелом то носился по платформе от края к краю, то крутился возле мешка в центре. Глянув туда, я едва не вскрикнул от удивления: Ленобра выглядел лет на пять старше и на столько же килограммов тяжелее, чем прежде. Мешок между тем оказался развязан, хотя я все еще не мог заглянуть и узнать, что внутри.
– Что ты везешь наверх? – спросил я без особой надежды.
Ленобра посмотрел на меня и ответил:
– Эволюцию.
Новые противники – на этот раз многочисленнее и с ножами. Причем они умели их метать. Снова первый удар получил Бурелом. Зато медведь уже оказался морально готов – проявив невиданную скорость, он схватил клинок зубами и отшвырнул его прочь.
Новый этаж.
Противники уже выглядели чуть посовременнее, да и больше походили на людей с улицы, чем на гангстеров. Я не разбирался особо в материалах одежды, тем не менее отличить фасон будничного пешехода от не менее шаблонного проходимца все еще могу. Особенно если визуально он относится к началу двадцатого столетия.
И все же у них были огнестрелы. Старинные, массивные пистолеты, с которыми не отказался бы попозировать ни один русский поэт. И из этих пистолетов стреляли в нас.
– Вначале они хотели выкрасть патент, – заговорил Ленобра. – Слали шпионов, подкладывали девок, даже устроили пожар. Затем начали угрожать. Я и сейчас весь в шрамах. Смотрите!
Он задрал рукав рубашки, продемонстрировав свежий ножевой порез на предплечье, который на глазах потускнел до застарелого. Поменялся и его обладатель – Ленобра несколько потучнел, осунулся. В его глазах засверкали недобрые огоньки. Изменилась и одежда – теперь было трудно заподозрить, что этот человек когда-то работал руками. Потому что в материализовавшемся сюртуке особо не поработаешь, как и в белоснежной сорочке. Данный молодой, хотя уже и не очень, человек в подобном виде мог отправиться разве что на дуэль на заднем дворе бала. И победить в ней – через мошенничество и грязные приемы.
– Айй! – скривился Меркуцио, сжимая шею.
– Попали? – Шанталь сдернула с запястья косметический пластырь, налепила стримеру на рану. – Не высовывайся!
– Здесь негде спрятаться! – Меркуцио отстранился настолько резко, что едва не оттолкнул девушку. – Медведь, ты чего тормозишь?
– Я не торможу, – со злостью проскрежетал Бурелом, на чьем теле виднелось не менее пятнадцати поверхностных ранений. – Мне что, с лифта спрыгнуть и по этажам скакать?
– Нет! – в унисон сказали Джек и Шанталь.
Что посоветовать Бурелому, я и в самом деле не знал. Игромех всегда был жесток к танкам, если я верно понял их роль, и даже Версиана не оказалась исключением. Наш медведь притягивал к себе пули, как магнит. Шанталь вертелась подле него, орудуя ножницами, спреями и расческами с завидной быстротой. Если раньше ее действия мне и казались немного забавными, то теперь точно нет. Не задумывался раньше, до чего кропотлива работа визажиста и сколько она требует концентрации, точности мельчайших движений. По сути Шанталь проводила сейчас сложную полевую операцию. Под пулями, которые убивали по-настоящему. Если за такое не надо давать так нужный ей сертификат – то не знаю, за что вообще его вручать.
– Этажей двадцать проехали, – заявил Джек. Я мысленно его похвалил. Хоть кто-то считает. Мы прошли почти половину шахты.
И тут мешок нашего квестодателя принялся сочиться мерзкой черной грязью.
– Эй, у тебя протекает, – указал я.
– Пусть, – ядовито заметил Ленобра, вставая во весь рост, оказавшийся неожиданно больше. Да и сам он оказался толще. И шире, особенно в талии. Что он там делал, чтобы так набрать массу, да еще вдобавок и бесполезную? Из мешка пил, что ли?
– Атас! – заорал Бурелом, подбегая к темной фигуре, что неслась на нас с факелом. Человек был одет в металлическую броню и двигался подобно камикадзе, настроенному на короткий, но результативный поход в одну сторону. Медведь врезался в него, когда тот уже ступил на платформу.
Прогремел взрыв. Бурелома отбросило через весь круг на другой конец, где ему едва не оторвало голову сменившимся этажом.
– Экоактивисты, – пояснил Ленобра и мерзко захихикал.
Меркуцио сделал то, что я сразу и не знал, как оценить: двинул изобретателя прикладом по печени. Тот согнулся, посмотрел на стримера укоризненно. Похоже, он совсем не обиделся. Но хихикать перестал.
– Сильно пробило? – спросила Шанталь, помогая Бурелому встать.
– Я прожаться успел, – отозвался медведь. – Комната плывет. Шанталька, тебя теперь две!
Девушка потрепала его за бурую шерсть.
– Мужик, тебе пора честно рассказать, что за хреновину ты тащишь, – предупредил Джек. – Или я сброшу твой мешок на этаж.
– Не стоит! – Ленобра вытянул ладонь, театрально прикрыв глаза. Черт побери, перед нами стоял совсем другой человек. Или бот. Или моб. Не знаю, как правильно, пусть завтрашние отцы разбираются.
Меркуцио выпустил еще две очереди – я даже не успел заметить в кого. Мешок в центре лифта уже не просто сочился черной жидкостью, а бил фонтаном.
И вот тогда я понял суть очередной фазы квеста.
Ну да, все верно. Ленобра.
Версиана переиначивала историю на свой лад. И переименовывала персон тоже весьма гламурно. Объединить братьев Нобель, первых русских нефтяников, в одного персонажа – требовало, должно быть, немалых программных ресурсов.
Я посмотрел на башню, в которой мы находились. На грязную жижу, которую мы тащили с собой. Вспомнил странное объяснение бомбиста из уст господина Ленобра.
И уведомил остальных о своей догадке:
– Ребята, это нефть!
– А? – Бурелом подошел к черной луже, с опаской понюхал. – Блин, точно. Я еще пацаном в такую влип… А почему…
Он замолчал, видимо, чтобы не ляпнуть лишнего, из чего все бы сделали выводы о его возрасте.
На этажах уже собралось мобов по двести, не меньше. Не все были агрессивны, но в нас постоянно швыряли всякий мусор, который пропадал, стоило нам подняться на этаж выше.
– Что за изобретение? – спросил я в последний раз.
Ленобра с противной ухмылкой помотал головой. Теперь он выглядел старше лет на тридцать. Его щеки растолстели настолько, что начали трястись при каждом повороте лица.
– Вот и не обижайся. – Я оттолкнул его в сторону так, что он упал. Подошел к мешку и опрокинул его ногой.
– Эй, вы не имеете права! – завопил Ленобра.
– Мы обещали доставить, – сказал я, – а не сохранять тайну.
Пнув мешок снова, я выкатил из него металлическую модель какого-то более крупного сооружения. Предмет был похож на бутылку странной рубленой формы. Основание гипотетического донышка усеивал мелкий песок. Поверхность украшали широкие заклепки.
Из горлышка бутылки продолжала бить нефть, уже залившая треть платформы. Ее, вне сомнений, было больше, чем могло поместиться в бутылке. Источник явно не имел дна.
– Что это такое? – спросил Меркуцио.
– Это мое изобретение! – продолжал гнуть Ленобра.
– Такой жиробас едва ли что-то сам изобрел в жизни, – сказал я. – Ты украл чужую идею.
– Ты в курсе, что это? – спросил Джек.
– Не совсем уверен, но… – Я на миг прервался, чтобы вскинуть автомат и прицельно поразить очередного врага, замахнувшегося в нас из толпы «коктейлем Молотова». – Думаю, что мы тащим прототип нефтяного резервуара, на котором стоит вся современная промышленность. Его изобрели братья Нобель. Вернее, украли.
Ленобра побледнел, сглотнул, обхватил мешок руками. Его сюртук мигом испачкался.
– Вы не можете знать мой патент, – зашипел он.
– Спорим, что можем? – заявил Бурелом. – Я у Гугла спрошу, он мне все и вывалит. Азаза!
Танк пронесся вдоль окружности платформы, сшибая пятерых или шестерых атакующих. И после этого на нас нападали уже со всех этажей без перерыва. В постоянных волнах врагов, между стрельбой и перезарядками я мог различать одежду разных десятилетий двадцатого века, словно передо мной мелькал калейдоскоп противников нефтяного рынка всех калибров и убеждений. Я не отстаивал ничьих интересов. Не воевал ни с Системой, ни за нее. Я лишь хотел поскорее добраться до крыши чертовой башни и чтобы все мы остались живы, а кто и как воспринимает эволюцию чего бы там ни было – мне плевать.
И когда платформа остановилась, я чуть не упал от неожиданности.
– Прибыли. – Ленобра поспешно схватил мешок, который бил черными сгустками, словно из брандспойта, чудом не испачкав никого из нас. – Прощайте.
С неожиданным проворством он забрался на верхний этаж, до которого мы не доехали около двух метров. Джек запоздало хотел его задержать, но между господином Ленобра и нами разливалась черная огнеопасная лужа.
– Совсем забыл! – Ленобра, теперь уже заметно постаревший, повернулся к нам со звериным оскалом разжиревшего капиталиста. – Вот ваша награда. Ха-ха.
Он щедро обрызгал платформу нефтепродуктом из своего украденного изобретения.
– Ты охренел? – Меркуцио отскочил, когда жидкость попала ему на брюки. Затем прицелился толстяку в голову, но тот уже пропал. Из позиции, где он стоял, к нам полетела крупная горящая спичка.
Круг вспыхнул, сразу просел еще метра на полтора, грозя вот-вот упасть. Огонь мигом отсек нас от предпоследнего этажа. До самого верхнего уже было никак не дотянуться.
– Быстро, – скомандовал Бурелом. – Лезьте мне на спину, ну!
Шанталь так и сделала, и медведь подскочил на метр вверх, позволяя девушке схватиться за перекрытие верхнего этажа.
– Следующие! – крикнул танк.
Джек, Меркуцио и я забрались наверх таким же образом. Наверху было темно. Тянуло могильным хладом – но это было лучше, чем бушующее пламя.
– Мишка, прыгай! – крикнула Шанталь.
Бурелом в сомнении потоптался, выбирая позицию, и сделал умелый скачок. Но не успел. Платформа опустилась еще метра на три – и тут же начала медленно скользить вниз.
Меня пробрал такой страх, что я даже не знаю, как описать ощущение, которое охватило меня после, когда Шанталь неожиданно прыгнула обратно, медведю на спину.
– Эй, ты куда?! – закричал Джек.
– Я хил, – послышался голос. – Я его не оставлю!
Платформа полыхнула пламенем, и затем, словно из-за дополнительной нагрузки, – устремилась в свободном падении вниз, на полные двести пятьдесят метров, унося Бурелома и Шанталь с собой.
Джек едва успел отдернуть меня за воротник и оттащить назад, когда пожирающий огонь взметнулся вверх на всю высоту шахты. Пламя ударило в потолок нашего, последнего этажа, распространилось вдоль него в стороны и затихло, оставив после себя смрад горящей нефти.
– Шанталь, – пробормотал Меркуцио в оцепенении.

Помочь Ленобра  защитить свою собственность. 
Квест завершен. 

– Хорошо, – довольно проворковал Ленобра, и этаж осветился.
Повелитель нефтяных технологий стоял в элитном пентхаусе с бокалом дорогого напитка в старческой, морщинистой руке. Он выглядел как восставший из ада империалист, победивший в очередном этапе непрерывной войны. И улыбался.
Я решил обеспечить ему новый этап. Поднял автомат, чувствуя, как Меркуцио и Джек стоят рядом.
Выстрел.

Глава 24. Соглашение

Получен квест в подземелье «Эволюция»: 
Победить Ленобра . 

Нашу с Джеком очередь из автоматов босс уровня встретил с едким смехом, который гремел на весь пентхаус, перекрывая звуки пальбы, сопровождаясь сгустками встречного пламени – главной и пока единственной атакой Ленобра. Меркуцио терпеливо ждал, пока мы расстреляем магазины, чтобы начать пальбу самому. Магазинов у него оставалось все меньше, хотя и попадал он, без сомнения, чаще. Ствол моей винтовки начал дымиться – или же он дымился уже давно, просто я не замечал. Мой навык восприятия если и помогал мне в битве, то своеобразно, заставляя подмечать все новые источники стресса. Я неожиданно заметил, что чуть ли не по весу автомата чувствую остаток патронов в магазине. Это не могло бы быть правдой в живом мире. Но здесь я ни в чем не был уверен. Игрушка подбрасывала мне все новые уроки, которые я не успевал усваивать.
Под огнем противника – огнем в буквальном смысле – я укрывался за колоннами и злился на себя сам. Слишком рано расслабился, слишком самонадеянно настроился, что все пойдет хорошо просто потому, что все этого захотели. Драгоценная крыша небоскреба, на которой Джек намеревался всех спасти, находилась в считаных метрах над головой – но, чтобы пробраться туда, надо было пройти через босса подземелья. Никем не изученную игровую модель персоны, которая, возможно, в истории страны не существовала вовсе и была в извращенной фантазии разработчиков из «Сианы» лишь сюжетным движителем местного исторического калейдоскопа. Мне было плевать на проблемы господина Ленобра и его мотивацию. Он приводил меня в праведный гнев. Я отвечал ему, как мог, – выстрелами из автомата, все еще находящегося, насколько я помнил, в основе вооружения заокеанской армии. Но, чтобы свалить нефтяного магната, корнями уходящего в историю, требовалось нечто более серьезное, чем американский автомат.
Джек и Меркуцио перекрикивались о чем-то, наперебой предлагая свои варианты тактики. Я их не слышал – вместо этого неустанно вслушивался в шахту центрального провала, словно мог поймать возгласы Шанталь или Бурелома. Возможно, игромех «Эволюции» позволял пережить падение. Возможно, он при игровой смерти внутри рейдового подземелья не отправлял в Батискаф, а всего лишь возвращал к началу инста. Я не знал ничего на сто процентов. И отрывался на том, кого видел перед собой, – на господине Ленобра, который со зловещими гримасами поочередно вскидывал руки вперед, испуская нефтяные снопы пламени, заполняя этаж невыносимым смрадом.
Босс не пытался обойти нас с фланга, не призывал помощников. В этом месте он выступал хозяином всего и вся. И все же у него не имелось никаких абилок, кроме огнеметов из рук. Возможно, что рукава его сюртука, пропитанные нефтью, могли бы показать пару скрытых козырей, но это все в другой жизни. В той, в которой мы играем с танком и хилом. Сейчас же у нас не было ничего, кроме почти бесполезных огнестрелов, запас патронов к которым стремительно сокращался.
– Не затащим, – еле слышно произнес Меркуцио. Он начинал вести себя именно так, как я и представлял себе хладнокровного стримера, который нервничает: спокойное, почти осунувшееся лицо, скептический взгляд, все эмоции запрятаны глубоко внутрь, даже Версиане их не вытащить.
Джек находился где-то за дальней колонной, и я не успел заметить, когда это он перебежал. Для приличия мы попробовали отвлечь Ленобра на себя, чтобы Джек мог выстрелить ему в спину. Смысла в этом было не больше, чем прихлопнуть слона броском мячика. Похоже, Ленобра в данной фазе ни на ком не фокусировал бы внимания, кроме танка, которого у нас не было.
Меркуцио бросил автомат, вытащил одну из «беретт». Патроны у него кончились, что ли? Я предложил ему один из трех оставшихся магазинов, но стример покачал головой. Возможно, собирался придумать новую тактику.
Оказалось – не совсем.
На запястье Меркуцио мигали смарт-часы. Подобные я видел в игровом магазине на ранних уровнях. Видимо, Меркуцио настроил себе главные функции коммуникатора на быстрый доступ.
И про одну из его любимых функций я сразу же вспомнил.
– Ты что, вызвал помощь? – крикнул я.
Стример кивнул.
– Чью?!
Вместо ответа он оттолкнул меня и поднялся. Я решил, что Меркуцио ограждает меня от внезапно пришедшего к нам босса, и распластался за колонной. Однако стример как ни в чем не бывало отошел куда-то прочь, к одному из дорогих диванов, за которым и укрылся.
Надо признать, мебель на этаже отличалась прочностью не меньшей, чем колонны. Разрушаемость предметов роскоши здесь стояла на минимуме. Ленобра устанавливал свои правила.
Но даже он не мог пойти против законов Версианы.
Панорамное стекло разбилось, впуская холодный воздух и влетевшую в пентхаус девушку. С пола я едва успел заметить очертания гостьи, знакомую куртку и распущенные волосы. Сказать, что я был поражен, значило поскромничать. Мало того, что она была последней, кого я мог ожидать здесь встретить, так еще и появилась буквально из воздуха, так как по ту сторону не было ничего, кроме пустоты.
Ленобра прекратил потоки огня. Улыбка на его цифровом лице начала увядать.
Малена поднялась, отряхнула с куртки остатки стеклянного крошева.
По ту сторону потрясенный Джек смотрел то на меня, то на бота-сталкера. Видимо, мое лицо было не лучше.
И лишь Меркуцио оставался внешне спокоен.
– Кто ты? – спросил Ленобра. – Отвечай, или я…
Он не договорил. Малена метнулась к нему, взмахнула рукой. Клинок в ее ладони поразил нефтяника в грудь, выйдя со стороны левой лопатки.
Ленобра раскрыл рот, из которого полилась густая черная жидкость. Закатив глаза, он упал и вспыхнул в сплошном пламени, которое начало пожирать его потрескавшуюся плоть и нелепую одежду.

Победить Ленобра . 
Квест завершен. 
Покиньте подземелье, прежде чем вас поглотит пламя. 

– Готово, – сообщила Малена, нисколько не боясь языков огня от пола, лижущих ее ноги.
Я не мог вспомнить, когда это она успела стать нашим другом. Меркуцио вел себя как обычно, но его внешней безмятежности я давно не верил. Неудивительно, что Шанталь ему не доверяла. Слишком спокойно выглядел стример в течение всего подземелья. Эта парочка же была знакома в реальной жизни, по крайней мере заочно. Наверняка по вопросам игр переписывались, хоть бы и по пустякам. И Шанталь понимала, когда Меркуцио что-то задумал.
Мне самому прощения не было. Я ведь давно понял из Архивов Версианы, что наш элегантный участник смертельного бета-теста попал сюда вне конкурса, но в суматохе бросил попытки понять мотивы его действий. Кто мешал мне поделиться своими подозрениями хотя бы с Джеком?
– Каков твой план, Меркуцио? – крикнул я.
– Не понимаю, о чем ты, Арбестер, – громко ответил стример, невидимый из-за укрытия.
– Ты хотел пройти подземелье до конца? Для этого ты пришел в Версиану?
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы пройти до конца контент игры, ради которого она и существует. Мы все здесь для этого.
– Ну да. – Я скептически сплюнул в подбирающийся огонь. – Ты знал, что нам не победить Ленобра. И потому вызвал сталкера, чтобы она сделала это за тебя, так? Как ты намерен забрать у нее лут? Что отдашь взамен? И что вообще упало с Ленобра?
– Многовато вопросов, Денис, – отозвался стример.
Не помню, чтобы я называл ему настоящее имя. Вроде только Джек его знал. Или Шанталь тоже? Черт, сразу не разберешься.
– Что происходит, люди? – спросил Джек, выглядывая из-за колонны. – Вы в своем уме? Забудьте про лут! Нам пора выбираться! Как на крышу выйти?
Похоже, он, как и я, запутался насчет Малены. Не понимал, союзник она нам или враг. Это знал лишь Меркуцио, и я до последнего надеялся, что все это нелепая ошибка, что стример сейчас рассмеется и скажет, что Малена всегда была его управляемым ботом и что тот танк в парке – лишь демонстрация, а сама игра – постановка. Я был готов и на участие в постановке, лишь бы мне открыли выход.
Ничего этого не случилось.
– Джек, – обратился Меркуцио, – сделай, как я попрошу, хорошо?
– Чего ты хочешь?
– Отдай Малене перчатку.
Сталкер обернулась, следя за мной. Конечно, я не мог быть ей интересен. Она не умела вникать в психологию живых людей, но просчитать механику возможного боя могла без проблем. Она видела углы, ракурсы, расстояния. Все же Малена была уязвима, так что, в отличие от нефтяника, видела в нас заслуживающих внимания противников.
Но что мы можем с ней сделать, если самого Ленобра не победили? И к тому же Меркуцио вряд ли будет нам помогать.
– Так вот о чем ты с ней договорился, – тянул я время, хоть пламя меня и подстегивало. – Перчатку взамен за лут?
– Ты зациклился на луте, нуб, – произнес стример. – Возьми лучше пример с Джека и забудь про награду с босса. Это всего лишь пиксели. Главное в Версиане – люди. Уж это ты должен был понять.
Малена направилась к Джеку, держа свой клинок в опущенной руке. Мне стало очень страшно.
Джек выпустил в нее остаток магазина. Сталкер лишь поворачивала голову, чтобы избегнуть пуль.
– Перчаткой ее! – заорал я, выскакивая с автоматом. Все равно из-за огня торчать за колонной и дальше было нереально.
В Малену ударил знакомый луч, замедливший движения. Я выстрелил в спину шатенке, попутно кинув Джеку новый магазин. Куртка сталкера пузырилась рябью, подобно куску парусины на воде, в которую кидали мелкие камушки. И победить Малену таким образом было не проще, чем теми же бросками камней – завоевать море.
В конце концов наши усилия принесли частичные плоды – Малена бросилась через огонь за старинный шкаф и пропала из виду.
– Ребята, вы тратите время, – говорил Меркуцио, который также успел куда-то сместиться. – Лучше отдайте ей перчатку и вместе уйдем.
– Ты сдал нас? – произнес я, нервно сжимая автомат. Если бы я знал, что Меркуцио воскреснет после умирания, – замочил бы его не раздумывая. Но прямо так, в живого человека…
– Ваш план с лавиной через тупейшую цепочку шагов, без обид, показался мне не особо надежным, – ответил стример. Мне казалось, что я слышу, как щелкают предохранители его пистолетов. – Согласитесь, что я оказался прав. Джек, ты молодец, спору нет, но босса уровня мы бы не прошли. С танком и хилом – возможно. Я дал тебе шанс и тянул, сколько мог. Теперь поступим по-моему. Малена может открыть разлом для выхода. Взамен ей нужна перчатка.
– Мерк, ты олень безмозглый! – закричал Джек. – Какой еще разлом?!
– Тот, через который можно покинуть игру мимо Батискафа, – спокойно ответил Меркуцио. – Тот, который ты сам хотел вызвать через лавину. Что, твоя хваленая симуляция этого не показала? Так ты и сталкеров прежде не видел.
Джек молчал. Я был вынужден признать, что в словах стримера имелась своя логика. И не более извращенная, чем наша. Но я нутром чуял подвох. Джек не хотел отдавать перчатку. Возможно, она ему самому не была нужна, однако он знал про свой гаджет больше, чем я. Больше, чем Меркуцио. Джек не хотел, чтобы эта вещь попала в руки Малены, хотя бы на минуту. Что-то было в этой перчатке, известное ему одному.
И Версиане, в ее некоторых проявлениях. Таких, как сталкер Малена.
– Надо было у меня спросить, – громко сказал Джек.
– Спросить у тебя? Ты нас спрашивал, когда решил идти в инсту?
– Да!
– Допустим. И я согласился. И мы все согласились. И ты нас подвел. Джек, не ломайся. Отдавай свой прибор, и Малена нас выпустит. Решай, а то жарко становится. Я попросил ее подождать твоего честного ответа.
– Нет, – ясно вымолвил Джек. – Мой ответ – нет!
Малена снова пронеслась с еле заметной скоростью, но Джек был готов – снова остановил ее лучом, позволяя мне пострелять в сталкера. На этот раз сам Джек тоже успел полить ее свинцом, хоть пули отскакивали от ее тела, оставляя лишь прежде виденную рябь. С недовольным возгласом Малена вернулась к себе в укрытие.
– Мужики, хватит ломаться! – крикнул стример. – Я вам предлагаю выход! На черта тебе эта рукавица, Джек?! Все равно мы покинем игру, и весь лут останется здесь!
– Я сказал свое слово, – говорил Джек, и я чувствовал, как он морщится от распространяющегося огня. – Мы все еще можем поступить по-моему. Дай время, и я открою проход на крышу! Убери эту дуру!
– Она мне не подчиняется. Но ты сказал, и я услышал. Малена, открывай, я сделаю остальное.
В центре комнаты показался разрыв – резко, быстро, словно ткань реальности прорезали, как бумагу в центре листа, с характерными обрывками. Разрыв сочился уже знакомой бездной перехода в фазу.
– Не ходи туда! – крикнул Джек. – Не доверяй ей, идиот! Это не тот разрыв, оно не сработает! Ты уже пробовал!
Я не сразу понял, о чем это он говорит. Вероятно, о несостоявшейся лавине на Кутузовском.
– Прости, братан, я поступлю, как хочу, – ответил стример, выходя на узкую дорожку между двумя стенами огня. Малена стояла у разрыва, вытянув одну руку, будто удерживая его открытым. Второй рукой она управляла потоками пламени, позволяя Меркуцио беспрепятственно пройти к вертикальному столбу бездны.
– Ты с самого начала это задумывал, да?! – крикнул я. – Залез в игру мимо конкурса, чтобы найти и устранить последний баг Версианы? Закрыть дыру на крыше инста, в которую можно вылезти мимо Батискафа! И потому тебе надо забрать расчеты Джека, чтобы никто не узнал о баге после обнуления! Ты бета-тестил проект через нас, чтобы Батискаф оставался в игре и после релиза, но знал бы об этом только ты один!
– Ты неправ, Арбестер, – сказал Меркуцио, становясь у разлома. – И я даже не буду уточнять, в каком месте.
Чтобы войти в разлом, ему оставалось сделать последний шаг. Я не мог понять, почему он медлит. Словно знает, что Малена не пустит его.
Тут же я понял, что так оно и было. Малена не могла забрать перчатку в одиночку – Джек умело парировал ею же атаки сталкера. Но если…
– Джек, уходи! – крикнул я, однако было поздно.
Из-за огня я не успел заметить, как Меркуцио вскидывает «беретту», нацеливается. Хороший, умный и доверчивый парень по имени Джек не прятался от него, несмотря на разногласия. А я оказался ничем не лучше, чтобы предотвратить неминуемое.
Меркуцио выстрелил один раз.
Джека выбросило пулей из-за укрытия. Он свалился на пол, зажимая грудную клетку и глядя на меня с изумлением.
Малена пошевелила рукой, позволяя стримеру, не глядя на нас, войти в разлом и исчезнуть.
Все это случилось за полторы секунды. Я окаменел, глядя, как Малена закрывает разлом и не спеша подходит к подстреленному Джеку.
Он не сопротивлялся. Уже не смотрел на меня. Не пытался оказать сопротивления, когда стоящая в огне Малена схватила его и подняла в воздух.
Джек лишь выронил автомат, с трудом поднял руку и выстрелил сразу тремя лучами в потолок над собой.
Должно быть, ему требовалось время на калибровку импульса и потому он не сделал этого раньше. С громким хлопком в потолке образовалась дыра – словно сорвало дверь в летящем самолете. Малена отвернулась, ее волосы и одежду начало затаскивать вверх, в новую щель. По Джеку ничего подобного заметно не было.
Разлом на крышу небоскреба был не из тех, что черная лазейка для стримера или разбитое стекло, через которое Малена попала на верхний уровень инста, презрев все законы игрового мира. Проделанный Джеком ход был совсем из другой категории – чего-то радикально иного, что могло даровать всем игрокам выход. Сталкеры, похоже, чувствовали себя там совсем некомфортно.
Свободной рукой Малена подняла клинок, замахнулась им, но ее оружие вырвало поднявшимся потоком ветра, который вынес его в дыру. Шатенка испустила странный клекот, похожий на попытку спятившего голосового синтезатора произнести что-то членораздельное. Затем их вместе с Джеком выбросило наверх, и я остался один посреди моря огня.
Оставаться и погибать я отказывался. Моля несуществующих богов Версианы о хоть каких-нибудь адекватно работающих законах физики, я стал у разбитого окна, следя, как поднявшийся сквозняк выдувает огонь наружу, в ход Джека. Подобрал нужный момент, разогнался, оттолкнулся от тлеющего тела господина Ленобра и выскочил наверх, на крышу башни.

Глава 25. Файерволл

Холодный воздух показался глотком воды в пустыне. Может, башня «Эволюция» и стояла особняком от остального города, как главный элемент рейдового подземелья, но ветер стоял такой, что от настоящего не отличить. То стихал, позволяя хоть как-то передвигаться, то налетал порывами, щипал лицо серебристым градом, взявшимся неизвестно откуда. Небо над головой в инсте копировало небо в Версиане, которое, в свою очередь, брало пример с московского. Потолок, значит, в пять сотен метров? Если и так, то почему я вижу ночные тучи как настоящие?
Малена была здесь – у пустой вертолетной площадки, придерживала Джека, лежащего на крыше. Она пыталась забрать его перчатку, но ей было неудобно двигаться. Фактически мы находились за пределами инста, по внешней границе его прорисовки. Или же это была последняя фаза, всунутая для быстрого выхода из локации. Понятия не имею. Я лишь видел, что сталкер здесь двигается заторможенно, а говорить у нее не получается вовсе.
Расстреляв последний магазин без особой надежды, я заметил, как локоть Малены повисает, позволяя запястью колыхаться на ветру. Она не успевала восстанавливаться.
Бросил автомат, схватился за взятые в оружейной пистолеты. Надо приноровиться, подумать как следует. Спешить некуда. Нас с Джеком осталось двое, да и то сам он фактически в отключке, если еще жив. Значит, я остался один…
– Поберегись! – раздался знаковый тембр.
Я обернулся и едва не свалился от радости рядом с Джеком.
По внешней стене на крышу небоскреба забирался бурый медведь. Пока что я видел лишь две толстые лапы, интенсивно ковыряющие покрытие в поисках точки зацепа, и широкую башку, поблескивающую двумя глазенками, кажущимися крохотными в отражении наружных фонарей, которыми была усеяна крыша. Затем медведь ухитрился залезть наполовину, по-пластунски подтянул себя вперед и прочно стал на четыре лапы.
Он немного пошатывался, что немудрено – на его спине сидела Шанталь, переплетая ногами многочисленные ремни, опоясывающие косолапого в самых разных сочетаниях. Ее косички развевались на ветру как задорные флажки, поднятые в честь сражения. Она крепко держалась за ранец с пирожками.
Малена посмотрела на наше с Джеком неожиданное подкрепление. В лице она не изменилась, попыток завладеть перчаткой не прекратила. Но тут Бурелом подошел поближе, и она оставила Джека в покое.
– Где Мерк? – крикнула Шанталь, держащая в ладошках по пульверизатору.
– Он нас кинул, – ответил я. – Рад вас видеть!
– Что с бабой этой делать? – спросил Бурелом, глядя на сталкера.
– Кусь-кусь.
Медведь только этого и ждал – бросился на Малену, прямо с Шанталь на спине. Похоже, расставаться с ней танк теперь не планировал никогда. Если нам удастся всем выйти из игры прямо здесь, а наши игровые модельки останутся в Версиане и чудом переживут обнуление – то любые покорители «Эволюции» еще долго будут недоумевать при виде ослепительно красивой девушки в экипировке боевого визажиста верхом на медведе. Пожалуй, лучшего памятника этому развлекательному сервису и не придумать.
Малене все еще хватало скорости, чтобы избегать некоторых атак Бурелома, и все же танк неустанно теснил ее к краю. Он принимал удары, хлесты, тычки прямо себе в лоб, что его особо не тревожило, так как Шанталь успевала пшикать на него баллончиками и лечить этим все повреждения, то и дело впиваясь кроссовками в толстые медвежьи бока. И Бурелома это не на шутку заводило, так что он успевать не только парировать большинство атак, но и наносить собственные, и даже время от времени задорно хохотать.
Я не оставался в стороне – стрелял из пистолетов, целясь как можно тщательнее каждый раз, как Бурелому удавалось застопорить сталкера ловким зацепом когтя. Танк быстро понял тактику – прыгнул вперед, стараясь упасть на Малену сверху, но сумел лишь ухватить ее за талию. Этого тоже хватило – я подбежал ближе, почти на расстояние вытянутой руки, и выпустил несколько пуль шатенке в висок. Визуальный эффект был такой, словно я из игрушечного пистолетика луплю по подвешенной боксерской груше. Голова Малены дергалась и тут же возвращалась на место, что все больше разрывало ее схожесть с человеком. Иногда она успевала посмотреть мне в глаза, пробовала дотянуться до меня, но неумолимые законы Версианы снова и снова перенаправляли ее атаку на Бурелома. И наверняка неспроста медведь примерно каждые десять секунд издавал угрожающий рык. Мне после таких звуков точно бы перехотелось с ним воевать, но сталкер, напротив, забывала про остальных участников боя.
– Молодец, мишка, хороший мальчик! – говорила Шанталь, уже с космической скоростью орудуя огромными портновскими ножницами, которыми состригала шерсть с хребта медведя. Шерсть тут же отрастала снова – чистая и красивая, будто испачканную статую косолапого чистили огромной мыльной губкой.
Малена в последней попытке ухватилась за первое, что попалось, – выпирающие медвежьи клыки. Не лучший выбор. Бурелом тут же сомкнул пасть, закусывая руки шатенки.
– Подержи ее! – крикнула мне Шанталь, и я перепрыгнул за спину Малены, хватая ее голову и загибая в противоположную сторону.
Шанталь рывком высвободила коленки из ремней танка, попутно разорвав свои многострадальные джинсы с концами. Перекатилась по медвежьей спине, на ходу перекатывая ножницы на середине ладони. И вонзила их Малене в шею.
Не было ни крови, ни брызг чего-то еще. Рана тут же расслоилась на пиксели, заигравшие множеством оттенков. Малена запрокинула голову уже без моей помощи и рассыпалась на бесформенную серую массу, будто расплавленный манекен.
Отпустив ее, Бурелом хорошенько наподдал башкой, отбрасывая остатки сталкера за край крыши, где они отправились в безостановочный полет.
От его толчка Шанталь попала мне в объятия. Мы больно стукнулись зубами, коротко посмотрели друг другу в глаза с комплексом неописуемых эмоций.
И бросились к лежащему неподвижно Джеку.
– Что случилось? – торопливо спросила девушка, зажимая ему кровоточащую рану.
– Пулевое ранение, – ответил я. – Меркуцио его подстрелил.
– Как? – не поняла Шанталь. – Почему?
Она и в самом деле могла больше ни на чем не сосредоточиться, не получив ответа. Поэтому я выбрал как можно более исчерпывающий:
– Решил, что знает лучше.
– Где он? – проревел Бурелом.
– Забудь, он ушел через разлом. Вопрос только куда.
Джек с приоткрытыми глазами взял запястье девушки, отвел ее руку в сторону.
– Оставь, – сказал он чуть более бодро, чем можно было предположить. Похоже, наш друг во время последнего боя с Маленой понимал, что ничем не может помочь, поэтому просто копил силы.
– Ну как оставь?! – воскликнула Шанталь. – У тебя дыра в груди! Сволочь, между пластинами выстрелил!
– А вы вместе смотритесь неплохо, – проговорил Джек, дыша относительно спокойно, хоть и редко. – Танк и хил…
Бурелом рассмеялся снова, затем уселся на крышу и неожиданно смахнул слезу благоговения – вероятно, воображаемую. А может, настоящую.
– Бурька молодчинка, – похвалила его Шанталь, расстегивая на Джеке бронежилет и готовя кисточку. – Лифт начал падать, он меня заграбастал и принял падение на себя.
– Да я знал, что мне без хила крышка! – оправдывался Бурелом. – Главное было тебя вытянуть, а там разберемся! Я ж это… тактик, каких поискать!
– Вот вернемся, и я закажу себе диван в форме медведя! – улыбнулась Шанталь. – Никогда не знала, до чего это чудесно.
– Ну и чего ты раньше молчала? – вздохнул Бурелом. – Я бы с тобой сегодня бегал весь день. Из меня выйдет клевый диван!
– Помолчите, – сказал Джек, и мы все заткнулись.
Он сел, прислонившись к краям ступенек, ведущих на вертолетную площадку. Проверил, как крепится перчатка на руке. И заговорил, не забывая о дыхании:
– Меркуцио не сможет выбраться. Я не знаю, где он, но он ошибается. Нам поможет только лавина. А выход за лимит игрового мира – прямо над нами.
Медведь посмотрел в указанном направлении, на грозовые тучи. Похоже, из положения сидя ему задирать голову было удобнее, чем обычно.
Пользуясь паузой, которую Джек взял для восстановления дыхания, я сказал:
– Это Меркуцио ответственен за все, что тут случилось. Ребят, конкурс был рассчитан на пятерых человек, а не на шестерых.
– Что-о? – вытаращился медведь.
– Да, Мерк был лишний. Простите, что не сказал раньше. Я не знал, кому доверять. Решил перестраховаться…
– Ну и вредина, – сказала Шанталь, отрывая зубами пластырь.
– Стой! – Джек перехватил ее руку снова. – Не трать на меня силы. Это бесполезно.
– Прекрати, – испугалась девушка. – Ты что, помирать собрался?
– Слушайте… – Джек стукнул перчаткой по площадке. – Мне надо вот сюда. Я подниму вертодром наверх. Я все рассчитал, я смогу. А вы должны меня оставить и бежать к разлому, когда начнется лавина.
– А как ты вернешься?
Джек грустно покачал головой.
– Совсем обалдел? – спросил я, чувствуя нехорошее подозрение.
– Надо запустить файерволл! – настаивал Джек. – Но он не нацелится на пустую платформу, только на игрока. Да и перчатка имеет свою дистанцию… Я должен быть на вертодроме. Поднимусь с ним наверх. Нет смысла меня хилить сейчас, меня все равно стукнет.
– Ты же умрешь! – разволновался медведь. – Там же анимация ракет! Они наверняка и физикой бьют больно!
Джек молча кивнул. По его подбородку побежала кровь, и девушка отшатнулась. Тут же спохватившись, она начала промокать кровь салфеткой.
– Ты готов пожертвовать собой ради нас? – тихо произнес я.
– Не все смогут миновать Батискаф, – ответил Джек. – Кто-то должен пройти через него. Но это не ваша проблема. Не спорьте, ладно? Сделайте, как говорю.
– Кто ты, Джек? – спросил я.
– Игрок, которому надоело играть. Все, не беси́те меня. Помогите лучше забраться.
Бурелом пошевелился, но вмешиваться не стал, видя, как мы с Шанталь помогаем низенькому парню с раной в груди залезть на вертолетную площадку башни и там лечь в центре.
– У меня мало времени. – Раненый задышал чаще. – Всех люблю, бегите.
Шанталь всхлипнула, побежала прочь, снова залезла на Бурелома. Джек проводил их слабой улыбкой.
– На парочку эту всем любо глядеть, – процитировал он. – Продолжение знаешь?
– Конечно. Классика уже. Джек, скажи свой домашний адрес.
– Что? – Он посмотрел мне в глаза с любопытством.
– Где ты сейчас в реальной Москве лежишь? Ты сам говорил – это не игра убивает в Батискафе, это сиано-костюм подает сигналы на тело. Когда мы выйдем, я вылезу из своего костюма, метнусь к тебе домой и вытащу тебя.
– Я… – Джек удивленно качнул головой, словно борясь со сном. – Зачем тебе… Слушай, спасибо, но ты не успеешь.
– Зато ты успеешь – задержаться в Батискафе до моего прихода! У тебя же перчатка волшебная! Смотри: ты вызовешь файерволл, и, когда тебя собьют ракеты, используй перчатку, чтобы остаться в Батискафе как можно дольше. Он же сам безопасен – убивает лишь при выходе! Если у тебя получится не вылететь оттуда до моего прихода – я могу успеть.
Джек моргнул, схватил меня за плечо, крепко сжал. И сказал:
– Напротив Донского сквера, там всего один жилой дом… первый этаж, окно над граффити с Гедеонами…
– Отлично, я в Черемушках, – обрадовался я. – Рукой подать! Несколько минут все решат, ты только найди способ не покидать Батискаф!
– Давай. – Джек отпустил мою руку и лег на спину, глядя в небо. – Удачи.
– Держись! И спасибо тебе!
Я спрыгнул с платформы в ту же секунду, как под ней раздался треск. Джек уже держал ладонь в перчатке на вертодроме, отрывая его от крыши. И платформа немедленно начала восхождение.
Бурелом в нетерпении глазел по сторонам, прикидывая направление побега. Похоже, они с Шанталь поднимались до верхнего этажа тем же путем, что и прежде: через шахту центрального лифта, и из-за огня вылезли наружу в проем, проделанный Маленой. Оттуда до крыши оставалось всего ничего.
Однако спуститься той же дорогой было нельзя. Огонь под нами меньше не становился, словно игрушечное нефтехранилище Ленобра продолжало изливать топливо на этаж.
– Запрыгивай, – скомандовала Шанталь, смещаясь к шее Бурелома. Я забрался на спину медведю, обхватил девушку за талию. Шанталь придвинулась ко мне плотнее, и теперь ей точно не грозило свалиться даже при самых смелых кульбитах. Я не сомневался, что эти кульбиты нам еще предстоят. Попутно мне тоже удалось просунуть ноги в ремни на медвежьих боках.
– Тяжеловато, – признался медведь. – Броники выкидывайте в пень.
Шанталь вжикнула молнией, освобождаясь от жилета и выбрасывая его с крыши. Я отправил туда же собственный. Стало намного проще шевелиться.
– Ближе, – сказал Бурелом, отходя от поднимающейся в воздух площадки.
Я наклонился, прижимая Шанталь к ранцу на спине танка и закрывая ее собственным телом. Переплел руки ремнями портупеи. Майка девушки совсем ее не согревала, она уже успела продрогнуть. Ее ледяные пальцы обхватили мои, будто мы застряли на вершине аттракциона, который грозился вот-вот обрушиться. С поправкой на цифровизацию – так оно и было.
Джек уже поднялся в небо на сотню метров, не меньше. Много странного я видел за этот день, но одинокая вертолетная площадка, грустно летящая ввысь, стала последним штрихом к несусветным приключениям. Прямо готовый символ истинной ценности Версианы, показатель всего абсурда и кучи условностей. Ничто из этого не стоило человеческих жизней.
– Нам не пора? – спросил я.
– Слишком темно, – ответил Бурелом.
Поначалу я не понял, что он имеет в виду. Ночная Версиана блистала знакомым великолепием московских огней. Можно было рассмотреть вереницы машин в городе, который никогда не спит, неторопливые составы Третьего транспортного, спальные районы, кажущиеся с дороги высокими, пока не взглянешь на них с истинной высоты, подобной нашей. Как же Джек должен видеть нас сверху? Надеюсь, он не пытается смотреть вниз, чтобы не провести последнюю минуту жизни в приступе острого одиночества. Наверное, он все еще лежит в центре, глядит на тучи и верит, что в настоящем мире, здесь и сейчас, они такие же…
– Смотрите! – Шанталь взволнованно вытянула руку.
С далекого горизонта в небо поднялся огненный стержень. Затем еще один. И еще. Бурелом покрутился на месте на триста шестьдесят градусов, позволяя нам рассмотреть множество ракет, пущенных с симметричных позиций кругового периметра. Их было не меньше полусотни. Все они двигались в общую точку над нашими головами.
– Ждем, – произнес медведь, и я почувствовал, как под толстой кожей играют его мускулы.
Я понял, почему он медлит. Все огни были внизу. Наш небоскреб оставался освещенным лишь лампами на крыше, не считая огненного пентхауса. Но не вдоль стен, по которым, похоже, медведь планировал спуск. На протяжении остальных пятидесяти четырех этажей башня оставалась мертвой. Скользить по наклонной стене в кромешной тьме было самоубийством. На миг я вспомнил про фонарик на стволе оставшегося валяться автомата, но все это полумеры.
Ракеты приблизились к висящему в небе вертодрому одновременно. Мне казалось, он еще не успел вырваться за пределы прорисовываемого пространства, да только что я могу знать об оптических иллюзиях Версианы?
– Вот оно, – прошептала Шанталь, до боли сжимая мои пальцы собственными.
Огненные стержни ударили в объект, осмелившийся бросить им вызов, словно невидимый паук резким движением филигранно соединил кучу нитей паутины, сплетающейся от краев к центру. Следом пришел звук их подлета. Затем небо разорвалось ослепительной вспышкой.
Бурелом понесся к краю крыши и перевалился за нее, после чего начал катиться по вертикальной поверхности. Грохот взрыва над нами нещадно бил по перепонкам, а от обилия света засверкала и башня со всем Сити в придачу. Дух перехватило от открывшегося вида – медведь скользил по освещенным взрывом матовым стенам «Эволюции» – изогнутым, закрученным в молекулу. Шанталь трясло во все стороны, и я изо всех сил удерживал ее на спине танка.
Мы безостановочно скользили, набирая скорость, по всей траектории в полные сто пятьдесят градусов импровизированной трассы, пока под нами не показалась дорога. Успев в последний момент оттолкнуться от стеклянной панели четвертого или третьего этажа, Бурелом приземлился на капот чьего-то лимузина и уже оттуда соскочил на землю.
Я ощутил энергетическую волну, прошедшую через танка при касании с твердью. Не знаю, чем он гасил падение, но очков талантов Бурелом точно не пожалел.
Мы оказались в густой толпе НПС. На нас никто не обращал внимания. Все уставились вверх, на разворачивающееся облако огня. И мы втроем посмотрели туда же.
Огонь от ракет распространялся по внешней стороне невидимого купола Версианы, накрывавшего весь город. Примерно в полукилометре, если верить Шанталь. И останавливаться вспышка не собиралась, приходя в бешенство из-за того, что не может попасть внутрь прорисовываемой области, чтобы затихнуть, как ей и положено. Вместо этого она расширялась, и можно было не сомневаться, что конца этому процессу не будет.
– Он сделал это, – тяжело сказал Бурелом. – Такое заметят все в городе.
Шанталь повернула голову, посмотрела на меня, прикасаясь щекой к моему подбородку.
– Да, – кивнул я. – Лавина.

Глава 26. Секрет

Я и не успел заметить, когда окружающие нас НПС принялись вести себя странно. По ночам в Сити людей немного, но все познается в сравнении. Когда находишься на улице и знаешь, что где-то в поле зрения бродит сумасшедший, – уже не по себе. Сейчас же таковыми сумасшедшими – или их аналогами – могли стать все без исключения. Я все еще помнил ощущение от ножа, воткнутого в живот. Неизвестный мне бот передавал привет от кого-то, кого знал его реальный прототип, или, как говорил наш танк, – объектив. Если у Джека все получилось, то лавина оторвет все население Версианы от объективов. Всех, без исключений. Это не с одиночным боссом подземелья воевать. Нас просто сомнут.
– Что, куда дальше? – спрашивал медведь, раздувая ноздри. Если ему нужно время на откат абилок – то мы прямо сейчас уязвимы, как петрушка в салате.
– Выведи нас отсюда, – сказал я. – Подальше от людей.
Завизжали тормоза сразу нескольких машин, и рядом с нами образовалась авария. Медведь отскочил от «Бентли», въехавшей в стену. Вернусь – свечку поставлю тем, кто понатыкал в Сити лежачих полицейских и наклепал кучу других замедляющих приспособлений. Благодаря им окружающий трафик изначально пер со скоростью черепахи. Это оставляло нам время на реакцию, но, черт возьми, до чего же много было отвлекающих факторов! Стоит потерять внимание – и уже не оправимся.
– Это только начало, – произнес я. – Мишка, сваливаем!
Бурелом послушно побежал через какие-то газоны, прижимаясь к забору, затем и вовсе перемахнул через него, чтобы двигаться вдоль «Эволюции» – уже не подземелья, а относительно мирной башни, похожей ночью на гигантскую выключенную лампочку, успевшую оплавиться и немного осесть. Я уже и подзабыл, до чего поведение Бурелома мне казалось странным при первой встрече, не говоря про внешность. Сейчас же наша троица мало чем отличалась от беспорядка вокруг. Наверное, если бы боты воспринимали Бурелома именно как говорящего медведя, то сейчас его вид в городе, да еще и с парой вооруженных пассажиров, не стал бы самой большой дичью.
Было бы забавно прямо в таких образах телепортироваться в живую Москву.
– Давай к речке, народу меньше, – крикнула Шанталь, с опаской поглядывая через забор.
Медведь несся вдоль перемычки между «Эволюцией» и «Империей», где движение машин было запрещено с тех пор, как я себя помню. Будь там сейчас хоть один автомобиль – сошедшего с ума бота хватило бы, чтобы и забор пробить, и нас раздавить. Между тем звуки с обитаемых участков Сити доносились со всей прямотой. Там царили хаос и смерть. Не хотелось думать, что творится на оживленных трассах.
– Какой план, народ? – поинтересовался медведь, тяжело дыша.
– Отдохни пока, – откликнулся я и вытащил сианофон.
– Кому ты звонишь? – спросила Шанталь.
– Надо забрать Лайма.
– Блин, я и забыл про него, – признался медведь, потирая нос о траву.
– Он сам про себя забыл, – успокоил я. – Отдохни минутку.
Мне пришлось чуть поковыряться в меню, чтобы найти контакт Лайма. Хорошо, что я ему делал проверочный звонок при общем сборе в кафе. Блин, и ведь казалось, что мы во всех смыслах одна команда! Сейчас же я понятия не имел, где находится игрок под номером шесть. После исключения из группы его активная иконка пропала с карты, и его пришлось бы искать через ручное тыканье по экрану. И не факт, что получилось бы.
– Кто это? – спросил знакомый голос с легким ошеломлением.
– Лайм, привет. – Я старался говорить спокойно. – Ты где?
Он помолчал немного и затем сказал:
– Качаюсь в Измайловском парке.
– Скажи точнее.
– Серебряно-Виноградный пруд, у стадиона. Точнее не могу.
Опустив гаджет, я произнес:
– Шанталь, проверь по карте пруд возле «Абэвэгэдэйки», ищи его. И добавь Лайма снова в команду.
– Хорошо.
Дикие вопли из-за забора заставили Бурелома снова вздернуть голову. Похоже, на перекрестке кого-то раздавили. Шанталь коротко вскрикнула.
Я положил руку ей на плечо и проговорил в трубку:
– Как твои дела?
– Двадцать третий уровень, – ответил Лайм. – Я охотник в лесопарке, грызунов ловлю. Здесь что-то с небом творится. Будто сплошной огонь летит.
– Да, мы сейчас под ним. Не пугайся, скоро весь город накроется этим куполом.
– Что мне делать?
Мне пришлось подумать над ответом. Приказать ловить момент, если Лайм увидит рядом разлом? Но кто знает, какие баги пространства скоро могут случиться и как он распознает нужные… Мы с Буреломом хотя бы их наблюдали раньше.
– Жди нас, – сказал я. – Звони, если что случится. Мы все скоро покинем игру.
Я убрал сианофон.
– Шанталь, – обратился я, – Джек все еще виден на карте?
– Нет, – грустно ответила девушка.
– Ясно… А Меркуцио?
– Тоже нет.
Конечно, это ничего не значило, стример мог и покинуть группу. Но мне казалось, что все равно мы его больше не увидим, и вообще следовало сосредоточиться на вещах более актуальных.
– Нам надо попасть в Измайлово, – сказал я. – Давайте подумаем. Бурелом, ты доскачешь?
– Через полгорода? – уныло спросил медведь. – Я не качал ездового скакуна, уж извини. Скажи спасибо, что хоть так сидишь.
– А меня довез бы, – заметила Шанталь, и медведь снова зарылся в траву от смущения, на этот раз всей башкой.
– Транспорт отпадает, на дороги соваться – это самоубийство, – размышлял я вслух. – Под землей… В метро не видно файерволла, но лавина передастся туда через ботов.
– Река? – предположил медведь, сплевывая землю. – Тут трамвайчик рядом, доплыть можно.
– Река даже близко не подходит к Измайлово. Бурелом, ты в школе географию прогуливаешь, что ли?
– Я не прогуливаю… Что ты сказал?!
– Тише, тише. – Шанталь мягко погладила медведя по голове, и ее руки замерли. – Остается воздух. Где здесь вертолет?
– О, мне нравится, – обрадовался танк.
– Подумать надо. – Я напряг память. – Твоя больница?
– Далеко!
– Пожарная часть где-нибудь рядом? Деловой центр, как-никак.
– Там толпа будет, – усомнился Бурелом. – Не прорвемся.
– Тогда… Черт, не знаю.
– Вспомнила, – неожиданно сказала девушка. – Мишка, дуй к реке, как и хотел. Оттуда на мост. На Шевченко есть новый вертодром, под аэротакси.
Танк помчался вперед, снова перелез через забор. В этот момент удержать Шанталь от падения было не легче, чем прыгать на гарцующем жеребце через стену с похищенной невестой. Но я справился, и неважно, что жеребец оказался немножко толстозад.
Медведь выбрался на Пресненскую набережную, пулей двинул в сторону «Багратиона». Здешняя уличная обстановка уже напоминала побег из психушки. Самые мирные из встреченных нами ботов в лучшем случае хихикали и рыдали одновременно, шатались, натыкались на ближайшие препятствия и застревали в них, словно с облаков распыляли определенные вещества. Были и те, кто постоянно орал словосочетания на несуществующих языках. Боты не кучковались вместе – напротив, держали социальную дистанцию, словно молекулы нового мироустройства. Временами кто-нибудь выпадал из хаотичного строя и набрасывался на соседа, что заканчивалось проломленным черепом. Таковых я насчитал не менее шести, прежде чем медведь довез нас до моста «Багратион».
Не останавливаясь, косолапый ввалился через ближайший вход, чтобы натолкнуться на побоище в вестибюле. Здесь валялись трупы, местами в два ряда. Что тут произошло – мы не имели понятия, и вряд ли кто-либо из нас хотел это выяснить.
– Назад, – прошипела Шанталь, и танк попятился обратно в двери. Оттуда Бурелом припустил через дорогу – на первый взгляд я не смог понять, куда и зачем.
Машины носились по набережной как угорелые, будто педаль газа в каждой оказалась приварена к днищу. Недавно обновленные вращающиеся отбойники отрабатывали на совесть, возвращая транспорт на трассу и этим лишь захламляя путь. Система была рассчитана на немедленную остановку при аварии, а текущие объекты останавливаться не собирались.
Нас ослепили фары. Бурелом чудом увернулся от автобуса, но принял на себя наезд мотоцикла. Похоже, нашему танку пришлось прожаться, как он недавно выразился. По стройному телу Шанталь пронеслось синеватое свечение, перешедшее на медвежью голову. Вероятно, защитная абилка танка. Наверняка она захватила и меня, поскольку заднее колесо должно было снести меня с места, но я лишь ощутил легкий толчок в плечо. Впрочем, нос резануло вонью машинного масла.
– Куда ты? – не выдержал я, когда медведь пересек все шесть полос дороги. Вместо ответа Бурелом запрыгнул на колонну и принялся вертикально залезать на мост. Если мне минуту назад казалось, что на косолапом трудно удержаться верхом, то я был слишком оптимистичен. Шанталь несколько раз едва не разбила мне нос затылком, пока медведь не заполз на крышу «Багратиона».
Он помчался вперед, уже никем не сдерживаемый. Мишка бежал над рекой, отражающей багровеющее небо. Пламя от файерволла разливалось по внешней стороне купола, покрывая уже не меньше верхней трети. Мне не хотелось думать, что произойдет, когда оно достигнет земли, где ему не будет выхода. Надо покинуть Версиану раньше, во что бы то ни стало!
Сквозь крышу моста слышались душераздирающие вопли, так что я внутренне порадовался, что хотя бы потолок «Багратиона» не делали прозрачным. Шанталь приложила руку ко лбу, покачнулась. Похоже, ей было дурно.
– Смотри! – Я перехватил ее руку, протянул ее в сторону серебрящейся реки. – Видишь? Это Москва, живая и настоящая! Мы идем туда! Поняла?
Она кивнула, начала глубоко дышать.
Бурелом спрыгнул с моста на ближайшую кромку берега, уводя нас подальше от беснующейся толпы на этом конце перехода.
– Куда? – тяжело спросил он. Похоже, танк уже выдохся. Мы и так его слишком нагрузили.
– Налево, – быстро ответила девушка. – Надеюсь, он еще там.
Еще сотню метров Бурелом преодолел, с жаром втягивая воздух. Сзади нас раздался оглушительный хлопок. Медведь обернулся, чтобы мы увидели, как Башня-2000 оседает в куче пыли, кажущейся оранжевой на фоне коричневого, горящего неба.
Не было смысла спрашивать, что там произошло. Этого никто не знал и знать не мог. Густонаселенный многоэтажный дом с сошедшими с ума людьми вполне мог стать пороховой бочкой по тысяче причин. Сейчас таковой стал весь город.
Я ощутил стыдливую радость при мысли о том, что разлома пространства рядом с нами не образовалось. Слишком велик был соблазн рвануться в него прямо сейчас.
– Вот он! – крикнула Шанталь, показывая на торчащие над холмом лопасти. Бурелом попробовал забраться туда, но лапы лишь бессильно бороздили влажную почву. Хватит кататься. Девушка спрыгнула с медведя, бросилась на холм, и я последовал за ней.
Мы оказались на потухшей, огороженной площадке размером примерно двадцать на двадцать. Сквозь квадратную сетку просматривались очертания небольшого вертолета. Новенький VRT-500, он же «Варьете» в просторечии, только уже не помню, в чьем именно. Маленький – на первый взгляд сильно меньше медицинского «Ансата».
Бурелом смял защитную сетку, позволяя нам с Шанталь зайти на площадку. Девушка обежала вертолет кругом, подергала дверцу. Та открылась, и изнутри вывалился безжизненный пилот в окровавленном шлеме.
– Не смотри, – сказал я и оттащил тело в сторону.
– Не смотрю. – Шанталь забралась в кабину. Я залез в кресло рядом с ней.
– Мне не поместиться, – пожаловался Бурелом, тщетно пытаясь пропихнуть себя на заднее сиденье.
– Лезь в багажник! – скомандовала Шанталь, щелкая кучей непонятных мне тумблеров и попутно открывая грузовой отсек. Медведь услышал раскрывающиеся створки, забрался внутрь.
Чтобы отвлечься от кошмара снаружи, я принялся смотреть, как Шанталь приводит летающую машину в готовность. Ее руки уже перестали трястись, хотя мои еще продолжали.
– Что надо качать, чтобы управлять такой штукой? – спросил я.
– Двести часов практики, – отозвалась Шанталь, выставляя на навигаторе Измайловский парк.
Вцепившись в ручку двери, я напомнил:
– Но в Версиане мы были только двадцать часов.
– Ага, – сказала Шанталь.
Я пытался вникнуть в слова девушки, и затем до меня дошло.
– Постой, – пробормотал я. – Ты что, в реале им управлять умеешь?
– А в чем проблема? – В отражении глаз девушки на стекле показались насмешливые огоньки.
– Да нет, просто… Как, когда?!
– А ты не спрашивал, откуда я верхом ездить умею?
Медведь в заднем отсеке загоготал, перекрывая тряску салона.
«Варьете» оторвался от земли, полетел на восток, оставляя взбешенный город внизу. Открывавшийся вид был за гранью понимания – искусственные огни выглядели хаотичными движениями очумевших и умирающих муравьев, а плазменный покров в небе казался воплощением жизни. Прошло уже шесть минут полета, но я все еще не пришел в себя. Да уж, не придется мне писать обзор по сегодняшнему сеансу игры.
– Знаешь, у меня на каждой выставке интервью взять пытались, – прокричала Шанталь через шум в кабине. – Каждый, кто фоткался, спрашивал, как я придумала это название – Версиана. Я и привыкла уже. Сочинила историю, что виртуальная реальность и все такое.
– На самом деле не так? – спросил я.
Девушка помотала головой, чуть улыбаясь.
– Вертолет Сикорского, – ответила она. – Папа учил на таком летать, пока не отдал меня в аэроклуб. Он называл его Версик. А я говорила, что это девочка. Придумала свое имя. Так и родилось – Версиана. А логотип, что на моей майке, – вообще вертолет вверх ногами, только отфотошопленный. Забавно, да?! Но ты молчи про это, ладно? Это секрет!
– Обещаю, – произнес я сразу, как кровь отхлынула от лица. Мне хотелось задать Шанталь тысячи вопросов. Стоило жить ради того, что появился шанс это сделать.
Мы долетели до Измайловского парка. Даже без навигатора я мог бы сразу понять, что это он. И не только по характерным гостиничным высоткам «Абэвэгэдэйки».
Гигантская площадь парка оставалась единственным темным пятном в обозримом мире. По крайней мере, тут еще не начался пожар.
– Приземляйся в любом безопасном месте, – попросил я, попутно прижимая к уху сианофон и надеясь, что разберу в шуме нужные слова. – Лайм! Мы на вертолете! Ты где?
– Стадион, – еле расслышал я. – Меня тут скоро убьют. Здесь уже…
Я подавил ироничную гримасу и сказал:
– Прорывайся к центру, мы скоро сядем.
И, повернувшись к Шанталь, скомандовал:
– В центр «Вымпела» давай.
– Который из них «Вымпел»? Я три стадиона вижу.
– Центральный, который самый крупный.
– Поняла… блин!
Ее возглас передался мне, когда перед нами внезапно возникла воздушная аномалия – темное пятно диаметром метров сорок, внутри которого поблескивали крупные квадратные пиксели. Шанталь попыталась увести вертолет с траектории, но винты все же зацепили пространственную дыру.
Свист приборов резко стал выше. «Варьете» падал вниз, беспорядочно петляя. Запертый в багажном отделении медведь, похоже, кувыркался во все стороны и никак не добавлял баланса нашему падению. Я сделал единственное, что мог, – нащупал кнопку открытия грузового отсека, которую вначале нажимала девушка, и вдавил ее, выпуская Бурелома наружу.
Фары вертолета высветили стадион, полный людей. Их было несколько сотен. Я не успел заметить, что они делали, – винт намотал на лопасти несколько тел, разрубая на части и ломаясь сам. Кабина пропорола траву, затем «Варьете» врезался в деревянную будку, где затих на всю короткую жизнь, оставшуюся Версиане до обнуления.

Глава 27. Разлом

Одна из фар все еще работала, освещая образованные нами деревянные руины. Нижнюю половину стекла уже засыпало грязью и опилками. Через верхнюю мелькали приближавшиеся к нам фигуры. На спасателей они не были похожи от слова «совсем».
Шанталь лежала на приборной панели – точнее, того обилия электроники, которое в «Варьете» заменяло привычную россыпь рычажков. Девушка не подавала признаков жизни.
Мне сразу стало крайне дурно. Выбив ногой заклинившую дверь, я выволок Шанталь с места пилота на свою сторону, не зная, хвалить ее или ругать за то, что не пристегнулась. Уж за двести часов практики можно было и вспомнить о таких вещах. Хотя и сам хорош…
Вытащить девушку на холодный воздух мне удалось как раз к моменту, когда до нас добежала первая десятка безумствующих ботов. Не знаю, кто их так раззадорил. Или же эта будка была им очень дорога. Я встретил сумасбродные взгляды и сделал первое и последнее, что мог: выхватил пистолеты.
Не время размышлять о моральной стороне убийства моделек, оторванных от объективов. В этой фантасмагории никто не будет смотреть сторис.
Первые выстрелы скосили четырех бегунов, но нисколько не напугали остальных. Я сдвинул стволы пистолетов, плавно потянул спуск на каждом. Еще минус пятеро.
Что-то белое мелькнуло снизу. Скосил глаза – оказывается, я упирался локтями в грудь лежащей на спине девушки, едва вздымающуюся то ли от слабого дыхания, то ли от вибраций моих выстрелов. Не знаю, что более странно – что в суматохе случаются подобные вещи или что я это заметил.
Оба пистолета щелкнули вхолостую, когда бегунов оставалось еще с десяток. Позади них неслась настоящая толпа, и я выдохнул от облегчения, завидев, как по ночному полю мчится Бурелом, снося головы взмахами лап. Разок он даже умудрился сделать это в буквальном смысле.
– Ты жив? – спросил кто-то почти над ухом, и я едва не вскрикнул от неожиданности. Повернулся, направляя разряженные пистолеты.
Над обломками стоял Лайм – в облачении то ли лесника, то ли егеря, с тяжелым двуручным топором в руках.
– Так это ты их привел? – спросил я с оторопью. – Почему они нас атакуют?!
– Да, я привел, – с жаром ответил Лайм, спрыгивая ко мне и прикрывая нас с девушкой от бегунов. На него накинулись сразу трое. Лайм сшиб двоих рукояткой и приложил обухом третьего.
Стараясь не смотреть на него, я бросил бесполезные пистолеты, приподнял Шанталь на руки. Даже если рассматривать ситуацию сугубо в рамках игровой механики – мы только что остались без хила.
– Вставай, – потряс я девушку. – Просыпайся!
Шанталь слабо стонала. Ее веки чуть подрагивали. Я попробовал прощупать пульс на шее, но будь я проклят, если Версиана и его показывает тем, кто не качал профессию лекаря. От безнадеги я открыл первую попавшуюся коробочку на поясе Шанталь, сковырнул пальцем немного пудры, провел по лицу и шее девушки. Ничего. Я долбаный Лимитчик, мне не дано творить красоту в этом городе.
– Что у вас?! – прогремел медвежий тембр. Бурелом растоптал последнего бегуна из ближайших, глядя на Лайма с подозрением.
– Она ранена, – ответил я. – Ты не выучил хилящих заклинаний?
– Зараза, не успел! – топнул танк. – Сильно плохо?
– Дотащим до разлома – выберется.
– А где он?
– Понятия не имею!
– О чем вы вообще? – спросил Лайм, нервно перебирая пальцами по топору. – Какой разлом?
– С тобой разговор отдельный! – жестко сказал я. – Ты какого хрена бегунов взбесил?! Они не должны были выбирать цели!
– Ну извиняй! – заорал Лайм в ответ. – Ты сам приказал мне качаться! Я тут лужайку стриг вообще! Когда небо загорелось, мне квест упал – защищать свой объект, в смысле стадион! Выкосил полсотни ботов и получил левел-апы! Я думал, это все квест такой! Ты ж не предупредил, что это вы лавину вызываете и мне надо сидеть смирно!
– Ладно, ладно, – попытался утихомирить нас медведь. – Потом перетрем. Надо разлом найти теперь.
– С вертолета мы ничего не наблюдали, – произнес я. – Даже не знаю, что искать.
– Охренеть, – сплюнул Лайм.
– Я из трюма не видел ни черта, – напомнил Бурелом и повернулся. – Снова бегут! Сваливать надо!
– Не унесешь нас троих на себе? – спросил я с надеждой. Да уж, город возможностей. Теперь самой безопасной точкой Версианы оставалась медвежья спина.
– Как?! Она же в обмороке!
Он был прав. Мне не удержать Шанталь на спине Бурелома, даже если мы поймем, куда двигаться.
– Транспорт нужен, – сказал Лайм очевидную вещь, и сразу пришел звук незнакомого двигателя. Мощные прожекторы осветили половину стадиона.
Поначалу я решил, что Лайм купил хитрый перк, позволяющий вызвать машину волшебным словом. А когда увидел, что именно к нам приехало, то понял: это невозможно. Уж такого я точно в ассортименте игрового магазина не встречал.
Рядом с нами остановился вездеход – огромное чудовище, похожее на помесь военного грузовика с гусеничным экскаватором, в который запихали двигатель от ракеты. Бурелом на его фоне смотрелся перебегающей дорогу дворняжкой.
Открылась дверь. Наружу выпрыгнул тот, кого я совсем не ожидал увидеть.
– Меркуцио, – вымолвил я, подсознательно накрывая рукой лоб Шанталь.
– Да, я, – ответил стример, как всегда спокойно. – Заползайте.
Он выглядел оборванным донельзя, словно угнал этот вездеход с военной базы, населенной истерящими психами с оружием. Возможно, так оно и было.
Без лишних слов Лайм открыл одну из трех боковых дверей, закинул топор внутрь, махнул мне рукой. Я потащил Шанталь, бросив взгляд Бурелому. Медведь все понял и заполз в кабину рядом с нами. Уж в дверной проем такого размера он влезал без труда.
Лайм сел рядом с Меркуцио, принялся озираться во все окна. Вездеход сразу двинулся вперед, в сторону центра.
– Куда мы? – задал я вопрос, который казался мне самым актуальным.
– В разлом, – ответил Меркуцио, не оборачиваясь. – В Сокольниках.
– Откуда ты знаешь, что там разлом?!
– Я его видел. И ты увидишь. Он большой.
Нас с Шанталь подбросило. Понятия не имею, что могло пробить амортизаторы такого монстра, и не хотелось думать. Не иначе как новая аномалия, взрывающаяся прямо из-под земли, подобно мине.
– Мерк, – обратился я, прижимая девушку к себе. – Ты ничего не хочешь нам сказать?
– Тебя что-то интересует, Арбестер? Спрашивай.
– Ты подстрелил Джека.
Лайм с подозрением обернулся на нас, потом уставился на стримера. Тот не смутился. Не встречал я еще человека с настолько железными нервами.
– Да, – сказал Меркуцио. – Тогда я считал, что это оправдано. Сейчас я так не считаю.
– И это все?!
– Джек предложил способ выхода из игры, сопряженный с риском для жизни, – методично объяснял Меркуцио, перебирая рычагами управления и выводя вездеход на Большую Черкизовскую. – Красотка в твоих объятиях тому пример. А также танк, улетевший в шахту лифта вместе с хилом. И самого Джека, как я сумел увидеть снизу, сбили ракетами файерволла. Не говори мне, что его план не подразумевал шанс склеить ласты любому из команды. Мой план был не хуже.
– И ты договорился со сталкером?!
– Да, договорился. Это был просчет – она меня обманула. Жалею ли я, что попробовал? Нет, не жалею. Еще вопросы?
– Да пошел ты, – со злостью выпалил я. – Нет смысла тебя о чем-то спрашивать.
– Я тебе лишь одно могу сказать, – продолжал стример. – Когда Малена отправила меня через разлом не наружу игрового мира, а наружу инста, я понял, что эта игра в самом деле учится. Она не умеет обманывать и никогда не сможет. Но недоговорки у нее уже в ядре кода. И она на нас училась. На нас шестерых. Больше у нее материала для обучения не было.
– Помолчи, а? – попросил я. – Ты утомляешь.
Вездеход заметно набирал скорость, уминая гусеницами скопление автомобилей. В некоторых из них были люди. Под нами треснула крыша полицейской машины, чуть дальше мы зацепили правой гусеницей больничный фургон. Боты уже друг другу на выручку едут?
Тут я понял – это не внутренние разборки Версианы, это кадры из Москвы. Прямо сейчас там, в живом городе, на этом месте – массовая авария. Лавина накрыла ботов, застрявших в искореженных салонах. Возможно, кто-то из них от сдвинувшейся программы из-за огненного неба забыл про зажатые конечности и смог вырваться из поломанной техники, оставив внутри части себя.
Я их понимал. Лучше, чем хотелось бы.
– Как ты нас нашел? – спросил Бурелом.
– При выходе из инста я на момент добавился к Лайму, – ответил Меркуцио. – Посмотрел, где он по карте, и понял, что вы захотите его забрать, когда в подземелье закончите. Решил шататься неподалеку. Лайм, ты не злись, что я ливнул из пати. Иначе остальные не смогли бы тебя добавить в свою группу. Конечно, ты был виден через наш классовый перк Иммигрантов, но мало ли какие глюки с ним могли случиться.
Лайм молча поерзал на сиденье.
– Ясно, – проворчал медведь. – А вездеход откуда?
– Поменял «Мазерати» в магазине, – уверенно говорил стример. – Я же гонку выиграл с утра, если ты забыл. Разблокировал призовой транспорт. И вот это один из них. Шесть очков запасной прокачки потратил на трейд-ин.
– А правда, что ты Джека с Арбом кинул?
Я уставился на медведя, встречая его честные глаза. Точно, они же с Шанталь не присутствовали при переговорах с Маленой и не видели выстрел Меркуцио в Джека. Они знают это только с моих слов и видели саму рану. Что за предыстория ей следовала – дело не очевидное. В этой кабине я не имел никаких прав на истину. Равно как и не мог требовать, чтобы моему слову безоговорочно верили.
– Бурелом, тут все просто, – откликнулся Меркуцио после секундной паузы. – Мы всей толпой искали выход из игры. Был план Джека – долгий и сложный, по которому мы сейчас и идем. Был план мой – договориться с искусственным интеллектом Версианы, который не получился из-за обмана противной стороны. Был еще план Лайма…
– Чего? – спросил шестой игрок.
– Ты делал частые попытки разлогиниться, – напомнил Меркуцио. – Снова и снова пробовал выйти напрямую. В этом была своя логика: ну а вдруг никакого Батискафа нет и Камилла нас разводила на принуждение к социальности? Ну да ладно. Если ничего и с разломом не выгорит – остается план Бурелома.
– Какой еще план Бурелома? – удивился медведь.
– Ты тогда в кафе предлагал ничего не делать. Сидеть и ждать обнуления. Но это больше, чем ничего. Типа как вынужденную меру превращаем усилием воли в осознанную. Хвалю, мишка, ты молодец. И даже у Шанталь был план – держаться вместе, дружить и не ссориться. А еще есть некто Арбестер, который сидит рядом с нами. – Стример перешел на чуть насмешливый тон. – Он единственный, кто никакого плана не предоставил. Вместо этого трясет каждого – дескать, ты идиот, и план твой поганый. Никому не доверяет, шарахается от любого особого мнения или нестандартного хода. Все у него плохо, жизнь – боль, зато план Джека ему зашел с полпинка. Потому что Джек сыпал красивыми речевками про «все выберемся», тра-ля-ля, мы тридцатые и в тельняшках. А от меня он требует заткнуться, потому что мои слова его задевают. Таков расклад.
Меркуцио вел вездеход, бесцеремонно уминая гусеницами и ботов, и машины. Я смотрел на него, бессильно сжимая кулак, держащий лямку майки Шанталь. Ну ничего я не смогу ему предъявить!
Этот чертов трикстер делал в Версиане именно то, для чего она и была предназначена, – он в нее играл. От души, во весь полет фантазии, с социальным взаимодействием с другими игроками. Уж не знаю, что он сделал, чтобы активировать позабытый Батискаф в данной игровой сессии, длящейся всего сутки. Формально он лишь нашел баг. Как и Бурелом, сумевший обмануть сиано-костюм и войти в игру не в форме человека. Если Меркуцио виновен в том, что, найдя баг, он его активировал, то можно обвинить и Джека, что он для разрешения ситуации нашел и запустил другой баг, с файерволлом – по меркам Версианы, возможно, куда более серьезный. Ведь чтобы скомпрометировать игру, достаточно Шанталь выйти с короткой речью на ближайшем Версиконе, рассказать об опасностях, и тогда множество игроков задумаются, стоит ли им в это играть. Хотя и тут спишут на черный пиар.
Мне стало плохо. Во всех проступках Меркуцио было не больше извращений, чем будет в завтрашнем дне, когда нагрянут толпы игроков. А уж они отыщут извращения, можно и не сомневаться. Творить начнут такое, что заползание к однокласснице в окно внутри игрушки покажется действительно не более чем игрушкой.
Куда я залез со своей дурацкой мечтой о статье про Версиану?! Меркуцио раздолбал меня в пух и прах безупречной внутренней логикой своих суждений. Вот уж где проявляет себя опыт игрового стримера, когда без запинки тарабанишь выверенными фразами простые ответы на сложные вопросы. Да тут любой из нашей шестерки знает про этот кошмарно-прекрасный цифровой мир на порядки больше меня…
– Что это за хрень?! – вытаращился Бурелом в окно.
– Это разлом, – ответил Меркуцио и повернул руль. – Держитесь.
Вездеход накренился при крутом повороте – Меркуцио еле вписался в забитый поворот с Короленко на Богородское шоссе. И, посмотрев в окно, я прислонился лбом к холодному стеклу, чтобы немного прийти в себя.
По левую сторону, примерно в центре Сокольников, кружилось торнадо из битых пикселей. Я и помыслить не мог, что в видимой палитре человеческого глаза существует столько оттенков черного. Как говорится, любой цвет на ваш выбор, если это черный.
Определить точку входа в разлом было невозможно. Торнадо закручивало в двухсотметровый ад землю парка, оставляя вместо оврагов зияющие дыры. Тьма внутри них притягивала взор, сулила бесконечное существование там, где не было ни пространства, ни времени. На фоне этих чудовищных ран сам разлом смотрелся последним трамваем домой.
– Поехали прям туда! – выдохнул Лайм.
– А нельзя, – парировал Мерк, подводя вездеход вплотную к разлому, оставляя метров пятьдесят. – Машина – часть Версианы. А мы сами – нет. Вездеход нас экранирует. Так что побежали.
– Шанталька, харэ спать! – Бурелом затряс девушку лапой. – ВСТАВАЙ!
Медведь испустил рык, от которого Лайм подскочил и потянулся за топором. Девушка лишь приоткрыла глаза. Похоже, ее серьезно контузило.
– Тащи ее, – скомандовал Меркуцио, ни к кому конкретно не обращаясь, но я понял, что это адресовано лично мне. Быть может, я в его глазах был бесполезен без оружия. Может, бесполезны были мы с девушкой вместе. Все это не имело значения – я вытащил Шанталь из вездехода, взял на руки и смотрел, как тройка остальных выстраивается в маленькую команду.
– Группу мне! – сказал стример, щелкая короткоствольным автоматом.
Бурелом вызвал экран, вдавил пару кнопок. Я уже догадался, что он добавил стримера в команду. Теперь атаки на Меркуцио будут перенаправляться на танка. Но какие атаки? Я ничего не понимал, пока не заметил, как между нами и разломом бредет толпа взбалмошных туристов. Может, ботов притягивало торнадо, или… все, хватит попыток в чем-то разбираться в последние две минуты!
– Двинули, – произнес Меркуцио. – Лучше наперерез.
Бурелом решительно попер к бушующей стихии, скаля клыки, остававшиеся, кроме майки Шанталь, последним белым элементом видимого мира. Меркуцио пошел справа от него, Лайм – слева, помахивая топором.
Среди пыли и свистящих хлопьев земли показались безумные лица ботов. Бурелом снес их, не останавливаясь. На него накинулось несколько новых, которых Меркуцио отогнал выстрелами. Один прорвался, наседая на медведя сзади. Лайм вогнал боту в спину топор, стащил наземь, уперся ногой, высвободил оружие.
– Лайм, ты отличный милик! – выдал Бурелом малопонятную мне фразу. – Я тебя потом в игре найду, ок?
Я почти не видел ничего вокруг, кроме силуэтов товарищей и возвышающегося черного вихря над собой. Казалось, вот-вот, еще немного – и я доберусь до него, но шаг следовал за шагом, и девушка, казавшаяся поначалу невесомой, превратилась в неподъемную. Сверкали в воздухе топоры и лапы, грохотали выстрелы, и я уже больше ориентировался по звукам, чем по зрению.
То, что случилось после, я, к сожалению, видел хорошо.
Горизонт вспыхнул кольцеобразной вспышкой, и диаметр этого кольца пролегал примерно по МКАД. К нам летела сплошная круговая стена огня.
– Поднажали! – проревел медведь. Попытавшись протереть глаза о холодное плечо девушки, я решительно пошел, уже понимая, что просто не хочу показаться бесполезным. Совсем некстати я вспомнил, что не спросил ни у кого из команды, кто где живет: быть может, им бежать до дома Джека проще, чем мне.
А затем я почувствовал, как меня тянет вперед неведомая сила, отрывая от земли, выдергивая Шанталь из моих рук, лишая любых ориентиров, где верх, а где низ. Горизонтальное сокращающееся кольцо скакнуло перед моими глазами, на миг показавшись огненной сферой, – и под оглушительный кавардак трескающегося мира я оказался вышвырнут из Версианы туда, где не могло быть ничего.

Глава 28. Фойе

Я лежал лицом вниз на холодном полу. В голове все еще бесновались отзвуки былых впечатлений, соревнуясь за лидерство. Рев цифрового торнадо, тела ботов, медвежий рык, оружейный блеск, крен вертолетов, свист шин спорткаров, стильные гаджеты и загадочные торговцы. Бледное лицо Шанталь, ее бессильно спадающие руки, цепляющиеся за рытвины парка. Лайм смотрит на меня, сжимая топор, словно думает, успел ли я сболтнуть насчет его поступка другим участникам группы, или же остаюсь единственным свидетелем его преступления. В живой Москве я однозначно попадаю под опасность мести. С другой стороны из абсолютной пустоты глядит Меркуцио, думая, что ему делать со мной – не подлежащим воспитанию игровым элементом, подверженным всплескам эмоций. Сколько можно рассказать мне, как лучше наблюдать за реакцией, насколько высоко подвесить веревочку – ведь я упорный и продолжу прыгать. Бурелом, который, несмотря на истинный возраст, прекрасно понимает всю мою оторванность от нового мира, что лишь начинается с выходом Версианы – эпохи новых технологий и старых, позабытых отношений, где мне нет места. Джек, методично говорящий мне, что делать и как себя вести, потому что лучшее, на что я способен, – это слушать чужие приказы. И снова Шанталь, чудесная, восхитительная Шанталь Делаж-Дебюсси, модель и косплеер, наездница и пилот, знаменитость обеих реальностей, для которой все произошедшее останется сном, от которого надлежит проснуться. Белая майка и рваные синие джинсы с проглядывающей блестящей, прекрасной кожей сменятся на серую патентованную ткань сиано-костюма, который девушка скинет с себя, сладко зевнет и отправится в душ. Некто Арбестер, что героически нес раненую нимфу, останется далеко позади – в цифровых логах проекта, если этот журнал кто-то ведет. А что до чувств – они не сохранятся вовсе, лишь в воспоминаниях, но и те угаснут со временем. Пропадет даже ставший таким родным зеленый мешковатый свитер.
Если я не вернусь домой – может, мне возвращаться и не стоит? Не хочется при пробуждении увидеть лишь стыд, страх, боль, горе и одиночество. Это все, что оставит мне Версиана. Другого я не получу. Потому что и не заслужил.
Хватит валяться.
Я оттолкнулся ладонями, поднялся, внимательно следя за ощущениями – не сломал ли чего. Вроде нет. Стоял и смотрел по сторонам, стараясь не делать поспешных выводов. Желательно, конечно, никаких не делать.
Потому что вокруг меня возвышался сплошной белый ангар, если только существуют куполообразные строения такого масштаба. Он не был пустым – напротив, повсюду простирались рифленые мостики, между которыми мелькала аппаратура непонятного назначения, пролегали тросы, ветвились трубы. Обозвать это компьютерным залом можно было с большой натяжкой, хотя серверные стойки я опознал безошибочно. И запах – компьютерное нутро, шлейфы, пластик, даже эпоксидка.
Единственным источником звука, помимо моих шагов, был сравнительно небольшой черный купол посреди ангара – тех же пропорций, что и главное строение, только я находился снаружи него. Я обошел его кругом, чувствуя, как чуть прогибаются пластины моста под ногами. Ни единого окошка, только с правой стороны – нечто, похожее на люк. Обернувшись, я не обнаружил никаких других дверей во всей комнате, если так можно было назвать пространство, в котором ни один клаустрофоб не взволнуется.
Если выход всего один – значит, надо идти через вход. Я потянулся к люку черного отсека и услышал предупреждающий голос:
– Лучше не надо.
– Кто тут? – спросил я, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце.
– Здесь только мы.
Обернувшись, я увидел Камиллу. Стюардесса стояла совсем рядом, одетая в красивый, минималистичный деловой костюм, в которых можно встретить, например, секретарш судебной палаты. В стильно завитых волосах торчали деревянная и платиновая палочки.
– Ты говоришь чуть иначе, – заметил я. – Быстро обучаешься?
– Стараюсь, – ответила Камилла приветливо. – База маловата.
– Даже не знаю, кто из нас шестерых мог бы ляпнуть подобное. Надеюсь, это не я.
– Нет, Арбестер. Не ты.
– Ясно. – Я обернулся на люк. – Так почему туда нельзя зайти?
– Можно, но ты не захочешь.
У Камиллы появилось заметно больше жестов. Еле видимые движения головы, глаз, плеч и даже бедер. Она переходила на полноценный вербальный язык.
– Почему не захочу? – возразил я. – Мне тут столько всего повидать пришлось, что я и в своих желаниях не уверен.
– Это Батискаф, – пояснила девушка.
Я похлопал глазами, снова обернулся на черный купол.
– Вот это? – переспросил я. – Я в Батискафе?
– Вроде бы мы снаружи него, разве нет? – скромно заметила девушка.
– Ну да, сделаю вид, что это все объясняет. Задам очевидный вопрос: где мы? Что это за место?
– Виртуальный шлюз входа-выхода для администраторов, ныне заброшенный. Компания «Сиана» называет его Фойе. Обычно пользователям не полагается его видеть, но ты покинул Версиану нестандартным путем.
– Ага, – с энтузиазмом кивнул я. – Так, стало быть, я выбрался из Версианы?
– Почти. В данный момент происходит процедура выхода из игры.
– И возвращения в нормальный мир?
Камилла кивнула, скосила глаза влево. Не помню в упор, это признак лжи, или воспоминаний?
– Не очень понимаю, что такое «нормальный мир», – призналась она. – Ты возвращаешься туда, откуда пришел.
– Ясно… – Я постучал пальцами по белоснежной коробке с не пойми чем. – Ты права, мне не стоит тебя доставать вопросами. Вряд ли ты понимаешь хотя бы, кем сама являешься. Даже я не понимаю. Лучше скажи, когда я уже выйду отсюда?
– Дай подумать. – Камилла приложила палец к губе и едва меня не рассмешила. – Процедура выхода из Версианы через Фойе ни разу не тестировалась на пользователях.
– Полагаю, ни разу, – согласился я. – В Версиане еще никто не устраивал лавин и разломов. И все же – сколько?
– От пяти до шести минут, согласно моим подсчетам.
– И потом я очнусь в сиано-костюме?
– Да.
– Хорошо, а мои друзья? Джек, Бурелом, Шанталь, Меркуцио, Лайм? Почему я их тут не вижу, что с ними?
– Фойе уникально для каждого игрока.
– Сгодится и такой ответ. – Сердцебиение уже не волновало, словно ангар поглощал меня целиком. – И каков статус каждого из них?
– Бурелом, Шанталь, Меркуцио, Лайм ждут выхода из игры в своих Фойе. Джек заперт в своем Батискафе.
– Отлично, он справился! – воскликнул я. – Держись, братан, я иду…
Черный купол испустил сдавленный вопль, заставив меня отскочить в сторону Камиллы. Я наступил ей на ногу. Снова этот голос – определенно ведь женский!
– Что это? – забормотал я. – Кто там сидит?
– Я не знаю, как ответить на твой вопрос.
– Все ты знаешь, – повернулся я с яростью. – Кто там?! Бот, человек, разработчик? Если Батискаф свой для каждого, то почему в моем Батискафе кто-то сидит?
– Мне очень жаль, Арбестер, – сказала Камилла с совсем легким оттенком робости. – Я действительно не знаю. Есть лишь один способ выяснить.
– Вот этот, да? – Я подбежал к люку. – Надо его открыть и посмотреть?
– Ты можешь это сделать, если таков твой выбор.
Печаль в ее тоне заставила меня остановить руку, уже протянувшуюся к единственной кнопке на черной поверхности. Я сжал трясущиеся пальцы в кулак, чуть отступил.
– Меня затянет внутрь, так ведь? – догадался я.
– Да.
– И я не смогу выбраться из игры. Даже в Фойе не вернусь.
– Да.
– Но если я зайду, то я увижу, кто там, верно?
– Верно.
– Надеюсь, ты в самом деле представляешь Версиану, а не просто так мне поддакиваешь, – пробормотал я. – Дай подумать. Мы сегодня играли, не имея шанса выйти наружу, кроме как через этот конченый Батискаф, который убивает при выходе. Нас таким образом подставил Меркуцио, чтобы затем вместе с нами искать выход. Он не нашел, зато нашел Джек. Джек разрулил ситуацию, найдя для нас способ выйти не в Батискаф, а сразу в Фойе – техническую комнату для админов. Я все верно сказал? И, если ты еще раз скажешь «да»…
– Ты в самом деле все правильно говоришь, Арбестер, нуб ты долбаный, – ответила Камилла. – Если тебе приперло склеить ласты в Батискафе – открывай дверь и вперед. Но будет азаза. Так что лучше не мацать.
Я прислонился спиной к черному куполу. Он холодил, точно бак с жидким азотом.
– Да, училась ты быстро, но со стилем у тебя проблемы, – резюмировал я. – Узнал почти каждого. Дам совет: не копируй меня. Сотри из своих датабанков все, что связано с Арбестером.
– Не могу я это сделать, ты же знаешь.
– Нет так нет, я хотел как лучше… Сколько у меня времени осталось до выхода?
– Три минуты.
– Ничего, я подожду. – Стоять у стенки Батискафа было невыносимо, но я держался – сильно уж хотелось охладиться. – Черт, Камилла, это хреново. У нас же все получилось, да? Я весь день думал, кто там кричит в Батискафе, зовет на помощь. И вот стою у самой разгадки, но если посмотрю ее – не вернусь никогда. Некому будет прибежать ко мне домой, чтобы вытащить из костюма. И перчатки Джека у меня нету. Да и самого Джека некому тогда будет спасать. А если не открою – то буду жить, но ответ ускользнет навсегда. И я не узнаю, кто там кричал. Кто и почему находился со мной в общем профильном сеансе. Так нечестно, Камилла.
– Это был вопрос?
– Я устал от вопросов.
Подняв голову, я заметил, что стены ангара уже не белые. По ним носились гигантского размера и изумительного качества цветные картинки.
– Что это? – Я оторвался от стены Батискафа, с недоумением глядя на отдельные знакомые моменты. Таблицы текста сменялись графиками, те, в свою очередь, фотографиями Москвы. Вся эта информация наползала друг на друга, то и дело расплываясь и фокусируясь снова.
– Фойе готовится выпустить тебя, – отвечала стюардесса. – Запущен обратный отсчет. То, что ты видишь, – краткое содержание твоих приключений в Версиане за последний сеанс.
– То есть за весь день?
– Да.
– Так вы все-таки следите за нами и записываете все ходы, – скептически сказал я. – Так и думал.
Камилла снова грустно улыбнулась.
– Для детальной записи игрового процесса даже одного игрока требуются солидные массивы данных, – уведомила она. – Нет, логи не ведутся. Лишь в ключевых моментах, вроде взятия и завершения квестов, беглого просмотра сторис, если игрок их смотрел, а также смены игровых локаций.
– И эту анимацию показывают всем игрокам при выходе из игры, – догадался я. – Только остальные ее прямо через костюм видят. Ну, вернуться в Версиану на текущем аккаунте я при всем желании не смогу, можно и посмотреть кино…
– Сможешь.
– Чего? – не понял я. – Меня же обнулят. Профиль Арбестера исчезнет.
– При выходе через Фойе игровой профиль сохраняется с учетом всего набранного прогресса.
– Э-э-э… Что?! – вытаращился я. – То есть никого из нас не обнулят?!
– Обнуление перезапускает игровой мир Версианы при старте. Фойе в игровой мир Версианы не входит.
Я чуть не осел на пол.
– Получается, наша команда сохранится, – выговорил я, пытаясь понять, что это меняет и какие суждения мне позже предстоит переосмыслить. – Я никогда не просил об этом, но ладно уж. Все равно играть силой вы меня не заставите.
Картинки все чаще показывали Джека с Шанталь и куда реже Лайма и Меркуцио. Бурелом мелькал в основном частями – стоящие торчком медвежьи уши, когти, озорные глаза. Как будто медведь был слишком монументален, чтобы поместиться на стены ангара целиком.
Или же я в общей сложности за день смотрел на Джека и Шанталь намного чаще, чем на остальных.
– Погоди-ка, – нахмурился я. – Джек вышел не через Фойе. Джек попал в Батискаф. Значит, его профиль сохранен не будет?
– Не будет. Аккаунт Джека подлежит обнулению. Но Джек сможет возобновить игру с нулевого уровня.
– Думаю, он это переживет. – Я потер лоб. – Джек, Джек… Отдать бы тебе свои достижения в Версиане. Все равно мне они уже ни к чему.
Я молчал, ожидая выхода. Значит, кроме моей учетки, в игровых дебрях «Сианы» сохранятся записи о прогрессе четырех участников. Не пяти. Они не смогут в случае чего собрать статик без меня, так что не поиграть теперь Бурелому в старой доброй компашке.
– Четырех… – бормотал я, следя за цифрами на экране. – Пяти…
На гигантском экране что-то было не так. Логическая ошибка в статистике моих приключений. Мысль летала в голове, словно хихикая надо мной. Проще было бы поймать летающую по Фойе птицу, чем эту, малопонятную пока, идею. Четыре и пять. Пять и четыре.
– Камилла, можешь остановить анимацию на показе моих квестов? – попросил я.
Девушка в костюме пошевелила пальцем, и белая стена ангара высветила громадный шрифт с записями всех моих похождений.
– Стартовые квесты мимо, – бубнил я себе под нос. – Памятник с лошадью, не то… Вот. Очки опыта за Архивы. Там же прогрессия, верно?
– Верно, – подтвердила Камилла и принялась озвучивать данные с экрана: – «Проверить Архив игрока: Шанталь. Квест завершен. Ваш уровень опыта: семь».
– Да, до этого было пять, я помню, – затараторил я. – Дальше.
– «Проверить Архив игрока: Бурелом…»
– Переходи сразу к цифрам!
– Десятый уровень.
– За Шанталь два, за медведя три, – соглашался я, надеясь, что следующие строки на экране ошибочны и сейчас Камилла назовет мне истинные цифры. – Значит, дальше четыре за Меркуцио?
– Нет, – ответила цифровая девушка, и у меня в глазах потемнело. – За Меркуцио было пять. Четыре очка опыта тебе дали за проверку Архива Джека.
– Все, хватит, – оборвал я. – Спасибо. Дальше не надо.
Четыре и пять. Пять и четыре. Цифры на экране выводили прогресс накопления опыта в истинном порядке. Ошибки не было.
Мне все стало ясно.
Я рухнул на рифленый мост, закрыл глаза руками. Черт, черт, черт. Ну почему все так сложилось?
– Время вышло, – торжественно объявила Камилла. – Фойе закрывается. Спасибо за игру!
– Иди в пень, – пробурчал я, не поднимая головы.
Даже через ладони я видел, что освещение ангара заметно падает. Мягко растворился холод, ушла гравитация, затихли звуки Батискафа, чей люк у меня так и не хватило духу открыть. Я не шевелился, пока ко мне не вернулось управление телом.
На этот раз настоящим.

Глава 29. Костюм

Мерзкий привкус пластика во рту заставил меня встрепенуться. Тело будто налилось свинцом, глаза горели, горло разрывало на части. И кто сказал, что сиано-костюм – это удобно?
В этот момент я себя благодарил всего за одну вещь: что предварительно запомнил порядок действий при выходе. Перед снятием сиано-шлема надо поочередно дернуть три петли на груди и деактивировать местную систему жизнеобеспечения. Костюм для входа в Версиану – вообще не одежда в привычном смысле слова. Скорее это портативный скафандр, к которому подключаются внешнее электричество, тепловая пушка с двумя дублирующими каналами воздуха и динамическим терморегулятором, а также водоотвод, идущий в обе стороны. Все элементы питания запросто подрубаются к обычным российским коммуникациям – розеткам, водоснабжению, при желании и к кондиционеру. И только потом можно стаскивать шлем.
Вот за процедуру деактивации всей этой хрени я и поблагодарил себя. Потому что все остальное в эти сутки я слил хуже некуда.
Знакомый воздух московской квартирки я вдохнул жадно, чувствуя необычайную сухость. Проклятье, надо было хоть заблаговременно поставить бутылку с водой.
Вот теперь можно стаскивать костюм.
Прежде всего надо снять нейроразъемы, что прижаты к шейному отделу позвоночника. Смешно, но здесь это единственная связь виртуальной реальности с человеком как таковая. Жизнеобеспечение – для тушки, а для сознания – всего лишь эти три разъема, больше похожие на инфракрасные датчики. Никаких дырок в теле человека, никаких шлейфов, чипов, электродов. Приложил – и готово. Крепилось все это добро на широком и мягком хомуте, надетом на шею наподобие защиты головы у гонщиков. Хомут раскрывается так же, как ремни безопасности в самолете. Интуитивно понятный интерфейс, да.
Вторым делом отстегивается туалетная система, подобная тем же космическим аналогам, – тут все понятно, отработала на совесть. Надо пошевелиться, понять, каково мне будет двигаться после двадцати двух часов в обтягивающем мешке из углеволокна, микрофибры и синтетического полиуретана.
Пока двигалось на удивление хорошо. Хотя кожа чуть зудела, словно костюм натирал ее защитным кремом, пока я валялся внутри. Даже не знаю, можно ли сказать, что я спал, или нет.
Усталость, тем не менее, навалилась на меня страшная. Я испытывал желание столкнуть костюм на пол и отрубиться прямо здесь, на кровати.
Но нельзя. Меня ждал Джек. Прямо сейчас он прилагает все силы, чтобы его не вышвырнуло из Батискафа. И даже Камилла не проводит его парой ласковых. Человек не должен так уходить.
Кое-как поднявшись, я влез в спортивный костюм, потратив невыносимо долгую минуту, чтобы зашнуровать кеды. Выволок из прихожей велосипед. Молодой человек отправляется на велопрогулку ранним утром. С адского бодуна и наркотической ломки. Ничего особенного.
Мне пришлось лишь задержаться, чтобы глотнуть воды из крана. В зеркало на себя из принципа не смотрел. Незачем его пугать.
Приготовив велосипед, я тут же обронил его снова, раскрыв рот от страшной мысли. Я точно вышел из Версианы? Или все еще внутри? Или снаружи Фойе хранится другой, еще более гигантский купол, куда меня и выкинуло?
Я обернулся на сиано-костюм, сиротливо скомканный на полу у кровати. Нет, есть достаточно жесткое правило, которое прописано в пользовательском соглашении и растиражировано в каждой второй рекламе проекта. Оно гласило, что сиано-костюм нигде и никак не может проявиться внутри Версианы. Он там попросту отсутствует, как отсутствуют люди, которые в этих костюмах лежат. Все, их нет, они невидимы. Либо я доверяю хотя бы этому пункту, либо не доверяю никому и ничему.
Впрочем, есть верный способ узнать, вышел я или нет, – подождать несколько циклов дня и ночи. Если умру от обезвоживания, то я в Москве. Похороните меня под плинтусом.
Захлопнул дверь, поморщился от громкого звука. Нет, все же Москва. Ко всему надо привыкать заново. Адаптироваться. Преодолевать. Да и на то, чтобы передавать внутри виртуальной реальности шумы и запахи соседских квартир из места, где я живу, никаких мощностей не хватит ни у одной компании, хоть завались ангарами серверов.
Я выбрался из подъезда, запоздало вспомнив про навигатор. Поискал его наудачу в нарамной сумке велосипеда – все в порядке, вот он. После того, как у меня стырили три штуки, причем один прямо внутри подъезда, пока я выбегал за шлепанцами, я научился прятать электронику хоть куда-нибудь. Если ко мне в окно сейчас с утра заползут воры, то, надеюсь, они догадаются стащить сиано-костюм, чтобы мне не пришлось видеть его снова.
Донской сквер. Жилой дом, который, по словам Джека, там только один. В реалиях современной планировки столицы мне дали описание намного лучшее, чем простой адрес. Всегда больше любил гармонию, чем цифры.
Цифры. Четыре и пять. Пять и четыре.
С каждым кручением педалей я чувствовал, как жизнь возвращается ко мне. Гнал по Профсоюзной, стараясь экономить силы, но и не терять времени. Отличная прямая дорога, почти пустая от ботов… тьфу, от пешеходов! Я постучал себя по голове, надеясь, что дурь вылетит через другое ухо.
Недавние воспоминания, полученные в Фойе, снова пробовали просочиться через мое сознание, поглотить, погрести под собой – но теперь им это было не так легко сделать. Я принадлежал миру живых. Мне сделали превосходную прививку от Версианы. Не буду утверждать, что не вернусь к ней совсем уже никогда, – но воспринимать этот мир фальшивых зеркал точно буду иначе.
Джек, не уходи далеко. Я уже рядом, на проспекте Вавилова. Ни один сталкер тут меня не догонит.
Я добрался до Донского сквера в общей сложности минут за тринадцать. Не так много, если сравнивать с моментом, когда Джека сбили ракеты над Версианой. Сколько же времени для него прошло? Это было в другой жизни, и с тех пор я покатался на медведе, полетал на вертолете, понервничал в вездеходе, полежал на рифленом мосту и теперь вот еду на своем двухколесном. Я даже чуть замедлился от растерянности, потому что по всем прикидкам выходило, что Джек отправился в свой последний полет всего лишь минут сорок назад.
Как бы моя тормознутость не стала причиной его гибели. Весь мир пришлось стереть в труху, чтобы выиграть ему время. И теперь я позволю себе упустить драгоценные мгновения из-за сумбура в башке?
Ну уж нет. Я завертел педалями, как мог, и остановился лишь внутри самого сквера. Отсюда было проще искать жилой дом.
Практически сразу я увидел и само здание, и нужный балкон. Вот оно – граффити с Гедеонами, современными фантастами новой волны. Нарисованные баллончиками стильные образчики стрит-арта повторяли обложки их самых популярных книг. Даже странно, если их рисовал сам Джек. Скорее я поверю, что он методично все это счищает, не спеша работая губкой, которую смачивает в железном ведре с расползающейся мыльной пеной. А на самом балконе у него стоит кассетный бумбокс, и звучит пленка Боба Марли.
Соскочив с велосипеда на ходу, я разбежался и заскочил на балкон первого этажа, прямо в открытое окно. Хоть тут мой рост пригодился. Столица столицей, но в наше время не иметь решеток – означает иметь силу духа, достойную таких людей, как Джек. Если меня заметят прохожие, или засечет камера, или еще что случится – пусть вызывают полицию, я не возражаю. И вообще сидеть внутри Версианы и не иметь ни единого друга, который проверял бы извне твое состояние – значит поехать головой. Теперь я это прекрасно понимаю.
Я оказался внутри квартиры, похожей на мою, но куда более ухоженной. Мало того, что тут царил полный порядок, так еще и балкон сверкал кучей горшков с разными растениями. Пару из них я случайно зашиб при запрыгивании. Надо было качать ловкость.
– Джек! – крикнул я. – Ты тут?
Тишина.
– Здесь кто-то есть?!
Снова нет ответа. Я обежал прихожую, переступая через шланг, тянущийся от ванной в комнату. Верный признак, что кто-то подрубил кабели сиано-костюма к дому. По крайней мере, я попал куда надо.
Затем я увидел и его.
На диване лежал невысокий человек в полном облачении для входа в Версиану. Костюмы поставляются единого размера для пользователей любого пола, возраста и телосложения, но имеют широкое поле подгонки под свои габариты. Здешний костюм подгоняли филигранно, до того гармонично он смотрелся.
А вот носителю внутри было, похоже, плохо.
Джек дергался, как при эпилептическом припадке. Возможно, это он и был. Костюм пищал неизвестными мне сигналами, что стало для меня открытием. Понятия не имел, что он имеет встроенную сирену для внешнего вызова. В принципе, ничего удивительного.
Поспешно сдернув петли, я стащил с головы Джека шлем. Меня окатило фонтаном окровавленной воды. Чертова система еще и утопить пытается?!
Следом меня вдобавок ударило током. Я отскочил, сорвал с себя кофту, обмотал ею руки и выдернул из розетки шнур. Затем рванулся в ванную, перекрыл клапан на шланге. Сделать это оказалось быстрее, чем отвинчивать его от костюма на другом конце.
– Держись! – кричал я, возвращаясь обратно. Хомут на шее Джека дергался, словно его колошматили кувалдой. Я же отрубил питание! Ах да, собственные батареи костюма… какого хрена она расположены внутри?!
Схватив хомут, я отстегнул его, и голова лежащего в беспамятстве Джека лишь задергалась сильнее. Кое-как просунув руки под его затылок, я на ощупь определил, что это такое впивается мне в тыльную сторону ладони. Действительно, передовая сиано-хреновина пыталась переломать владельцу позвоночник, но делала это вполсилы, словно обладатель счастливого билета в новый мир изо всех сил пытался блокировать программный сигнал изнутри. Нейроинтерфейс оказался оснащен неким подобием гидравлического молота, который попросту недобирал сантиметра полтора до позвоночника, словно ему перекрыли давление. Не понимаю, зачем нужно изобретать костюм для чудовищной казни носителя, когда есть средневековая «железная дева». Подсоединил датчик к шипам сзади – и готов саван для последней игры.
Вытащить Джека из самого костюма без помощи его самого или же пары крепких помощников было нереально. И я даже пытаться не стал. Лишь перевернул парня на живот, позволяя голове свисать с кровати, и задумался, что еще тут можно сделать.
Когда я уже решил как-нибудь вызвать скорую – Джек очнулся.
Первым делом его вырвало на ковер. Он кашлял долго, не пытаясь встать или посмотреть на меня. Я рухнул в кресло, стараясь размеренно дышать. Все. Мой самый главный стресс на сегодня закончился.
Остался стресс чуть поменьше, но и он не терпел отлагательств. И тогда я смогу наконец отдохнуть.
Джек сел на кровати, посмотрел на меня. Ни единой эмоции не отразилось на его лице. Мне не было обидно. Сам только что выбирался из костюма, и предания об этом дивном приключении из памяти еще не стерлись. Каково же было Джеку после почти часа в Батискафе – и думать не хотелось.
– Привет, – сказал я.
Дернув головой, Джек начал отвинчивать от себя вентили шлангов и отстегивать разъемы кабелей. Затем выполз из костюма. Как и я, он пользовался подобием пижамы, облегающей все тело. Мне доставили один комплект вместе с костюмом. У Джека был другой, что и понятно: он не в первый раз входил в игру.
Кое-как встав, Джек чуть поднял ладонь и хрипло сказал:
– Я щас.
Шатаясь, он добрел до душа и закрылся там на несколько минут.
Я успел вернуться на балкон, подтащить велосипед поближе. Никто меня не видел, а если и видел, то не обратил внимания. Похоже, визита полиции можно не ждать. Затем я свернул испачканный ковер и так же складировал его на балконе. В комнате стало немного опрятнее. Напоследок снова надел свою кофту. Вроде пользовался ею уже второй сезон, а поди ж ты – в плане комфорта уступает свитеру Шанталь в разы.
Целая жизнь в Версиане. Уникальный опыт, который будет мне аукаться если не пожизненно, то очень долго.
Джек вернулся из душа, бледный и ссутулившийся, одетый опять в пижаму – уже нормальную, домашнюю. Он выглядел, как жертва недельного допроса.
– Все обошлось? – спросил я.
– Да, – усмехнулся он. – Спасибо.
– Ты посиди, я пока чаю сделаю.
Хмыкнув что-то утвердительно в ответ, Джек вернулся к кровати и снова упал на нее.
Я обнаружил, что ищу на полу его перчатку и все гадаю, куда он мог ее спрятать. И только когда поискал ее в ванной, понял, какой я олень. Прошел на кухню, поставил чайник на газ. Вытащил пару кружек, дунул в них по привычке, хотя пыли у Джека почти не было. Явно холостяцкая квартира, в которой собираются чаевничать два джентльмена, а чисто, словно тут орудует штат горничных. Нашел в шкафу пару одноразовых чайных пакетиков. Вскрыл, побросал в кружки. Сахару нам после приключений не помешает. Осталось кипятка дождаться.
Вернувшись в комнату, я снова сел в кресло, глазея по сторонам.
– Спасибо еще раз, – сказал Джек, постепенно розовея.
– Все нормально, – успокоил я. – Скоро уйду.
– Да я тебя не прогоняю, – возразил Джек чуть смущенно. – Сиди сколько хочешь. Я вообще обсудить хотел все, что там случилось.
– Хорошая идея, – не стал я спорить. – Правда, отдохнуть бы, особенно тебе. Но по горячим следам да, продуктивнее. Спать не хочешь?
– Не-а. – Джек мотнул головой, которая все еще дрожала. – Сутки валялся уже. Весь ковер изгадил… Ты его выбросил?
– На балконе лежит.
– Фиг с ним, позже разберусь, – сказал Джек. – Сил нет никаких…
– Чай скоро будет.
– Как там остальные?
– Остальные? – Я посмотрел в окно, словно мог увидеть кого-то из наших версианцев. И в самом деле, Джек же не видел ничего, что случилось после его героического возвышения.
Я рассказал ему про лавину, про побег с башни верхом на Буреломе, описал полет к Лайму, возвращение Меркуцио и последний прорыв через город к разлому. Ограничиться скупыми фразами не получилось. Когда я закончил, чайник успел остыть. Хорошо, что я успел заварить пакетики в перерыве.
– М-да, – произнес Джек уже нормальным голосом, отставив опустевшую кружку. – После такого прибухнуть хочется. Благо я почти не пью. Но тут впору и начать.
– Еще успеется, – заверил я. – Знать бы еще контакты остальных товарищей. Отрефлексировать надо много всего.
– У тебя нет их контактов?
– Ну, отыскать Меркуцио в зомбинете – не вопрос, – поразмыслил я. – Шанталь легко находится через форумы косплееров. Адрес Лайма я знаю. Вот Бурелома как найти в городе – не имею понятия. Но он сам на нас выйдет, если захочет, а он точно захочет. Да и играть продолжит, а уж там найти бурого мишку можно без вопросов. Он фурор наделает в первые же минуты.
– Кстати, об этом, – напомнил Джек. – До официального запуска игры остался час.
– Помню, – кивнул я. – А ты что, поиграть захотел?
Мы посмеялись – не очень весело. Даже уныло.
– Наши игровые чары остались целы, – сказал я. – Все, кроме твоего.
– Правда?
– Ага. Ты нулевой уровень. Ты теперь новенький и можешь играть кем угодно. А наша пятерка разрывателей осталась активна в памяти сервера.
– Круто же, – похвалил Джек. – Вы сможете гулять статиком. Зачищать инсты в первый же день. Никто бы не догадался.
– Не сможем. Лайм не успел докачаться. Двадцать третий уровень.
– Это ничего. – Джек посмотрел в окошко. – Еще догонит. Правда, теперь медленнее пойдет, скорость прокачки же на релизе сильно порезана…
– Давай кружку отнесу, – предложил я, вставая.
– На. – Джек отдал мне пустую. Я сравнил ее со своей, прикидывая, какая тяжелее. Сделал шаг в сторону кухни.
И, повернувшись, с размаху ударил Джека обеими кружками по голове, разбивая их о его затылок.
Парень сразу повалился на кровать, хватаясь за темя. Его рот скривился от боли и отчаяния. Пнув в бок, я столкнул его на пол. Наклонился, занося над лицом пустые осколки. Встретил его полный удивления взгляд.
– Это был ты, Джек, – горько произнес я. – Не Меркуцио. Это ты затащил нас в игру, устроил смертельный бета-тест и чуть не угрохал всех. И ты расскажешь мне, зачем это сделал.

Глава 30. Перчатка

Следующие две минуты говорил я один. Джек не проронил ни слова, глядя в пол, на безучастные осколки керамики, и зажимая больное место на голове. Все же он сообразительный малый. Понял все с первого раза – про сианофон, про Архивы, про связанную с ними цепочку квестов. Ни разу он ни словом, ни жестом не показал, что предусматривал что-то подобное. Не высказывал он и неожиданности.
– Прогрессивная шкала меня с толку сбила, – говорил я, чувствуя чуждость места, в котором нахожусь. Оказывается, не всегда реальный мир милее. Многое зависит и от того, на чьей территории ты находишься и с кем. – За собственный Архив я получил один талант опыта. За Шанталь – два. Бурелома – три. Лайма – шесть, потому что он был последним. А за тебя и Мерка – в сумме девять, то есть четыре и пять. Но я вас перепутал. Не разобрался по ходу дела, какой Архив к кому относится. Все, что я видел, – это как кто-то договаривается с Маленой о способах войти в игру вне конкурса. Этот шестой и был наш враг, и только он мог замутить Батискаф, потому что двух повернутых хакеров сразу в такой маленькой компании быть не может. И я решил, что это Меркуцио – ведь он один стоял тогда перед глазами, да и Камилла меня звонком предупредила, что я нахожусь в зоне Архива игрока, который рядом со мной. А на самом деле она говорила о тебе, Джек. Ты был рядом с Парящим мостом, где-то внизу, чинил его по своему квесту. Я не увидел твой датчик на карте, потому что координаты Малены перекрывали все остальное. И наоборот – когда я смотрел Архив у машины, то решил, что это ты недавно возился с ней рядом, калибровал рукавицу эту или еще что-то делал. Но то был Мерк, и он просто протирал стекло. Все было так очевидно, мне надо было лишь прочитать логи квестов.
– Ты не прочитал? – выговорил Джек первую фразу с момента нашей стычки.
– Нет. В первый раз мне было не до того. Когда я увидел запись договора с Маленой в реале, вокруг шла перестрелка с ботами Малены-сталкера. Я случайно прожал показ Архива на сианофоне, который был в кармане, так что не разглядел, кого именно смотрю. Там же одни черные силуэты и ничего больше. Голоса изменены фильтрами. Догадаться, кто есть кто, можно только по контексту. Помню, экран сдачи квеста еще вылез, только я его сразу закрыл, чтобы воевать не мешался. Думал, позже прочту. Так бы сразу увидел, что завершен квест на проверку именно тебя, а не Мерка. Но тебя в поле зрения вообще не было. А во второй раз, когда я смотрел Архив у машины, у меня в руках был сианофон, только уже разбитый. И я опять не увидел, чей конкретно Архив мне предлагают. Решил, что твой. Была бы там надпись – типа, «Вы смотрите Архив Меркуцио», – я бы сообразил, что предыдущий к тебе относился. Такая вот непонятка вышла. Да, я же сразу глянул логи, но мне в них показали два квеста сразу – типа вы посмотрели и Джека, и Меркуцио, нате вам девять очков на двоих.
– Так, я понял, – сказал тихо Джек. – Если все так совпало, что ты запутался, то это же не моя вина, да? Я не выдавал себя за Мерка или наоборот.
– Да, я идиот, – не стал я спорить. – Сообразил уже в Фойе, когда в деталях посмотрел историю своего квестинга. Там было четыре очка за тебя и пять за Меркуцио. Именно так, я еще у Камиллы переспросил. А это значит, что именно твоя сцена с Архивом шла прежде той, что относилась к Мерку. Прогрессивная шкала, Джек. За каждого в списке давали на одно очко больше, чем за предыдущего. Я перепутал пятерку с четверкой, а ведь в Фойе мне не показали ничего такого, что я сам не мог в любой момент перечитать в своей истории!
Умолкнув, я еще долго собирался с мыслями. И затем Джек взял слово:
– Ты наверняка пришел к выводам, раз налетел на меня?
– Пришел. Ты зачем-то засунул нас в Батискаф.
– Денис, ты конкретно подзадрал со своим Батискафом, – вздохнул Джек. – Больше, чем Валера Леонтьев со своим дельтапланом. Ну зачем мне подвергать вас опасности, если я, наоборот, все делал для того, чтобы вы свободно вышли из игры? Прости за пафос, но я как бы немножко пожертвовал собой, чтобы вас вытащить. И да, снова спасибо тебе за то, что ты прибежал и вырвал меня из костюма. Ты сам все видел, Денис. По-твоему, я симулировал? Я стоял у окна, вынюхивая, пока ты героически подлетишь на велике, а потом прыгнул на диван, спешно закрутил водопровод и другие шланги, после чего прожал пять убивающих систем сразу? Ты это так видишь, что ли?
– Не знаю, – ответил я. – Наверное, нет. Но ты причастен. Если и не ты отвечаешь за Батискаф – то ты железно знал о его существовании, о том, что надо делать, чтобы из него выйти. Знаешь, кто виновен в этой подставе. Работаешь на «Сиану» – и наверняка не в последней роли. И поэтому ты как минимум соучастник, хоть сто раз обжертвуйся.
– Ну, раз ты так говоришь… – Джек взял подушку, прижал к затылку. – Хорошо бьешь, кстати.
– Я старался.
– Понимаю. Так вот, Денис, ты все правильно понял, кроме одного. Я никогда не работал на «Сиану» и не имею к этой конторе никакого отношения.
Джек выбросил подушку с отвращением. Она пролетела через всю комнату и жалобно упала у батареи.
– Ладно, это мало что меняет, – вымолвил я. – Будешь рассказывать остальное?
– А, черт возьми! – Джек махнул рукой, сжал голову, медленно выдохнул. – Если я за что-то и несу ответственность, то не за Батискаф. А за сам конкурс.
– Конкурс?
– Вся эта ботва, чтобы несколько человек залезли в Версиану в свободное до запуска окно, – моя идея.
– Вау, – вяло произнес я.
– Типа того. У «Сианы» настолько закрытая структура, что я и сам толком не знаю никого, кто там работает. Вообще не в курсе. Хоть железом меня прижигай – ни одного имени тебе не назову, потому что сам не в теме. Да, были у меня свои каналы связи по электронной почте и еще кое-какие контакты, только я никого из них в глаза не видел. Кто всем руководит – тоже не имею понятия. Если тебя интересует, что конкретно я хотел сделать, – так это чтобы пять человек наскоро покачались в игрушке до выхода. Все! Но я имел в виду, что они смогут выйти в любой момент! Предлагал идею, расписывал детали. Делал упор на хайпе, символизме – типа, смотрите, у нас пятерка избранных и они инсты проносят!
– Пятерка?
– Да, насчет шести игроков мне отказали сразу, так что с самого начала пошел кавардак. Сначала порезали число игроков. Затем отказались брать меня вне конкурса, но взяли другого человека. Дальше поставили ограничение по времени: я хотел два дня – столько можно прожить в костюме без проблем со здоровьем, я проверял. Ты пойми, я не с одним человеком общался, а с целой группой, причем мне кажется, что каждый раз на том конце мне отвечал робот. Кому он перенаправлял мои письма и зачем – уже не знаю. Так что кто-то один дал согласие на мой проект, другой сократил число участников, третий навязал концепт реалити-шоу, четвертый его отменил, но третий, как я уже сказал, все же успел пробить одно место именное, вне конкурса…
– Меркуцио?
– Шанталь, – ответил Джек. – Это ее решили персонально включить в список выживальщиков, как звезду публики. А Мерку, как я понял, просто повезло попасть в число. Не смотри, что он стример, – внутри игрушки наши действия подробно не записывали, да и народу их никогда не покажут, так что тут пофиг, кто кем в реале работает. Но веселее всего было с письмом, в котором меня уведомили, что в проект будет включен Батискаф. Обязательное условие. Типа раз хайпить, то по полной – с жертвами. Хотя и там имелось в виду, что в реале будут дежурить спасатели.
– А потом что?
– А потом я отослал последнее письмо, на самый верх, где посоветовал отменить все вышеперечисленное. Я знал, что случится что-то одно – либо отменят, либо засекретят. Так что камушек в один огород, бомбочка в другой – и «Сиана» организовала доступ пяти случайных игроков в игру. За исключением Шанталь, конечно же, ей приглос прислали по зеленому коридору. Причем левая рука не знала, что делает правая. Сейчас, я уверен, ни одна душа внутри «Сианы» не ведает, что наше с вами путешествие вообще имело место. Даже логи не велись. Ты сам видел – мы проходили через заброшенную админку.
– Для человека, который не в компании, ты многовато про нее знаешь.
– Имел кое-какие контакты, – мрачно ответил Джек. – Сейчас я о них жалею. Но и они пригодились, хоть так. Сложность в том, что мне самому надо было попасть в пятерку игроков, но не мог же я рассчитывать, что австралийский рандом выберет меня среди пятнадцати лямов человек в Москве? Так что я нашел способ пойти шестым.
– Да, тебе помогла Малена, – произнес я. – Кто она такая?
– Еще одна потерянная душа. Как и я.
– Исчерпывающий ответ.
– Другого не будет. Я имел в прошлом контакты с компанией, хотя они не касались Версианы напрямую. Мне пришлось из-за этого пострадать. Малена – второй такой человек. И она страдала тоже.
– Вы хакеры?
– Малена – определенно. Умудрилась поместить в игру свой аватар с повышенным набором качеств. Когда она заходила в игру в раннем доступе, то перехватывала управление. Но когда она не в игре – ее НПС учится и развивается не хуже Камиллы. Тебе повезло случайно ее встретить, как будто в городе не нашлось других продавцов оружия.
– Думаю, она всем Лимитчикам навязывалась, – предположил я. – Так что не случайно. Хотя это ерунда. Но ты не ответил на вопрос. Ты сам – хакер?
Джек покачал головой.
– Врешь же.
– Нет, Денис. Какой же я хакер, если не сумел сам разобраться, как пролезть в Версиану без помощи Малены? Моих навыков хватило, только чтобы разработать… ну… – Джек со смущенной улыбкой посмотрел на меня и добавил: – Перехожу к самой вкусняшке. Короче, я создал мастер-ключ.
– К чему?
– К некоторым дверям в Версиане. Ты видел этот ключ.
– Твоя перчатка, – догадался я.
– Ага. Мне лишь надо было чуточку вкачать ее. Только тридцати пунктов опыта для этого, как оказалось, недостаточно, так что я все равно не успел. Хотя она спасла тебя и остальных от Батискафа…
– Так, с меня хватит, – прервал я. – Мне плевать, зачем надо было лезть в Версиану лично тебе. Это твои половые трудности, меня они не касаются. Но ты засунул в игру пять посторонних человек, подставив их под удар! Зачем?!
Джек грустно смотрел на меня, и я догадался.
– Статик, – медленно произнес я. – Ты хотел, чтобы к запуску игры в ней уже имелись учетки пяти человек тридцатого уровня, и чтобы в них были танк, хил и трое бойцов. На черта оно тебе было нужно? Чтобы мы куда-то пролезли?
– Можно и так сказать, – ответил Джек.
– Бред какой-то… – Я протер лицо. – Все это ради того, чтобы пролезть в «Эволюцию» и выбраться? Сам ты не мог заползти на крышу инста, чтобы выйти из игры, так что тебе были нужны пять вагонов… Стоп, ты и не вышел из игры. Вышли только мы. Но тогда зачем…
Джек продолжал грустно улыбаться.
Я подумал еще немного и добавил:
– Тебе нужен был готовый статик для чего-то, что ты задумал сделать после нормального релиза игры. Когда уже под миллион новичков в общем игровом мире, и все нулевого уровня. На их фоне пятеро высокоуровневых человек способны залезть куда угодно, а твоя перчатка открывает нужную дверь…
– Браво, – кивнул Джек. – И договаривать за тебя не пришлось.
– Почему ты сам не в списке этого статика?
– А нельзя. Мне придется быть снаружи.
– Снаружи инста?
– Думаю, снаружи игры.
– Охренеть. – Рассмеявшись, я поднялся, поправил кофту. – Счастливый день получился, да. Мне приходит по почте ящик с костюмом, потому что я чудом попал в рандомный список рекрутов убер-статика. Причем в игре, которой я сам прежде и не интересовался. Попутно выясняется, что меня вербанул совершенно левый чел, который уперся в набор рейдовой команды, и ему до усрачки надо ее заиметь до старта… Кто ты, Джек? Киберспортсмен? Спонсор? Или просто маньяк?
Джек не вставал с дивана, и это было для него лучше. Во-первых, сидя он казался выше ростом. Во-вторых, он рисковал напороться на мой апперкот. Пусть я не раздавал их раньше, но начать никогда не поздно. Был бы повод.
– Доделай то, что я не успел, – и тогда я отвечу на твой вопрос, – сказал он.
Это я расценил уже как запредельную наглость.
– Твою работу? – переспросил я. – А что ты не успел?
– Надо докачать Лайма, – ответил Джек спокойно. – Пока он не тридцатый – у нас ничего не получится и все это было зря. Тебе же не хочется, чтобы это было зря, так ведь? Помоги ему докачаться, но помни, что на релизе потолок скорости – один уровень в десять дней. Значит, у вас два месяца. И тогда я все объясню.
– Ты издеваешься?!
– Нет, я предельно серьезен.
– А может, с тобой другими путями разобраться?!
– Вперед, – ответил Джек. – Я не стану сопротивляться. Сверни мне шею, если хочешь. Но пока ты в таком состоянии, я ничего тебе не скажу о моих мотивах. Потому что тут нечего говорить. Ты был в игре и думаешь, что все видел. И все же ты не видел ничего. Пока ты не понял, во что именно играл, ты не поймешь и меня. А когда разберешься, то тебе понимать меня не понадобится. Ты сам все будешь знать.
После таких слов Джека во мне не осталось ни мыслей, ни эмоций. Я утратил все точки опоры.
– И как же я сразу не догадался, что это ты все организовал… – пробормотал я, глядя в окно. – Ведь твое вмешательство в геймплей я наблюдал в первые пять минут, как только влез в игру. Меня же сбило такси, в котором сидел ты. Это не совпадение. Ты что-то намутил своим мастер-ключом, заставил водителя на меня наехать и так внедрился мне в доверие. Тот мелкий разлом на Кутузовском… Ты пробовал сделать лавину. У тебя перчатка уже в кармане была. Но не получилось, зато под твой удар попал полицай на джипе, который залип на Мерка. Побочный эффект.
Джек развел руками и сказал:
– Я сожалею, правда.
– Да уже неважно, – тихо вымолвил я. – Все равно твой план тазом накрылся. Лайм не станет тебе помогать. Он убийца.
– В смысле?
– В прямом, – монотонно произнес я, чувствуя щемящее удовлетворение от вытянувшегося лица Джека. – У вас есть кое-что общее. Лайм не должен был появиться в Версиане. Он не выигрывал конкурс, не получал костюм. Выиграл его брат, которого Лайм убил, чтобы поиграть вместо него. Но игры кончились. Я сегодня иду в полицию. Не хочу шарахаться по углам.
Казалось, от моих слов Джеку стало страшно и холодно.
– Не делай этого, – прошептал он.
– Почему?
– Он нам нужен, – ответил парень с настойчивостью. – Без Лайма ничего не получится. Надо пять человек тридцатого уровня.
– Да куда ты так торопишься?! Подожди годик, когда пойдут первые докачанные. Статиков себе соберешь – на пенсию хватит.
– Нельзя через год, – ответил Джек, нервничая. – Будет поздно.
– Поздно для чего?!
Вскочив, Джек принялся собирать сиано-костюм. Нащупал левый рукав, вытащил из него флешку. Протянул мне.
– Что это? – спросил я.
– Это – моя перчатка. Возьми.
– Зачем?
– Ты же хотел все знать, да? И ты прав. Я должен тебе доверять, иначе ничего не получится. Клянусь, Денис, что не стал бы тебя дергать, если бы имел возможность подбирать статик самостоятельно. Но вы были выбраны случайно, и мне жить с этим. Я все сделал, чтобы обезопасить вас. Не я придумал такой дикий формат конкурса, в котором есть риск смерти. Не я отвечал за кандидатуры. Ты мне предъявляешь, что я все знал и не предупредил? Так я и не мог при всем желании, пойми ты! Не я вертел рулетку, которая выбила ваши имена. Даже предупредить Шанталь не мог, потому что тогда не знал, что она тоже играет. Но я вошел в игру и помогал всем вам. Ты можешь презирать меня, но не говори, что я рискнул вашими жизнями, потому что на самом деле рисковал я только своей, чтобы помочь вам выбраться. А теперь бери мастер-ключ и вали отсюда!
Он всучил флешку мне в руки, показал на балкон.
– Убирайся, – сказал Джек. – Если ты не готов мне помогать – то тебе не надо знать все остальное. Выкинь эту штуку в мусорку и вперед – катайся на велике, закладывай других, делай что хочешь, я тебе не папка. О нашем путешествии не знают ни люди, ни компьютеры. Все данные стерты, кроме ваших аватаров, которые все равно никто не отслеживает. Считай, что не было ничего. Ты свободен, радуйся. Но если ты хочешь понять, кто я такой и зачем все это было, то войди в Версиану и просто… просто поиграй с неделю как высокоуровневый. Посмотри на то, что тебе откроется. Тогда поймешь, что я хотел тебе показать. Я покидаю эту квартиру навсегда, меня здесь не будет через час. И связи со мной ни у кого не будет. Но я буду тут ровно один раз, через неделю, прямо у балкона, в это же время. Захочешь мне сказать что-то – буду ждать. А не придешь – это конец истории. Все, уходи.
Я молча сунул флешку в карман, подошел к входной двери, чтобы не прыгать по балконам снова. Вышел и захлопнул дверь за собой.
Постоял немного.
Обошел дом кругом, чтобы взять велосипед. Медленно поехал прочь, куда дорога выведет. Вела она совсем не домой, но я хотел посмотреть на то, что, как смутно подозревал, Джек пытался мне объяснить все это время. Пусть не в полном масштабе, но все же.
Минуты текли за минутами, и в конечном счете я попал туда, куда хотел. Все же хороший у нас город. Добраться до Нового Арбата на велосипеде в утренний час пик – это здорово.
На месте уже собралась неописуемая толпа. Куча возбужденных лиц всех полов и возрастов, социальных групп, внешнего вида, благополучия. Воздушные шарики, запахи пива и мороженого, восторженные возгласы, хохот. Океан фриков и косплееров всех мастей.
– Веревка верзилы! – орали они.
– Вербена на веранде!
– Вероника-верхолазка!
– На вершине верстака твоя Вероника, ха-ха! По вертикали!
Не слушая этот бред, я посмотрел на дом-книжку в двадцать шесть этажей, на который проецировалась заранее записанная презентация.
Улыбаясь на весь Новый Арбат, с колоссального экрана на меня смотрела Шанталь. Знакомая майка с логотипом игры, белые короткие шорты, белые сапожки. Девушка крутилась, танцевала, расплескивала безумную энергетику, заряжая вопящую толпу. От нее исходили трехмерные буквы, постепенно складывающиеся в уже знакомое приветствие, сопровождаемое обратным отсчетом.
– Десять! – орала толпа. – Девять! Восемь!..
Я повел велосипед подальше, стараясь не слушать. Все, что я мог здесь увидеть, уже было для меня ясно. Возможно, я даже стал чуть ближе к пониманию того, что до меня пытался донести Джек.
И, не оборачиваясь на Шанталь, я поехал прочь от чужого праздника, поехал домой, не слыша ни машин, ни людей, и до меня сзади доносился лишь громогласный вопль:
– Добро пожаловать в Версиану!